Сюжеты

ТОЛЬКО В ЧЕЛОВЕКЕ, НО НЕ В КАЖДОМ

Этот материал вышел в № 19 от 20 Марта 2000 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

«P. S.» Э. Т. А. Гофмана. Академический театр драмы им. А. С. Пушкина ...В окнах бамбергских домов рококо розовые и зеленые стекла, статуи святого Иоганна Непомука стоят в молитвенных позах на углах улиц, желтые почтовые кареты с грохотом...



       «P. S.» Э. Т. А. Гофмана. Академический театр драмы им. А. С. Пушкина
       
       ...В окнах бамбергских домов рококо розовые и зеленые стекла, статуи святого Иоганна Непомука стоят в молитвенных позах на углах улиц, желтые почтовые кареты с грохотом катят по мостовой, и у почтарей в синих камзолах рожок висит на широком ремне, как в песнях Шуберта. Театр расположен на улице Цинкенверт, около моста Монахинь. В сентябре 1808 года Эрнст Теодор Гофман приехал в Бамберг и стал капельмейстером местного театра.
       Эрнст Теодор увлеченно смешивал вымышленное и подлинное. Амадею казалось, что такой мир легче создать на сцене музыкального театра и что это отвечает потребностям немецкой души.
       «Музыка открывает человеку неведомое царство, не имеющее ничего общего с окружающим нас чувственным миром», — говорил безнадежно влюбленный в свою ученицу преподаватель музыки Э. Т. А. Гофман.
       Посему его porte-parole Иоганнес Крейслер — неприукрашенный автопортрет. В спектакле Александринского театра Гофмана, простите, Иоганнеса Крейслера играет невысокий, нервный всклокоченный альбинос (Александр Баргман) с невидящим взглядом и застывшей лицевой судорогой. Фальшивый аккорд вызывает у него приступ отчаяния, сам он состоит из причуд, резких гримас, нелепого костюма и почти карикатурной жестикуляции... Его раздражает, что наряду с чаем, пуншем и мороженым на вечерах всегда подается немножко музыки, которая поглощается изящным обществом с таким же удовольствием, как и все остальное.
       На полу, усыпанном упавшими с небес черными копирками, белыми нотными листами, желтыми опавшими листьями, Иоганнес чертит меловой круг вокруг своей возлюбленной Юлии, желая защитить ее от мира, от самого себя и себя от нее. Желтый подсолнух в зеленой вытянутой бутылке, расцелованный в пыльные бронзовые щеки бюстик Моцарта, зачехленные часы с маятником, рояль и стулья — весь этот мир материи вокруг себя Крейслер едва выносит.
       По Лессингу, для сцены более полезны и нужны актеры, знающие приемы «показа чувства», чем те, которые отдаются переживанию полностью и забывают о внешней форме. Такова Наталья Панина, играющая Юлию, таков Алексей Девотченко, играющий черноволосого двойника и соперника Иоганнеса. Но не таков Александр Баргман, играющий Крейслера. Не заботясь об эстетике, он вызывает своим видом шок, отвращение, презрение и лишь после, сквозь это, — любовь и жалость, которые нужны ему меньше всего, но необходимы нам для спокойного сна. И Крейслер, дрожа от омерзения, позволяет нам жалеть себя.
       Поскольку мы слушаем каденции на тему Моцарта, Иоганнес пером в воздухе чертит музыку, а режиссер Григорий Козлов синтезирует искусства, как того хотелось когда-то Теодору Амадею, причудливо и выдержанно смешивая драму, пантомиму, ритмическое чтение текста под музыку и итальянскую комедию (под занавес герои выходят в костюмах Пьеро, Арлекина и Коломбины).
       «Откажись от света, ты все равно гость в нем», — шепчет черноволосый alter ego, одетый в черное, как монах и пленник, тогда как Крейслер в белом — как сумасшедший или ангел.
       Узкий проем в кулисе иногда открывается, и взору предстает основная сцена филиала Малого театра, ало освещенная, с бархатными оперными ярусами. «Столбы помоста врыты, доски сбиты,/ И каждый ждет от нас невесть чего», — кажется, вспоминает из «Фауста» Крейслер, прогуливаясь меж пустых рядов, тогда как его двойник беззаботно распевает любовные арии.
       А счастье, как известно, находят только на избитых путях...
       Чудесное быстро утрачивает силу воздействия от слишком яркого света рампы. Но нам не дают, по выражению Макбета, «объедаться ужасами», которыми жизнь Гофмана, особенно последние ее годы, была переполнена.
       У музыканта нет в природе прообраза для творчества. Звук есть всюду, но музыка живет только в человеке. И Крейслер не говорил о музыке, потому что это все равно что танцевать об архитектуре. Он писал ее и о ней нотами. В воздухе...
       
       P.S.
       О спектакле «Сказки Гофмана» театра «Зазеркалье» читайте в следующем номере.

       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera