Сюжеты

ВОЗВРАТА НЕТ. ДАЖЕ ДЛЯ ВОЗВРАЩЕНЦЕВ

Этот материал вышел в № 26 от 13 Апреля 2000 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

 

ДАЖЕ ДЛЯ ВОЗВРАЩЕНЦЕВ Назад в СССР «Восток–Запад», режиссер Режис Варнье, Россия—Франция—Болгария—Испания Послевоенная Россия в наших фильмах воспроизводилась не единожды, только в прошлом году появились «Хрусталев, машину!» Алексея...


ДАЖЕ ДЛЯ ВОЗВРАЩЕНЦЕВ
Назад в СССР «Восток–Запад», режиссер Режис Варнье, Россия—Франция—Болгария—Испания
       
       Послевоенная Россия в наших фильмах воспроизводилась не единожды, только в прошлом году появились «Хрусталев, машину!» Алексея Германа и «Барак» Валерия Огородникова. Но судеб возвращенцев не касался никто, во всяком случае, в игровом кино. Пробел устранил француз Режис Варнье. Несколько лет назад он собирался снимать свой очередной фильм в Средней Азии, проект не состоялся, но там в бывших советских республиках он познакомился с потомками русско-французских семей эмигрантов, ставших репатриантами. (На заре перестройки Валерий Ахадов снял «Руфь» с Анни Жирардо, картину, по теме близкую, но все-таки другую — о француженке, в тридцатые годы вышедшей замуж за советского дипломата и оказавшейся в лагере, а потом на поселении.) Из этих встреч и выросла картина «Восток—Запад» — высококачественная мелодрама в «большом стиле», со звездным интернациональным составом, с внятным сюжетом, история о трагических судьбах, рассказанная эмоционально, сочувственно, по-человечески, без претензий на многозначительность авторского кино и модные постмодернистские заморочки. Варнье снимает кино для зрителей. И, как почти всякий французский режиссер, в первую очередь о любви
       
       Русский эмигрант Алексей Головин с женой-француженкой Мари и сыном Сергеем вместе с сотней соотечественников возвращается из Франции в Россию. На теплоходе музыка играет, энкавэдэшник произносит торжественные речи и вместе с Головиным поет романсы. В Одесском порту вместо хлеба с солью люди в военной форме со списком пассажиров: одних — налево, других — направо, по вагонам, кто-то в панике заметался — получил пулю. Приплыли. Это наша родина, сынок. Ловушка захлопнулась навсегда.
       Всех, объявив шпионами и агентами западных разведок, отправляют в казахские степи, Головиных — в Киев. В такую исключительную удачу и милость верится с трудом, тем более, что и Мари обвиняют в шпионаже, но у авторов есть оправдание: Алексей — хороший врач, его способности ценит партийное начальство и потому поручает ответственную работу в медпункте ткацкой фабрики. Пусть так. Для западного зрителя что европейский Киев, что какой-нибудь азиатский город — все едино: чужая страшная страна с дикими порядками.
       Отношение Мари к стране Советов, ужас, смешанный с непониманием, наверное, совпадает с отношением к происходящему на экране тех, кому повезло с местом рождения. Она требует отпустить ее во Францию — энкавэдэшник, еще недавно такой обходительный и веселый, разрывает ее паспорт. В коммунальной квартире на шесть семей (тоже авторы пощадили героев, у нас, как известно, случалось и «на тридцать восемь комнаток всего одна уборная») — воры, хулиганы, стукачи. Соседка-старушка «из бывших» за один только разговор с иностранкой арестована и расстреляна. И даже французский консул не в силах помочь Мари — нет паспорта, значит, советская гражданка.
       Она, француженка, любит свободу. Головин любит ее, Мари. Он ради жены готов сотрудничать с властями, вступить в партию, произносить благодарственные речи в адрес заботливого государства, спать с соседкой — осведомительницей НКВД, тайно готовить побег Мари, прекрасно понимая, что сам отправится в тюрьму и надолго. Мари будет жить десять лет с одной мыслью — вырваться во Францию. Она прорвется к знаменитой французской театральной актрисе Габриэль Девеле, приехавшей в Киев на гастроли, чтобы передать письмо родителям, поможет сбежать на Запад соседу Саше (она полюбит этого мальчика-мужчину только потому, что он рвется на свободу), попадет на шесть лет в лагерь и упрямо скажет: «За дело».
       Уже в середине пятидесятых Головины окажутся с советской делегацией в Софии (это тоже кажется некоторым перебором, вряд ли в то время выпустили бы за границу недавнюю заключенную, да еще с политической статьей), и Мари использует свой, один-единственный, шанс. Хотя мы бы (я имею в виду отечественных зрителей) совсем не удивились, если б она смирилась и, что называется, разделила судьбу с мужем, как принято у женщин из русских селений, Алексей стоит на Софийском вокзале, вокруг визжат члены делегации, а он твердит: «Она вернется к отходу поезда». Мари в это время с сыном и спасительницей Габриэль пересекает болгаро-греческую границу. Он — русский, это, как известно, многое объясняет. Она — француженка, и этим все сказано.
       Сам Варнье говорил, что зрители хотят увидеть то, о чем раньше не знали, подразумевая, видимо, послевоенную Россию. И все-таки воспроизведение сталинского беспредела не выглядит в картине самоцелью. Нам тут некоторые подбрасывают, как любил повторять известный наш политик, что вот опять иностранцы «наехали» на нашу страну. Почему-то патриотизм в нас просыпается только в связи с зарубежными фильмами. Кажется, мы изначально готовы к тому, что ничего хорошего о нас рассказать нельзя.
       Между тем «Восток—Запад» — не триллер и не ужастик, и не политическое кино, это фильм о человеческих чувствах, не об эпохе, а о людях эпохи. Здесь нет схематизма, какой бывает даже у лучших режиссеров (вот вам страна, великая и ужасная, а вот персонажи — хорошие и гадкие), нет пафоса и нагнетания эмоций, на что можно было легко сбиться, нет «развесистой клюквы», которой грешит большинство забугорных картин о нашей истории и действительности (скорее всего потому, что сценарий вместе с Варнье писали Сергей Бодров-старший и Рустам Ибрагимбеков). Есть ощущение непреходящего страха и в многонаселенной коммуналке, и в величественно-холодных дворцах сталинского ампира, атмосфера безысходности и обреченности даже в природе — никаких ярких красок, и есть люди, которые любят, ненавидят, боятся, предают, одним словом, живут.
       Картины Режиса Варнье, как бы их ни оценивали в целом, бесспорно, хороши работами актеров. В «Индокитае» солировала Катрин Денев, во «Французской женщине» — Эммануэль Беар. В «Востоке—Западе» Денев появляется в эпизодической роли Габриэль, в главной — еще одна звезда европейского кино — Сандрин Боннэр. Наши Олег Меньшиков (Головин) и Сергей Бодров-младший (Саша) — не хуже. Слава сценаристам — актерам есть, что играть, — полноценные, сложные, неоднозначные характеры (говорю банальности, но попробуйте найти такие персонажи в современном кино, хоть нашем, хоть зарубежном, боюсь, надолго задумаетесь), перепады состояний от любви к равнодушию, от беспомощности к отчаянию.
       И последнее. В зале, где я смотрела фильм, было много молодых людей, в финале, когда появилась надпись «Алексей Головин уехал во Францию, к своей семье, только в конце восьмидесятых, во время горбачевской перестройки», вдруг начался хохот: «Гы-ы, хеппи- энд!» Я не собираюсь причитать над новым поколением и сокрушаться о его бесчувственности, цинизме или каких-то неведомых ценностях, нет, мне просто интересно, что может это поколение пронять?
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera