Сюжеты

ПОКАЯНИЕ ПО-ИТАЛЬЯНСКИ

Этот материал вышел в № 19 от 20 Марта 2000 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

«Город миллионеров». Сценическая фантазия на темы пьесы Э. де Филиппо «Филумена Мартурано». Постановка Романа Самгина, художественный руководитель спектакля — Марк Захаров, режиссер-сценограф — Олег Шейнцис. Театр «Ленком» — Ты-ы не...


       
       «Город миллионеров». Сценическая фантазия на темы пьесы Э. де Филиппо «Филумена Мартурано». Постановка Романа Самгина, художественный руководитель спектакля — Марк Захаров, режиссер-сценограф — Олег Шейнцис. Театр «Ленком»
       
       — Ты-ы не женщина, а лань... блин!
       ...Шалава, распустеха в драной кофточке с бретелькой наружу, скорбно-элегантная дама в пурпурном манто, девочка из подвала, где ели тринадцатью вилками из одной миски, мать, закаленная многолетней борьбой за пропитание-воспитание троих детей (не подозревающих, что у них есть мать), цепкая распорядительница и инспектриса магазина, принадлежащего тому-который-погубил-ее-молодость, женщина с железной глоткой и железной хваткой (никто никогда не видел ее плачущей и спящей), с ужимками правым бедром и пародийным придыханием изображает — его, гада, любовный угар двадцатилетней давности.
       Освещена летним солнцем, бьющим в широкие, вымытые до блеска стекла, затенена мягким коричневым светом дубовых панелей гостиной, окружена геранями, петуньями, глициниями, в изобилии растущими на террасе.
       И, стуча вилкой, как коготком, тряся чалмой из банного полотенца, кутаясь в жакет из пестрых остатков-недовязочков, все время что-то ест, ест, ест из персональной фарфоровой тарелочки.
       ...И вдруг, вся вытянувшись вперед, дрожа, говорит, как на четырнадцатой неделе беременности ушла из распутного заведения, где практиковала, как в часовне опустилась на колени перед Мадонной, как просила: «Я понимаю, Тебе больше верят, когда Ты молчишь. Но мне очень нужно. Скажи что-нибудь... Ты же очень умная».
       И услышала от Нее в ответ:
       — Дети есть дети.
       ...Знаменитую вахтанговскую «Филумену» с Цецилией Мансуровой и Рубеном Симоновым мы на сцене не застали. Еще более знаменитый фильм «Брак по-итальянски» с Софи Лорен и Марчелло Мастроянни помним почтительно, но смутно. В ожидании премьеры слегка боялись широкого исторического фона, неореализма и безработицы, мафиозной ауры в столице Обеих Сицилий, магния и молний, «постмуссолиниевских» параллелей — из тех, что нынче не греют даже в «Амаркорде»...
       Ничего этого нет в спектакле Романа Самгина, недавнего выпускника гитисовской режиссерской мастерской М. А. Захарова. Есть — две замечательные актерские работы: Инна Чурикова — Филумена, Армен Джигарханян — дон Сориано. (Служанки Розалия (Маргарита Лифанова) и Лючия (Мария Миронова) им вполне под стать.) Есть — дом с дубовыми панелями, старыми резными шкапчиками, с пестрым сбродом любимых полуживых стульев-диванчиков-вазочек-графинчиков, с солнцем, бьющим в стекла, с цветами на террасе — уютный, очень чистый, какой-то викторианский Неаполь. (Большая сцена «Ленкома» точно не перекрыта, а свернулась клубком, как кошка в кресле.)
       Есть — три подростка: у старшего — золотые руки, он чинит технику в мастерской, средненький — приказчик в магазине и тоже очень старательный, третий с утра до ночи пишет для городской газеты.
       А лет им — от пятнадцати до одиннадцати.
       Умные полусироты в чистеньких перешитых пиджаках входят в дом, скопивший довольство, социальную устойчивость, уют многих поколений.
       Там, где есть диккенсовская беспросветность, сиротство, труд, может же случиться хоть раз и диккенсовское чудо? (Как случилось оно, кстати, с самим Диккенсом и самим Эдуардо де Филиппо.)
       ...И встречает их — растерянный, дующий в седые усы, с трогательной твердостью говорящий «Ваша мать — великая женщина... Я, правда, не сразу это понял... гм...», мужественный, смешной, краснолицый, абсолютно здоровый нравственно дон Сориано Армена Джигарханяна.
       Он ловчил и обманывал, бросал, играл на скачках, осыпал проклятьями, пытался выгнать из дома железную женщину, верил во все, что скажут, душил конкурентов, страстно допытывался — чьи дети в конце-то концов? Который из трех его собственный?
       Но после двух актов отчаянной комедийной перебранки с перипетиями принял в дом всех.
       ...Надо быть настоящим мужчиной, благородным отцом до мозга костей, чтоб так достойно стареть, как этот неаполитанский гуляка первой гильдии.
       — Дети есть дети, — повторяет он. По тембру, по внутренней тональности чем-то в этот момент похож на таможенника Верещагина, говорящего свое «За державу обидно».
       Сцена «Ленкома» видела трагического патриарха, благородного отца в обиде и нищете, пронзительной, как скрипка Ротшильда: Евгения Леонова — Тевье-молочника в «Поминальной молитве»...
       Молитва дона Сориано — той же силы, но заздравная. Она — об избавлении от всякой скорби, гнева и нужды, об изобилии плодов земных, о добром и полезном душам нашим, о том, чтоб стать и предстать благоугодным и непостыдным...
       Не знаю, ко времени ли все это городу Крыжополю. В любом случае патриарх Джигарханяна с его чрезвычайно простой, общедоступной в ощущении человечностью — неколебим и убедителен, как летнее театральное солнце, играющее в промытых до блеска стеклах его родового дома.
       Этот спектакль должен бы стать фильмом. А фильм должен бы стать народным. Почти утерянный нами, общий для всех сословий язык мог бы, ежели ему суждено, заново начаться с кинокадра, с экранной картинки телеспектакля: прожженная, отчаянная, феминистка драная Филумена первый раз в жизни плачет за свадебным столом. И дон Сориано в тесном фраке с блистающими лацканами, раздувая седые усы, говорит:
       — Дети есть дети...
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera