Сюжеты

БЕГУЩАЯ ПО ПЕРЕХОДУ

Этот материал вышел в № 24 от 06 Апреля 2000 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

В «Смерти Ивана Ильича» Лев Толстой показал, как сжимается материальный мир вокруг умирающего человека. Потом Виктор Шкловский даже определил старость как постепенное исчезновение из жизни предметов и обстоятельств места и образа действия....


       
       В «Смерти Ивана Ильича» Лев Толстой показал, как сжимается материальный мир вокруг умирающего человека.
       Потом Виктор Шкловский даже определил старость как постепенное исчезновение из жизни предметов и обстоятельств места и образа действия.
       Может быть, поэтому западные и особенно американские старики много путешествуют — противостоят этому грустному процессу.
       У наших стариков в подавляющем большинстве такой счастливой возможности нет. И из своего узкого и все сужающегося мирка они могут вырываться, только переступив границу. Или реальности. Или закона. Или хотя бы приличия.
       Ну, например, украсть ложечку соседского дорогого чая или поймать языком снежинку.
       Собственно, об этом, по-моему, и написан рассказ Алевтины Максимовой «Бегущая по переходу».
       Но откуда знает что-то про стариков молодая, 24-летняя женщина? Тут я вижу два объяснения. Первое и главное: Алевтина — прозаик, то есть человек, умеющий не только складывать слова в предложения, но и вживаться в чужой внутренний мир. И второе: она в том самом возрасте, когда вселенная еще расширяется и жажда «экспансии себя» вызывает пристальный интерес к другим людям. И чем они более не похожи на тебя, тем увлекательнее.
       Поэтому молодые прозаики много пишут о стариках.
       Впрочем, другие рассказы Алевтины — скорее о странных сближениях людей, преодолевающих отчужденность мира.
       Вообще же выводы делать рано. Сегодня Максимова дебютирует в качестве прозаика. Ни в «толстых» журналах, ни в сборниках, ни в литературных газетах никогда не публиковалась.
       Что еще? Алевтина родилась и живет в Москве, учится в Гуманитарном институте телевидения и радиовещания.
       Олег ХЛЕБНИКОВ

       
       

  
       Он проснулся, как всегда, от какого-то внутреннего резкого, болезненного толчка. Открыл глаза и тут же потянулся дрожащей рукой к будильнику.
       Будильник юлил, вывертывался, никак не хотел быть послушным, но в конце концов был пойман и крепко зажат в ладони.
       Он проснулся на час, ровно на час раньше того времени, когда этот шарик должен был истошно завопить.
       Старик долго маялся на тщательно заправленных простынях, ворчал и кряхтел, но самый сладкий утренний сон все не приходил.
       После долгих мучений, молений и угроз он все-таки вынужден был встать. Вернее, сесть на кровати, спустив по одной ноющие ноги на холодный пол. Прикроватный коврик, как всегда, сбился, когда он ночью ходил в туалет.
       Старик долго растирал волосатые икры, закатывая глаза и постанывая от смешанного чувства боли и удовольствия.
       Ох уж эти смешанные чувства, они всегда выводили его из себя.
       Процедуры были закончены, тапочки надеты, и он, хватаясь за тумбочку, встал с постели.
       Подошел к окну, слегка отдернул занавеску, боязливо, медленно, в ожидании чуда. Он каждый раз подходил к окну с особым трепетом. Даже сам толком не знал, что он ожидал увидеть такого необыкновенного. И почему он ждал этого необыкновенного именно от окна.
       Видимо, потому, что больше ожидать необыкновенного было неоткуда.
       За окном шел снег, нежный и мелкий. Первый в этом году.
       Старик, как зачарованный, все стоял и стоял, не в силах оторваться от этого зрелища.
       Первый снег, а может быть, и последний. В его жизни, по крайней мере.
       Ох уж эти смешанные чувства!
       Он снова задернул занавеску — бережно, нежно, будто боялся, что кто-то украдет его снег. Даже погладил старенькую, дырявую ткань в приливе особенной нежности.
       Потом потопал на кухню, случайно задел стоящий в коридоре велосипед, испугался, замер. Выругался и зашаркал дальше по коридору, и чем дальше он отходил от своей комнаты, тем отчаянней шаркал, проявляя стариковскую вредность.
       Чиркнул спичкой по коробку, принюхался к запаху горящего дерева, захотел затянуться сигаретой, но он давно уже бросил. Обжег руку неожиданно быстро добежавшим огнем, невольно вскрикнул.
       Все сегодня было как-то не так. И первый снег, и обожженная рука. Он почему-то нервничал.
       Открыл кран на полную мощность, как хозяин, поставил чайник, вода с грохотом обрушилась, раздавая брызги налево и направо, он любил этот момент. Ему вспоминалось море и девушки в купальниках и шапочках.
       Чайник уже закипал, а дед все сидел на табурете, погруженный как будто бы в сон.
       Потом спохватился, полез за заваркой. Воровато оглянулся назад и вцепился в соседскую банку, металлическую, квадратную, манящую.
       Дрожащими руками открыл ее и отсыпал. Ложечку.
       С наслаждением непойманного поставил банку на место и поднес руку с оставшимися на ладони чаинками к носу, вдохнул английский бергамотный аромат, чертыхнулся, прищурился от удовольствия, но все же стряхнул. Чаинки упали на пол. Как снег. Первый, нежный и мелкий.
       Он долго чаевничал, смакуя каждый глоток, ерзал на табурете, прикрывал глаза.
       Потом с сожалением взял в руки чайничек, вздохнул и пошел выливать следы преступления в унитаз.
       Старик подошел к двери и долго дергал за ручку. Подумал, что ослабел. Дверь иногда заедало. Но нет. Там кто-то был. Дед принюхался и почувствовал острый запах перегара.
       «Опять этот Сенька, зараза, черт его душу дери!» — подумал дед и отчаянно заколотил сухим, сморщенным кулачком по двери.
       Сенька не отзывался.
       Тогда старик, недолго думая, засеменил по коридору, гордо неся впереди себя чайничек с запретными чаинками.
       «Варвара!!! — завопил он, остановившись около одной из дверей, — а ну вытаскивай своего благоверного из общего сортиру немедля!»
       «Да пошел ты!» — ответила сонная Варвара и заскрипела старым диваном.
       «Бунт?! Ну ладно, едрить твою Бога душу мать! Люди! Люди! Сенька опять в сортире заснул! Люди!»
       Из соседней комнаты высунулась чья-то патлатая голова.
       «Дед, ну че ты опять орешь ни свет ни заря?!»
       «Сенька заснул в сортире!» — с восторгом сказал дед, потрясая в воздухе чайничком.
       «Слушай, дед, я ведь убить могу, мне много не дадут», — ласково сказала патлатая голова.
       Дед отскочил от двери как ошпаренный и снова засеменил по направлению к туалету.
       «Сенька, вылезай, твою мать, я на работу опаздываю!»
       «На работу он опаздывает, слыхали его, работничек тоже нашелся!» — Мимо него проплыла толстая, похотливая, заспанная соседка. Клавка, которая часто являлась деду во сне.
       Старик сурово нахмурил брови в сторону смешливой дурехи и принялся с еще большим остервенением колотить по двери.
       Успеха сии действия не принесли.
       Он снова побрел к Варькиной двери, правда, уже с некоторой опаской, но верх взяло охватившее его отчаяние, и он заскулил дрожащим, срывающимся голосом:
       «Варька, имей совесть, вынь оттудова Сеньку, мочи больше нет терпеть, опозорюсь прямо у твоих дверей, ты будешь мыть!»
       «Господи, Боже ты мой!» — пробубнила Варька, но дверь все же открыла.
       Прошлепала босыми ногами к туалету и заорала диким голосом: «Сенька, черт бы тебя побрал, алкоголик несчастный, а ну открывай! Открывай, я тебе говорю!»
       От родного голоса Сенька, видимо, очнулся, зашевелился за дверью.
       Дед радостно засеменил около туалета.
       Наконец дверь распахнулась и в проеме появился Сенька, здоровый мужик с бычьим взглядом из-под кудрявого седого чуба. Он сграбастал бедного деда за грудки, миролюбиво, по-соседски потряс его и отпустил, счастливо и по-детски гогоча.
       Дед намертво вцепился в чайничек, готовый ко всему. Но на этот раз обошлось, и он мышью прошмыгнул в туалет и победно щелкнул задвижкой.
       Старик долго сегодня копался, никак не мог одеться, пуговицы не застегивались, рубашка не заправлялась, он скрипел зубами, морщился, ругал плохо гнущуюся руку. И нервничал. Ужасно нервничал. Он и сам не мог никак понять, откуда в нем появилась эта нервозность.
       Наконец он оделся и вышел из дома, тщательно заперев комнату и подергав за ручку.
       Снег все шел, шел и не кончался, и деду как-то заметно стало легче. А то он боялся, что первый снег обойдет его стороной. Дед с наслаждением подставлял лицо мокрым хлопьям и даже позволил себе шалость — высунул язык, предварительно оглядевшись по сторонам.
       Старик перешел дорогу и оказался около метро. Нахмурил брови, собрался, как перед боем, и крепко вцепился в свою тележку на колесиках.
       Он долго толкался, сопел и тихонько матерился, пихая соседей то слева, то справа, проезжая колесиками тележки по новым ботинкам и сапогам.
       И наконец он прорвался, прорвался с криком «ура!» в душе. Как всегда, его охватило какое-то восторженное состояние, состояние покорителя.
       Он ехал на эскалаторе, как равный, с этими молодыми, задорными людьми. Он смотрел им в глаза ласково и покровительственно.
       Вот он достиг платформы, стащил свою тележку, залихватски подмигнул меланхоличной старухе в стеклянном стакане и побрел к месту работы.
       Вот он, переход, его родной, близкий. С огромным удовлетворением он заметил, что пришел сегодня первый. Никого из соседей еще не было.
       Дед неторопливо, со знанием дела принялся вытаскивать из сумки журналы и газеты. Нежно погладил их глянцевые одежки, принюхался к свежему типографскому запаху, он успел влюбиться в этот особенный запах за несколько лет.
       И вот старик замер с важностью на лице и кипой в руке. Вся его поза, выражение лица давали понять проходящим, что дед стоит тут не просто так, что он на работе, важной и нужной, он несет людям новости, без него никуда.
       Покупали сегодня плохо, и его торжественное настроение постепенно начинало угасать, не помогали даже радостные воспоминания о первом снеге, дед грустил, думал о больных ногах и смотрел исключительно в пол.
       И вдруг он вспомнил, он вспомнил, почему с самого утра он был в таком странном, взволнованном состоянии.
       Вчера в это же самое время мимо него пробежала девушка и даже купила журнал, краснея, протянула деньги в замерзшем кулачке. Деду даже посчастливилось дотронуться до ее нежной, бархатной ручки.
       У девушки были синие-синие глаза, старик никогда таких не видел, и еще красный шарф. Он почему-то его запомнил. Наверное, потому, что она нервно теребила его в ожидании сдачи.
       Девушка даже сказала спасибо и улыбнулась — смущенно, кокетливо, как в его времена. И побежала, побежала по эскалатору.
       Старик все вспомнил. И принялся жадно и нервно смотреть на мелькающие мимо него лица. Ее не было, не было, не было.
       «Видно, опаздывает, дуреха!» — подумал с нежностью дед и даже улыбнулся, но тут же спрятал улыбку, покосившись на соседнего деда, торгующего обложками для паспортов.
       С каждой минутой волнение старика нарастало, ему уже трудно было стоять на месте, его тянуло рвануться к ней навстречу.
       «Нет, она не придет, наверное. Сегодня у нее, наверное, выходной», — подумал дед и горестно вздохнул.
       И в этот самый момент она появилась. Он увидел ее синие глаза и длиннющий красный шарф.
       Она пролетела мимо него. Ему показалось, что он даже смог уловить запах ее духов.
       Пролетела и затерялась в толпе спешащих.
       «Нет, не опоздала!» — подумал дед, и глаза его радостно засветились.
       «Ну что, сосед, как нынче торговля?» — спросил он у рядом стоящего старичка.
       «Хреново!» — сипло ответил сосед.
       «Да брось ты! А снег какой сегодня! Видел?»
       «Видел, видел. Черт бы его побрал, этот снег!»
       «Да ты что?! Ты на снег?! Ругаться?!»
       Сосед с опаской покосился на деда и на всякий случай отодвинулся подальше.
       Старик ничего больше не добавил, только грозно потряс кулаком в сторону ворчуна.
       Продавалось сегодня и правда плохо. Но дед знал, что день прожит не зря. Потому что он увидел сегодня ее.
       Ее, бегущую по переходу.
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera