Сюжеты

ПАДШИЙ КУСОЧЕК ВЕЧНОСТИ

Этот материал вышел в № 23 от 03 Апреля 2000 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

 

ВОТ ЧТО ТАКОЕ ГРЕХ, ДРУЗЬЯ Над головой отплясывают гопак. Репетируют до изнеможения. Соседей. За стенкой терзают гитару. До сольных концертов еще далеко. Наискосок распевается женский хор. Чуть меньший, чем хор Пятницкого. Где-то бубнит...


ВОТ ЧТО ТАКОЕ ГРЕХ, ДРУЗЬЯ
       
       Над головой отплясывают гопак. Репетируют до изнеможения. Соседей.
       За стенкой терзают гитару. До сольных концертов еще далеко.
       Наискосок распевается женский хор. Чуть меньший, чем хор Пятницкого.
       Где-то бубнит телевизор. Круглосуточно. На двух языках.
       В коридоре матерятся. Все больше по-русски.
       Курят. Аккурат под табличкой «Палити заборонено».
       На крутой лестнице чертыхается жилец. Новенький.
       Горячая вода — три часа в день. По большим праздникам. В соседнем здании. Туалет — верх прагматичности: если горит свет, бачок не наполняется. И тараканы — как у Гоголя. Как чернослив.
       Нормальная общага. Только жители — сплошь «люди искусства», студенты «Державнiй Академii Керiвних Кадрiв Культури i Мистецтв». Место расположения: столица Украины, территория Киево-Печерской Свято-Успенской лавры. Действующий мужской монастырь.
       Братство студенческое по соседству с братией монашеской

       
       Аборигены
       Основал монастырь в ХI веке Антоний Печерский, ныне канонизированный. Приходили собратья, долбили в скалах кельи и подземные ходы — росла обитель. С годами катакомбы удлинялись, как щупальца московского метро. Сейчас — это десятки километров тоннелей.
       Сменяя друг друга, послушники духовной семинарии сторожат святые мощи в Пещерах. Заодно заслоняют собою, как матрос Железняк — вражеский дзот, незаделанные ходы от туристов и кладоискателей. В одной из пещер, как рассказывает «Киево-Печерский патерик», зарыты «сосуды латинские, многоценные, злато и серебро во множестве» — Варяжский клад.
       
       Днем у послушников — занятия в семинарии. По вечерам — чтение Писания и Житий. Вся жизнь в строгости постов и бесконечности молитв.
       Теоретически.
       Студенты поговаривают, что семинаристы вечерами натягивают джинсы, прикидываются местными — и вперед, девушек кадрить.
       Как с горячительным заваливаются в женскую общагу, сама не видела. А вот что курить здоровы, подтвердить могу. Шла по лавре. У монашеских корпусов приняли за парня. Окликнули, приятно смягчая «г»:
       — Гэй, хлопец, тютюн е? — Обернулась: пацаны, тридцать пять лет на двоих. По одежде вроде из мирских, но шапочки — как у послушников. (Забыли сменить, конспираторы). Оба расплылись широкими безусыми улыбками. — Ха, це дивчина!
       — А что такое тютюн?
       — Тютюн — табак, — дает справку один. — Так шо, е?
       — Нет, не курю. Да и вам — разве можно? — дивлюсь я на желторотиков. Курят из баловства. Потому что запрещено.
       — Заборонено, но сердце ж трэба!
       Еще признались, что опосля можно лавровый лист зажевать. Вещица посильнее «Стиморола про зет».
       Перед фотоаппаратом засмущались, как провинциальные барышни на первом балу.
       А каждый вечер монах-часовщик поднимается на главную звонницу. Цифры и стрелки на часах давно утрачены. Аллегория вечности.
       От часов остался один звон. Жизнь здесь мерится четвертью часа.
       
       Соседи
       Если послушники — местные жители, то студенты, стало быть, — соседи. Сожительствуют мирно. По крайней мере, жалоб пока не поступало. На монахов.
       Сергей, второкурсник, хореограф. За год «келью» обжил: ковер, скатерть, чайник, нужные тряпочки, шпилечки-крючочки. Зазывает гостей на кофе с сахаром и магнитофон с «Наутилиусом». Не пьет. Заявляет с особым значением: «Зато я курю». Привет от Барышникова.
       Сосед Сергея, Рэп — музыкант-неформал, в Лавре на птичьих правах. Но ему известно, что могут сделать «Горилка с перцем» и конфеты «Вечерний Киев». Методы убеждения не меняются.
       
       Если топограф будет в ударе, то он нанесет на карту Украины город Узин Белоцерковского района. Моя соседка Наташа, работник гарнизонной библиотеки, — оттуда. Шутит, что в ее городе даже асфальта нет. Почти права: его уже нет. Недавно американцы разобрали взлетную полосу. Готовят землю под пашню. Пашню — под траву какую-то.
       Комнату Наталья одомашнила тапочками. Приехала на две недели — повышать свою квалификацию. Для пятидесяти читателей библиотеки.
       
       На втором этаже зычно распевается фольклорный ансамбль «Калына» из Винницы. Гарны дивчины.
       Музыканты-гастролеры в концертных костюмах дымят на крылечке. Спорят, какой футбольный клуб купит Реброва. Гордо вертятся перед корреспондентом, показывая шитые красным сорочки и сапоги. Гарны хлопцы. Жаль, проездом.
       
       Гости
       Они, бросив пожитки, кидаются осматривать достопримечательности.
       Первым делом карабкаются на колокольню. Лучший вид на этот город, если встать к Днепру спиной. Ибо портят впечатление заводские трубы и бороды дымов.
       В звоннице у колоколов копошатся школьники. Словно к косичкам одноклассниц, шаловливые ручки тянутся к веревкам. Все равно ничего не получится: колокольные языки подвязаны. Разболтанность тут не в чести.
       На четвертом ярусе престарелая пара иностранцев сует «мыльницу». Поводя руками, просительно улыбается муж: пожалуйста, чтобы купола, река и вон та огромная женщина с мечом. О'кэй. Смайл! Родина-мать — лучшая роль второго плана. В очередной раз позирует для чужих внуков.
       Парапет — как гостевая книга. Вся география бывшего Союза в автографах приезжих. Блеск скудоумия и нищета остроумия. Этот вид эпистолярного жанра течению времени не подвластен.
       Как, впрочем, и все остальное — привычки, манеры, повадки.
       Лавра — это анклав. Внесистемный. Вневременной.
       Единственное место, где вечность распадается на четверти.
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera