Сюжеты

Псковские десантники бились не четыре часа, а девятнадцать?

Этот материал вышел в № 19 от 20 Марта 2000 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

Псковские десантники бились не четыре часа, а девятнадцать? В Псков приехал 9 марта, за три дня до объявленных похорон. Как сообщили в командовании дивизии, самолеты с грузом-200 прибудут на военный аэродром Кресты 10 и 11 марта. Сообщили...


Псковские десантники бились не четыре часа, а девятнадцать?
       
       В Псков приехал 9 марта, за три дня до объявленных похорон. Как сообщили в командовании дивизии, самолеты с грузом-200 прибудут на военный аэродром Кресты 10 и 11 марта.
       Сообщили даже, где будут отпевать героев — в соборе Александра Невского. В Псков должны были привезти 86 гробов с погибшими, к горестной церемонии все было готово. И на тебе — поздним вечером 10-го сообщают: везут только девятерых ребят. За два часа до посадки и эта цифра меняется: везут уже двенадцать, кого именно — неизвестно

       
       На аэродроме толпятся сотни людей, от них едва успевают отворачиваться офицеры штаба. А ведь это уже поздний вечер, темноту едва просвечивают прожектора. На следующий день еще один борт, в нем то ли 70, то ли восемьдесят цинков.
       Когда будет прощание, похороны — пока не известно. Страшно ведь подумать, что осиротевшие родители и близкие ждут своих мальчиков уже одиннадцатый день.
       Наконец в областной администрации узнаю — похороны перенесены на четырнадцатое. Беру попутку, еду в здешнюю даль, в поселок Череху — военный городок дивизии. Облупленные трех— и пятиэтажки, крошечный магазин и павильон «Водка в розлив».
       В домоуправлении мигом проводят к начальнику, тот долго разглядывает документы и тут же столбенеет от тайны, которую я ему сообщил: ребят хоронят 14-го, тогда же в городе траур. И грохает кулаком по столу, застегивая пиджак на все пуговицы:
       — Пишите. Я полковник Мурзич Анатолий Петрович. Больше не уважаю нашего главкома Шпака, генерала Трошина и, уж конечно, это брехло Ястржембского — то ж надо так врать, так издеваться над родителями, у которых государство отобрало детей, и мы не знаем до сих пор, когда их оплачем! Не знаю, как вы пойдете знакомиться с осиротевшими семьями, — у меня, полковника, на это уже слов и слез нет.
       Иду в дом № 147, здесь когда-то, еще совсем вчера жил майор Доставалов — теперь его называют в поселке спасителем. Это ведь он со взводом усиления чудом прорвался на высоту 705,6 южнее поселка Улус-Керт, где уже который час 2-й батальон 104-го парашютно-десантного полка 76-й дивизии ВДВ сдерживал натиск бандитов Хаттаба. Майор погиб почти сразу, но его ребята дали хоть чуток передышки товарищам.
       Его жена Ольга сидит на диване рядом с сестрой. Нервно ходит папа Василий Васильевич и жалобно просит сноху налить стопку.
       Ольга молчит и тихо произносит одну только фразу:
       — Если бы все офицеры России были такие, каким был мой муж, армия наша снова стала бы непобедимой и легендарной.
       Уже позже мне говорят, что Ольга всегда такая неразговорчивая: скажешь что не так, дойдет до начальства — и новой квартиры уже не видать.
       Дольше всех сижу у полковника запаса Воробьева — в Чечне у него воевали два сына, сегодня остался один Сережа, майор. А Алексея убили. Воробьев в свое время командовал тем самым 104-м полком, который расстрелял Хаттаб. Я его спрашиваю:
       — Владимир Николаевич, а коли вам пришлось бы держать такой бой, вы бы выстояли? Роту бы не положили за четыре часа шквального огня?
       Он взрывается:
       — Я воевал заместителем командира в Афганистане и точно знаю: такие потери недопустимы. За них под трибунал отправляют. Это сколько мы будем отвыкать от разгильдяйства, беспечности? Впрочем, как вы сказали — бой шел четыре часа? Это вы главкома Шпака наслушались? Или Ястржембский трепанул? Я, полковник, за свои слова отвечаю — бой шел 19 часов, девятнадцать! Нет, я не понимаю, как так нагло можно врать и армии, и народу? И в ответе — никто?
       На следующий день псковитянам соврали снова: отпевание вдруг перенесли в Рождественский собор. Мне, глупому, тут же объяснили — храм Александра Невского вмещает три тысячи прихожан, Рождественский — всего лишь триста. А вдруг приедет Путин — охране станет полегче.
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera