Сюжеты

ДВЕ РУССКИЕ КАРМЕН ПОКОРИЛИ ПАРИЖ

Этот материал вышел в № 23 от 03 Апреля 2000 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

 

Одна — Дон Жуан в юбке, другая — бандерша Современные «эмансипе» могли бы кое-чему поучиться у этой героини новеллы и оперы. Не всякая женщина, добивающаяся равенства в деятельности, обретает вместе с тем внутреннюю свободу, которая...


Одна — Дон Жуан в юбке, другая — бандерша
       
       Современные «эмансипе» могли бы кое-чему поучиться у этой героини новеллы и оперы. Не всякая женщина, добивающаяся равенства в деятельности, обретает вместе с тем внутреннюю свободу, которая позволяет декларировать: «Убей или дорогу дай!»
       Каким-то непостижимым образом полудикая испанская цыганка — плод фантазии французского писателя Проспера Мериме — являет собой прообраз эмансипированной женщины, к тому же абсолютной демократки, которая ничего не навязывает другим, но собственную независимость считает неприкосновенной. Роль на редкость выигрышная для любой актрисы и певицы, к тому же композитор наградил свою героиню самыми упоительными в мировой оперной литературе мелодиями.
       Ни одну оперу мирового репертуара не «заиграли, запели и затанцевали» до такой степени. Жаль, что не суждено было встретить самому композитору свою гадалку на манер Карменситы, которая предсказала бы Жоржу Бизе невиданную популярность!
       В начале карьеры ничто не предвещало драмы, ему везло, его ставили, и Кармен должна была стать очередным его триумфом, а стала поражением. Его современники не только усмотрели непристойность в сюжете оперы, они восприняли как вызов все: от персонажей до музыкального материала. На сцене толкался сброд — работницы фабрики, солдаты, контрабандисты и прочий плебс, и никаких «благородных мелодий»! Фабула более чем сомнительная: фатальная любовь не какого-нибудь Дона Карлоса или египетской царевны, а ничтожного солдатика, родом из крестьян, к, извините великодушно, путане... Скандал разразился несусветный, критика набросилась на композитора с откровенной яростью, защищая общественный вкус... Нарушение условностей усмотрели даже в свежести и новизне тематического материала, оперу объявили «немелодичной»! Композитора до такой степени потрясло единодушное осуждение, что и без того хрупкое здоровье его было окончательно подорвано, и он скончался ровно через три месяца после премьеры — 3 июня 1875 года. Премьера прошла 3 марта 1875 года в парижской «Опера Комик»...
       Не то удивительно, что «Кармен» постоянно ставится и возобновляется в Париже, а то, что в этом сезоне здесь идут одновременно две «Кармен», и обе постановки связаны с русскими исполнителями. То ли в нашей славянской натуре французы усматривают нечто родственное пламенной душе героини Бизе, то ли снова в Европе мода на «очи черные», а цыганские они или русские — поди-ка разберись...
       Два из самых престижных театров Парижа в этом сезоне постоянно делают полные сборы на «русском материале». В «Опере Бастилии» поет русская Кармен — солистка Мариинского театра Ольга Бородина, а в «Театре на Елисейских полях» — труппа «Геликон-оперы» из Москвы. Публика демонстрирует невиданный энтузиазм по отношению к российским «карменситам».
       И действительно, Ольга Бородина в роли Кармен — событие первого плана! Чудный глубокий контральтовый тембр, неспешная плавная манера разворачивать музыкальный материал, стремительное восхождение к кульминациям, тонкое понимание деталей и, наконец, недюжинный актерский талант! Звучит как панегирик? Но прима Мариинки достойна и большего. Наступило время называть наших выдающихся артистов по именам, не стесняясь. К тому же наши звезды так ярко горят на артистическом небосклоне Европы, что замалчивать этот факт не может даже антироссийски настроенная местная пресса.
       Постановка спектакля в «Опера-Бастиль» вполне традиционная — красивая и тяжелая: декорация для всех актов одна и та же, но зато дорогая. Она живописует многоярусные трибуны арены цирка для проведения коррид. Массовка многолюдна, нарядна и подвижна. Оригинальны костюмы — для их эскизов взяты одежды персонажей картин Франсиско Гойи.
       Аргентинский режиссер Альфредо Ариас, проживший тридцать лет в Париже, главной идеей постановки спектакля называет стремление вернуться к первоисточнику, той опере, которую автор назвал комической. Он восстановил полный текст, включая диалоги. «На самом деле — это, конечно, не комическая опера и не оперетта. Это — фантасмагорическая бездна смерти. Миф о Кармен мне очень близок по культуре. Еще ближе оказался Гойя, потому что у него как раз то сочетание фантазмов и реальности, комизма и страшной действительности, до которого мы хотели подняться в нашей постановке», — говорит режиссер. Ему удалось создать атмосферу праздника, на котором победу торжествует смерть, потому что этот праздник — коррида.
       Ольга Бородина, босоногая и пластичная, появляется и сразу начинает доминировать абсолютно во всех сценах и ансамблях. Первым не выдерживает этого соревнования Хозе — Гёста Уинберг, белокурый швед, создавший довольно рыхлый образ испанского героя. Его голос хорошо звучал в партиях Фауста (1993) и Лоэнгрина (1996, 1999) на той же самой сцене. Для «Кармен» ему не хватило... более скромной по дарованию партнерши, чем русская певица. О других партнерах Ольги Бородиной можно сказать то же самое — они были бы не плохи, если бы Кармен не обладала столь выдающимся артистическим и вокальным дарованием. Да что и говорить, в недавнем спектакле Мариинского театра «Дон Карлос» Бородина перепела Паату Бурчуладзе! Секрет успеха Бородиной в ее органичности. Она — певица героического плана, и Кармен у нее стала настоящим Дон Жуаном в юбке.
       А в «Геликон-опере» Кармен — циничная «бандерша», которая приносит в жертву своему эгоизму всех и вся, в первую очередь любовь Хозе. Сказать, что Дмитрий Бертман, постановщик «Кармен» в «Геликон-опере», поразил парижскую публику, как привык поражать московскую очередной новацией, нельзя. Публика восприняла спектакль как классику, выверенную и профессионально исполненную. В Париже «новаторов» предостаточно — каждый день в каком-нибудь театре «опрокидывают» традицию. Приходилось видеть и балет ультрамодернистского толка по «Преступлению и наказанию» Достоевского и гомосексуальные «решения» оперной и балетной классики, начиная с «Лебединого озера» и кончая «Лоэнгрином». Исполнение чаще всего в таких случаях очень далеко от совершенства. По сравнению с этими «новациями» спектакль «Геликон-оперы» выглядит грамотным возвращением к первоисточнику, подкрепленным эстетикой классических американских голливудских фильмов вроде «Вестсайдской истории».
       Творческий почерк руководителя «Геликона» сформировался в русле полистилистики. Бертман не только не чурается эклектики, а использует любую возможность подчеркнуть ее: визуальные параметры спектакля представляют собой гремучую смесь разностильных элементов от кабаре «Мулен Руж» до конструктивизма Мейерхольда. Исполнительница роли Кармен одета, как транссексуалы в аллее Булонского леса, Эскамильо выступает этаким опереточным испанским грандом. Персонажи в немыслимых лохмотьях, которые как будто пришли из пьес Брехта. А интерьер вообще ничем не напоминает ни город, ни деревню, ни Испанию, никакое другое государство. Главным элементом декорации и одновременно действующим лицом является старый ржавый остов автомобиля, который становится то местом свидания, то публичным домом, то... быком на корриде. Даже фары автомобиля включаются, чтобы подчеркнуть какой-нибудь драматический акцент.
       Что касается пения и оркестра — тут никакого модернизма, все по правилам хорошего тона, и отсюда признательность и уважение публики. Если в Москве Бертман может себе позволить эпатировать публику японской Татьяной, которая получается отнюдь не «та самая», или Екатериной Измайловой, орущей «иерихонской трубой», то в Париже Лариса Костюк поет корректным меццо-сопрано, Владимир Заплешный — несколько напряженным, но звучным тенором, а Игорь Тарасов — красивым баритоном. Оркестр звучит совершенно сбалансированно. После крохотного зала Театра на Никитской, где оркестр сидит «на голове» у публики, оркестровая яма «Театра на Елисейских полях» представляет собой тот идеал, о котором мечтают не только поклонники «Геликон-оперы», а в первую очередь — сами певцы...
       Признак несомненных перспектив театра — реакция Мстислава Леопольдовича Ростроповича. Он — безукоризненный эксперт по талантам — записал Дмитрия Бертмана и коллектив «Геликона» в свой актив. Уже на следующий день после премьеры Ростропович пригласил Бертмана на свою квартиру на авеню Жорж Мандел и подробнейшим образом обговорил параметры сотрудничества. Буквально через несколько дней на своей пресс-конференции мэтр назвал «гвоздем программы» очередного музыкального фестиваля в Эвиане, которым руководит, «Геликон-оперу» с новой постановкой «Летучей мыши». Сам маэстро, разумеется, будет за пультом, а «роль» оперного оркестра на сей раз будет отдана Национальному оркестру Литвы. Поставит «Летучую мышь» Бертман. Боюсь, режиссер придумает что-нибудь «этакое», и придется героине летать над Эвианом на вертолете и опускаться с парашютом...
       


Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera