Сюжеты

БЕЗЦЕННЫЙ ОПЫТ

Этот материал вышел в № 23 от 03 Апреля 2000 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

Как и почему родитель «Футбольного обозрения» стал рядовым комментатором «Честная игра» возрождает свою рубрику «Говорящая голова». Ее герои — те, кто говорит с экрана о спорте. Недавно нам наглядно продемонстрировали на выборах в Думу и...


Как и почему родитель «Футбольного обозрения» стал рядовым комментатором
  
       «Честная игра» возрождает свою рубрику «Говорящая голова». Ее герои — те, кто говорит с экрана о спорте.
       Недавно нам наглядно продемонстрировали на выборах в Думу и президентских, как можно удачно манипулировать общественным мнением с помощью СМИ. Это — касательно политики.
       Спортивный журналист тоже способен и на подвиги, и на подвиги в кавычках. Пример: кому только не приписывали в России термин «футболист европейского уровня». А кто они, эти футболисты? Те, кто сыграл 1:4 с Израилем, или пропустившие четыре мяча за тайм от второй сборной Германии?
       Но имидж спортсменам с помощью СМИ сделать легко. Недаром же английская The Guardian самым влиятельным человеком в мире спорта назвала медиа-магната Руперта Мердока. Приобретаемые им клубы «раскручиваются» с помощью его телеканалов и газет, и, наоборот, его журналисты имеют право на эксклюзив от тех же «Челси» или «Манчестер Юнайтед». Как это у нас говорят — рука руку моет.
       Попытки создания отечественных аналогов практикуемых в мире союзов клубов и ТВ вызывают смех, даже нет — смешок. Чемпионат России по футболу мы можем не увидеть, и каждый канал теперь «отрывает» команду себе.
       Вообще у нас как-то со спортом по ящику стало «не хоккей»: помните победу наших юниоров на ЧМ по хоккею в Канаде? Мы не увидели даже финал.
       С 2000 года у нас не только «не хоккей», но и «не футбол», «не «Формула-1»...
       Что-то изменилось. Решили мы поэтому начать беседу с тележурналиста спортивного со стажем тридцатилетним.
       Скажем сразу — Владимир Перетурин недоволен очень многими людьми: коллегами, спортсменами, тренерами, чиновниками.
       Перетурин поднимает определенные проблемы. Может, он и не прав в оценках — судить вам. Но всем заинтересованным мы готовы предоставить слово.

       
       «Перетурина закрыли!», «Перетурина закрыли...», «Перетурина закрыли???»
       Кто-то ликовал: наконец-то; кто-то жалел: неплохая передача была; другим было плевать. По большому счету безразлично было всем, и для нас сегодня это нормально — война в стране давно никого не трогает, подумаешь, передачу вычеркнули из эфирной сетки.
       Да еще футбольную. Да еще «морально устаревшую»...
       Лишь родитель «Футбольного обозрения» переживал смерть любимого дитяти как главную жизненную потерю.
       Во время телефонного разговора, как заговорил о теме, завелся с полуоборота. Не верит в новую жизненную реальность — что пенсионер и никому не нужен. На разговор согласился сразу, но тут же добавил: «О закрытии передачи ничего говорить не буду, мне на ОРТ еще работать». Пришлось пообещать, что разговор будет «о жизни»

       
       Борьба
       — Бороться одному очень тяжело. Представляете, приходят люди и говорят: мы хотим работать вместо тебя. Уходи. И что делать?
       — Вы Гусева имеете в виду?
       — Гусева и остальных. Их целая компания пришла... И говорить о порядочности не приходится. Вот посмотрите, мне друзья сделали шарж (Эрнст рубит голову Перетурину. — Ю. С.).
       — Какие у вас отношения с Гусевым?
       — У меня — никаких. Гусев у нас фактически руководитель редакции. Что хочет, то и делает. Он ведет все матчи сборной России...
       — Почему ваши сотрудники перешли к нему?
       — А что им было еще делать?! Они не перешли, их просто перевели, ведь они состоят в штате спортивной редакции ОРТ. За моей спиной он взял их к себе. Вообще-то, конечно, они могли бы и мне сказать. Но когда людям все равно — лишь бы работать, лишь бы деньги получать...
       — Может, ваш подход к освещению футбола несколько устарел?
       — Что значит «устарел»? Ну вы не ругаете себя за такой консерватизм — вы каждый день зубы чистите, хлеб кушаете? Не стараетесь вместо хлеба крекеры брать, вместо зубной пасты — повидлом «по-новому» чистить зубы, а?
       Мне вот часто приходится читать, что Уткин работает по-новому, а я по-старому. Ладно. Но мы для всех работаем, а уткинская аудитория — дети до 18 лет. Работать нужно не «по-новому» и не «по-старому», работать нужно профессионально. Эти «новые», кроме статистической информации, найденной в газетах и в Интернете, ничего зрителю дать не могут. Они не способны оценить игру с точки зрения тактики, с точки зрения техники. Говорят неграмотно, в десяти фразах — пять штампов и три ошибки.
       У нас не было ни одной непрофессиональной передачи, ни одной несерьезной оценки. Никогда! Когда я пришел на телевидение, нас по году к микрофону не допускали, «школили», тестировали. Мы «Здравствуйте, товарищи!» по нескольку часов записывали.
       Такие передачи, как «Футбольное обозрение», 19 лет назад были во всем мире. И они до сих пор идут, и никто не говорит, что они старые. Если я показываю последние футбольные матчи и даю им профессиональную оценку, почему это не имеет права на жизнь?
       В «Футбольном обозрении» столько нового всегда было! У нас выступали артисты, писатели, композиторы — люди, которые давали футболу творческую оценку.
       В последние годы нет денег, нет желания помочь, нет людей. Ведь делалось все, чтобы закрыть программу. Ее и закрывали за все эти 19 лет раз пять. Я уже лет десять не был в отпуске. Уйти нельзя. Летом — футбол, зимой уйдешь — передачу закроют. Уже сил бороться нет, сил нет бороться, понимаете?
       — А какие нужны деньги, чтобы пригласить в студию артиста или писателя?
       — Деньги нужны собственно на студию. Мы последние лет пять работали в подвальном помещении, где не было ни окон, ни вентиляции. Понимаете, что это такое? Когда Гусев пришел, ему предоставили все условия, а у меня ничего не было.
       Конечно, у меня есть идеи. Сделать передачу интереснее, разнообразнее, чтобы она выходила в день футбольного тура. Но мне никто ничем не помогает. Ушли из жизни Озеров и Малявин. Яша Прилуцкий, редактор мой, уехал в Израиль. Гена Алексеев, режиссер, умер. Не с кем работать. Но это я так говорю...
       — А вне ОРТ вы себя уже не видите?
       — Вы знаете, мне уже много лет, за шестьдесят, я так понимаю, что уже никому не нужен. Везде требуются молодые люди, неважно, какого качества. А здесь я проработал все-таки 30 лет. Это мой канал! Другое дело, что я не нужен и здесь. Ни Эрнсту, ни другим господам.
       На спорт сейчас всем наплевать. Вы смотрите спортивные передачи ночью, да? Спорт приравняли к эротике. «Детям до» — не рекомендуется.
       Раньше на ЦТ ежемесячно было 10—15 тематических передач о разных видах спорта, пять-шесть прямых трансляций в неделю. Сейчас ничего нет. Болтают с утра до вечера или страшные фильмы показывают. Я так говорю не потому, что, как все старые люди, считаю: раньше было лучше. Это объективная реальность. Это поражение всей жизни.
       — Тему «раньше было лучше» вы усиленно развивали в своих комментариях, когда говорили: «Сейчас нет нападающих», «Сейчас нет защитников», «Сейчас нет тренеров»...
       — Да, да, да. Усреднилось все. Раньше мы в ногу шли с зарубежным футболом. И у нас так же, как и «у них», были звезды. И среди тренеров, и среди футболистов. Каждая команда имела свое лицо. Теперь — «Спартак», «Локомотив», больше нет никого. А звезды вообще исчезли.
       Нет тренеров хороших, нет школы. Как у нас назначают тренеров? Возьмем, например, молодежную сборную. Захотели поставить Гладилина. Но почему?! Он что, работал на серьезном уровне когда-нибудь? Да никогда не работал, как и его предшественник Гершкович, кстати. Есть люди, которые добились каких-то успехов в работе с молодежью. Есть специфика. Юношеский тренер — это специальный человек. У нас кого угодно могут назначить! По блату, по знакомству. Как и в эфир могут поставить по блату.
       — Вы в курсе, что комментаторские ляпы называют «перетуринками»?
       — Да, мне говорили. У меня-то это не ляпы. У меня это шутки, ирония иногда, понимаете? Шут-ки! То, что у других ляпы, у меня — шутки. Но я из-за них страдал очень много: не понимали.
       
       Заложники
       — Как пишут люди, которые с командами регулярно выезжают за границу?! Они уже объективно не могут писать, они служат этим клубам. Вот я ни разу не выезжал с какой-нибудь командой, не заплатив им денег за дорогу. Потому что если ты едешь бесплатно, за их счет — всё, ты заложник. Когда я читаю отчет о матче «Спартака», написанный Львовым, меня терзают сомнения: он же там работает, как он может отчеты писать?
       — Как вам, кстати, отношение товарища Львова к прессе?
       — Это сама пресса, которая поет нескончаемые дифирамбы «Спартаку», и виновата. Спартаковцы уже считают себя великими, они над всеми. Как нашу сборную хвалили до Израиля, а проиграли 1:4 — и вчерашних героев втаптывают в грязь. Не надо ставить себя в такое положение. Надо писать искренне, правдиво, но не надо заискивать, не надо в рот смотреть.
       И тренеры у нас многие с тобой в хороших отношениях только тогда, когда их выгоняют из команды. Как только он поднялся — уже смотрит свысока на всю прессу.
       Очень мало нынче личностей среди тренеров. Вот вы скажите, о чем с ними, кроме очков и денег, еще можно говорить? Правильно, ни о чем.
       — А с игроками-то вы можете говорить о другом?
       — Нет, нет. Среди них встречаются просто хорошие люди. Но говорить об их культуре и образованности не приходится. Я лет пять назад летел вместе с Витей Онопко в самолете. Он читал Чейза. Я говорю: «А вот есть такой очень интересный писатель Рекс Стаут. Купи, посмотри». Через полгода я прочитал, что это его любимый автор. (Смеется.)
       
       Враги
       — Теперь вот дали возможность командам продавать свои телевизионные права. У нас вся страна помимо Москвы, конечно, живет тем, что, дай Бог, ест и смотрит иногда футбол. Но вот теперь, когда «Спартак» заключил контракт с RENTV, его игру никто не увидит! Никто!
       Неужели Романцева, который говорит, что располагает 250 миллионами для строительства собственного стадиона, спасет сумма в полтора миллиона долларов? Мы предлагали Филатову, президенту «Локомотива»: давайте, ОРТ будет транслировать ваши домашние матчи. Только у нас нет денег, все ушли на «Старые песни о главном», но мы вам отдадим рекламное время — используйте по своему усмотрению. Отказался! Президент клуба, на матчи которого еще два года назад вообще никто не ходил, отказывается от предложения первого канала!
       И на телевидении нет людей, понимающих, что спорт — это государственное дело. Вот был Лапин — блестящий руководитель. Он осознавал, что все самые интересные спортивные события должны освещаться на канале, который охватывает всю страну, неважно, как он будет называться — ОРТ, МВД или КГБ.
       Почему люди, живущие в Сибири или на Дальнем Востоке, должны быть лишены всего этого? Почему они должны с утра до вечера смотреть, как представители разных кланов поливают друг друга грязью?
       — Тогда такой вопрос: как человек, проработавший 30 лет на первом канале, относится к его нынешней политике? Что вы думаете о передачах Доренко, например?
       — Я не смотрю, я это не смотрю. Это пример «грязного» телевидения. Но то же самое происходит везде. Другой канал принадлежит Гусинскому, там Киселев вытворяет все, что хочет...
       — По-моему, Киселев...
       — Возможно, он не использует таких же приемов, но, когда я смотрю, как они поливают Путина, как они этого Мокрицкого или Бабицкого защищают... Кто такой Бабицкий?! Это враг Советск... нашей российской страны. Вдруг он стал героем. Что, это лучше, чем Доренко? И Сванидзе такой же.
       Когда идет информационная передача — там 90 процентов негатива. Ничего не говорится о нормальной жизни страны. А люди живут, рожают, сеют хлеб, читают книги, ставят спектакли. У меня жена с сыном каждую неделю ходят в театр. Полные залы! Полные! Ну что — это достойно только одной минуты в получасовой новостной программе? А все остальное время — сплошной поток крови. Вон Миткова — та прямо от удовольствия подпрыгивает: еще пятнадцать убили, тут еще двадцать! Она даже удовлетворение от этого испытывает.
       «Новости — наша профессия»... Плохие новости — вот ваша профессия!
       
       Партия
       — Интересно, а что у вас в трудовой книжке записано — «комментатор»?
       — Ой, чего у меня там только не записано. В первый год работы на телевидении меня принимали в партию. Собрался совет старых большевиков, сидели ветераны, герои, и, когда они взяли мою трудовую книжку, там было написано: «инструктор», «инструктор», «военнослужащий, лейтенант» (это когда за «Динамо» играл — за ленинградское, потом — за дубль московского, затем — за кировское). И вот эти люди спрашивают: «А кем вы работали?» Я говорю: «Вот в футбол играл». Они говорят: «Здрасьте! Ну в футбол мы все играли, а работали-то вы кем?» Я им полчаса объяснял, что на поле уже давно никто не выходит после работы в цеху.
       — Без партбилета на телевидении было никак?
       — Нет, почему же. Но вообще-то 90 процентов сотрудников за исключением таких корифеев, как Николай Николаевич Озеров, были партийными. Если ты хотел выезжать работать за границу, обязан был вступить. Конечно, никого не заставляли, но рекомендовали, скажем так.
       — Хотели упростить себе жизнь или верили?
       — Я ни во что не верил, честно говоря. А «упростить» — правильно вы сказали, хотел упростить жизнь. Не буду лукавить. Потому что таких тылов, как у дяди Коли, у меня не было. Он был и народным артистом, и заслуженным мастером спорта, знакомства у него были. Он мог себе позволить не вступать.
       Для меня партия была — тьфу! Но для того чтобы нормально жить, надо было немножечко свою гордость сдерживать.
       — А может, сейчас стоило гордо и красиво уйти с канала?
       — Да? А кормить жену и ребенка кто за меня будет? Я бы ушел, конечно, с удовольствием, но у меня супруга не работает и сын младший в восьмом классе только учится.
       Сейчас Перетурин — рядовой комментатор редакции спортивных программ. Работать стал по расписанию, никакого аврала, никаких ночных монтажей. Казалось бы, живи и радуйся. Слушай любимого Элвиса Пресли, перечитывай книги из богатейшей домашней библиотеки, играй с друзьями в преферанс. Не хочет. Чудак-человек.
       Говорит, что будет бороться. Верит, что еще не все потеряно.
       — Знаете что, я не хочу, чтобы все получилось плаксиво, чтобы вы написали, что я плачу, жалуюсь. Я в общем-то оптимист в жизни. Скептик, но в то же время оптимист.
       Вот попробуйте понять, как это совмещается.
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera