Сюжеты

Руслан АУШЕВ. ОТКРЫВАТЬ ОГОНЬ или РОТ

Этот материал вышел в № 22 от 30 Марта 2000 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

 

ОТКРЫВАТЬ ОГОНЬ или РОТ — Так это сейчас конец войне или нет? — Нет, конечно — все только начинается. Боевые действия продолжаются по всему периметру. В Грозном — боевики. В селах — тоже... А где террористы? В моей системе координат...


ОТКРЫВАТЬ ОГОНЬ или РОТ
       
       — Так это сейчас конец войне или нет?
       — Нет, конечно — все только начинается. Боевые действия продолжаются по всему периметру. В Грозном — боевики. В селах — тоже... А где террористы? В моей системе координат антитеррористическая операция может заканчиваться только тем, что заложники выходят на свободу, а террористы задержаны или уничтожены.
       — Но ведь часть заложников уже освобождена?
       — Это те, кто мог быть вызволен из неволи и без крупномасштабных боевых действий. Более того, я уверен: без войны они бы вышли из плена еще быстрее.
       — Как бы вы назвали нынешний этап войны?
       — Я не знаю, потому что вообще никакого этапа не вижу. Базы террористов не уничтожены — они по-прежнему находятся по всей территории. Объявленная партизанская война продолжается. И угроза боевиков сбылась: чем дальше мы в весну, тем она только усиливается.
       — Однако мирная жизнь, говорят, в Чечне налаживается?
       — Где? Покажите! У нас в Ингушетии по-прежнему более 200 тысяч беженцев! Все южные районы — здесь. Грозный — тоже. Почему люди так и идут из Чечни к нам? Почему они не возвращаются домой? Лично для меня это главный признак, что ситуация нестабильна.
       Вспомните первую войну. Когда шли интенсивные бомбежки Самашек, Ачхой-Мартана и Грозного, в Ингушетию пришли тысячи людей. Но это продолжалось совсем недолго, мы даже палатки не развертывали, и только бои прекращались — люди двигались к себе домой. Мы их не гнали, они сами так хотели, потому что тогда ощущалась хоть какая-то элементарная стабильность. Люди верили, что пусть плохо, но жить можно. Сейчас ничего этого нет, люди не надеются на лучшее и поэтому продолжают оставаться в Ингушетии. Некоторые из них делали попытки вернуться, но попадали под бомбежки и зачистки и опять приходили к нам.
       Вторая причина, почему беженцы не идут домой в Чечню, — там нет никакой реальной власти. Например, ответьте на вопрос: кто вам в Чечне гарантирует жизнь? А ведь это главное конституционное требование к государству! Ответ прост: никто не гарантирует! Кто будет отвечать, если придет боевик и убьет вас? Никто. А если пожалует контрактник и ограбит? Никто. Вот почему до последнего люди намерены сидеть в Ингушетии.
       — Вы не считаете организаторами такой стабильности военные гарнизоны и комендатуры, создаваемые во всех освобожденных населенных пунктах?
       — Нет, абсолютно. Военные из гарнизонов будут появляться перед населением только в светлое время суток. Ночью их будут обстреливать.
       — А собственная чеченская милиция, уже созданная? Гантамировцы? Они могут обеспечивать, хотя бы местами, стабильную жизнь гражданскому населению?
       — Считаю, нет.
       — Тем не менее в Чечне уже кого-то назначили официальной властью?
       — Есть такие. Но у них совсем другая задача: как можно быстрее получить финансы из госбюджета на восстановление разрушенного и пустить на другие дела. Все они, как я заметил, уже на изготовке — открыли клюв и ждут.
       — В лагерях беженцев на территории Ингушетии прекращена раздача горячего супа и бесплатного хлеба. Что будет дальше?
       — Парадокс состоит в том, что большинство беженцев продолжают находиться в Ингушетии, а средств на их содержание мы из федерального бюджета не получаем. Все уходит теперь в Чечню, хотя в Москве знают, что наша кредиторская задолженность по беженскому содержанию — 450 миллионов! Как она образовалась? Чтобы кормить пришедших к нам голодных людей, мы в долг (а как еще могли мы поступить?) закупали продукты, пекли хлеб и т. д.! В результате мы — должники своим хлебозаводам, тем поварам, которые варили обеды, поставщикам продуктов. Дальше так продолжаться не могло. Если бы не помощь гуманитарных организаций, я и не знаю, что бы мы сейчас делали. Я попросил вице-премьера Сергея Шойгу, главу МЧС РФ, поставить вопрос перед правительством — надо принимать срочные меры.
       Кроме того, я уверен, большинство ингушей, живших до войны в Чечне, обратно туда не вернутся. Останутся здесь постоянно многие чеченцы и русские. И мы должны их обустраивать на постоянное жилье! За счет каких средств?
       — Новый руководитель Федеральной миграционной службы РФ (ФМС) Сергей Хетагуров уже заявлял о том, что в обязательном порядке беженцы должны сейчас разъезжаться по стране. Как вы относитесь к этой идее?
       — Если человек хочет, создайте ему условия, и он переедет. Однако подавляющее большинство слышать о подобном повороте не желает, и силовыми методами ничего не добиться. Так что эта идея Хетагурова — мертворожденная. Ну а пока в Москве думают, как поступать дальше, хотя бы текущие платежи по содержанию беженцев бюджет должен закрыть. Вы ведь по нескольку раз в день едите и пьете? Так и они.
       Перед нашим, ингушским, правительством я поставил следующую задачу: выяснить реальную картину, кто же в лагерях беженцев куда хочет ехать, и доложить ее мне. Если окажется, что, например, 40 тысяч человек намерены остаться в Ингушетии на постоянное жительство, значит, у нас необходимо закладывать новые города и поселки, финансируя это из денег на восстановление. Или, например, выяснится, что 20 тысяч решили перебраться в другие регионы России. Так вот, в зависимости от того, куда они отправятся, тот регион и должен получить под них средства, обеспечивая жильем. Это будет справедливо.
       — Ваше мнение: как быть с Грозным?
       — Его надо обязательно восстанавливать. Однако для меня главный вопрос все-таки сейчас в другом: ни о чем конкретном нельзя будет говорить, если не добиться стабильности в Чечне.
       — А вам понятно, как это сделать после всего уже случившегося?
       — Мне понятно. И я повторю еще раз: нет силового решения чеченской проблемы и не будет! Надо искать только политический выход.
       — И каков же он теперь?
       — Как вы не поймете — тот же! Надо договариваться с Масхадовым. А что мы продолжаем слышать? Он — не легитимный, возбудили уголовное дело, подали в международный розыск... Это ставит крест на политическом процессе, и тогда придется воевать до последнего, терять солдат, офицеров, мирных людей. Результат — заплатим за войну втридорога.
       — Хорошо, сели за стол переговоров. И о чем беседуем?
       — Сначала о прекращении огня. Потом — о базах террористов, незаконных формированиях и т. д. И по всем вопросам вместе работаем...
       — Но вряд ли Масхадов уже на это согласится? Он скажет: «Нет».
       — Ну, почему вы так считаете? Позиция Масхадова была такой с самого начала.
       — При любых переговорах уже ясно: Масхадов не будет президентом Чечни. Люди его не хотят.
       — Вы правы. Но и это вопрос политического диалога, хотя следующий после военного. Не хочет чеченский народ Масхадова, пусть изберет себе другого, и Москва будет разговаривать с тем, новым. Однако пока чеченцами избран Масхадов, и надо сидеть за столом с ним... Не исключено, что после всего произошедшего Масхадов и сам примет какое-то решение. Но дайте сделать ему это с достоинством.
       — Вы предполагаете, кто он — возможный новый лидер Чечни?
       — Нет. Но уверен, лидер появится очень быстро после того, как вопрос о войне будет решен. Сильный человек обязательно выявится и начнет действовать.
       — А с кем-то, кроме Масхадова, сейчас возможны мирные переговоры?
       — Нет. Пока он — президент республики.
       — Республики, которой фактически нет?
       — Есть республика или нет, а он — президент, юридическое лицо. Плохой, хороший, слабый, но первое лицо для переговоров — пока Масхадов. Не надо повторять наш российский дурдом с презрением к закону. Представьте, вы приходите на завод, он весь разбит, зарплаты нет, кругом воры. С кем вы будете разговаривать?
       — С директором.
       — Так о чем же вы меня в который раз спрашиваете?! У Масхадова — печать, флаг и все остальное. Какую еще силу вы желаете найти в Чечне? Конечно, можно еще какого-нибудь чеченца привезти из Москвы и посадить в большое кресло — но он будет не легитимным. Итак, только правительство ЧР. Только избранный парламент. Нет других. Все остальные — любители, нравится это кому-то или не нравится.
       — Много было разговоров об отсчете нового времени с 26 марта. Что значит для Чечни этот рубеж?
       — Ничего. Абсолютно. После 26 марта наступит 27-е, 28-е... 1 апреля. Солнце, тепло — а значит, интенсивность боевых действий увеличится в 2—3 раза.
       — Это ваша теория?
       — Нет, практика 1996 года. Тогда было не более 3 тысяч боевиков на всю Чечню. 800 человек вошли в Грозный и решили всю проблему. До нынешней войны, если послушать даже военных, бойцов бандформирований насчитывалось 25 — 26 тысяч. Если уже 5 тысяч уничтожены (хотя у меня другие цифры, меньшие), куда делись 20 тысяч? Где остальные?
       — Растворились...
       — Правильно. Они ждут своего часа. Сегодня боевики находятся в Бамуте, в Самашках, в Алхан-Кале, Ермоловке, Атагах, Рошни-Чу и так далее...
       — Но пустыми руками воевать нельзя. Откуда боеприпасы у боевиков?
       — Им помогают...
       — Кто? Ведь все окружено? Так по телевизору сказали.
       — Продолжайте слушать телевизор, а реальность в том, что полного кольца нет. Все, что требуется, проходимо. Оружия и боеприпасов у них полно.
       — Как вы относитесь к информации о беспрецедентной жестокости федералов по отношению к гражданскому населению?
       — Ненависть в этой войне с обеих сторон — просто бешеная, ошеломляющая. Военные люто ненавидят чеченцев, и при первой возможности делают, что хотят. Чеченцы в ответ также ненавидят федеральные войска. Я не представляю, как дальше друг с другом они будут говорить.
       — Как все-таки сбить эту жуткую волну взаимного отвращения? Жить-то дальше надо? Причем рядом?
       — Это не сегодняшний вопрос, я убежден. Но пока будут воевать, ненависть только увеличится. Сбить волну сейчас можно только одним способом — перестать убивать друг друга и прекратить болтологию по телевидению о всех чеченцах как о бандитах. Хватит оскорблять народ скопом!
       И еще — не надо больше обманывать свой народ. Если в течение месяца антитеррористическая операция не удалась, оказались не выполнены поставленные перед ней задачи — то все! Ну, не бывает антитеррористических операций на протяжении семи месяцев...
       А если говорить откровенно, то о народе никто так и не думает. Например, о тех 200 тысячах, которые находятся у нас. Разве кто-то к ним приезжает, беседует с ними, объясняет, что происходит? Уговаривает? Или, быть может, произносит следующее: «Извините, что так получилось. Простите, что разрушили ваш дом»? Просит потерпеть? Называет срок этого терпения?.. Конечно, нет. Единственные извинения, которые я читал за все военные месяцы, — путинские. 23 февраля было его письменное послание с извинениями за депортацию чеченского и ингушского народа в 1944 году. То есть — за прошлое, а надо бы — за нынешнее.
       — Вы — часть политического истеблишмента страны. Знаете ли вы сейчас кого-то из политической элиты России, кто исповедует здравомыслие в чеченском вопросе?
       — Что-то здравое говорит лишь Явлинский... У всех остальных продолжается националистический угар. В том числе и у народа, который говорит: «Бомбите».
       — Как вы проживете весну и лето?
       — Мы людей в беде не бросим. Но главное для меня по-прежнему — убедить власть, что военного решения в Чечне нет. Будут переговоры — будет стабильность — рассосется беженская проблема. Вот принципы здравомыслия.
       


Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera