Сюжеты

ТЕЛЕВИДЕНИЕ, КОТОРОЕ ХОЧЕТСЯ ТРОГАТЬ РУКАМИ

Этот материал вышел в № 29 от 24 Апреля 2000 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

Телевидение — это болезнь. Только симптомы проявляются у всех по-разному. Кто-то начинает страдать от повышенной концентрации цинизма, кто-то впадает в детство. Президент телекомпании РТС Алексей Пиманов тоже болен, только он не страдает...


       
       Телевидение — это болезнь. Только симптомы проявляются у всех по-разному. Кто-то начинает страдать от повышенной концентрации цинизма, кто-то впадает в детство. Президент телекомпании РТС Алексей Пиманов тоже болен, только он не страдает телевидением. Он телевидением счастлив
       
       — С момента вашего последнего интервью «Новой газете» прошло уже полтора года. За это время РТС совершила значительный рывок.
       — Рывок произошел, и, если честно, я сам не понимаю, за счет чего. Финансовый кризис нашего телевидения еще продолжается. Обидно, что за это время мы упустили очень много возможностей. Сейчас вложить деньги в программу — это значит не заработать что-то в процессе телевизионного производства, а привлечь эти деньги со стороны. Не секрет, что производителям программ платят крайне нерегулярно. Поэтому любая новая программа — это поиск денег.
       — За последнее время у вас появилось достаточно много проектов. Какие вы считаете наиболее удачными?
       — Хитами являются, безусловно, «Процесс», «Вкусные истории» и «Мир женщины». «Истории»— совершенно феноменальная передача. Когда мы заявили, что будем делать мультфильм раз в неделю, нам ответили, что мы — сумасшедшие, это нереально. Но в этой программе работают гениальные люди. Я, как ребенок, смотрю и радуюсь. Это на самом деле прорыв. Программа очень добрая. Она заняла нишу старых наших мультфильмов.
       «Процесс» вначале очень сильно ругали. Мы были уверены, что так и будет. Ведь программа изначально стартовала со скандала — мы его специально спровоцировали. Ведь это программа-плохиш. Газетчики ругали Гордона за непроходимый цинизм. Но ребята непрошибаемы, и их ругай не ругай — как с гуся вода. В такой ситуации важно не дать слабину, если начнут комплексовать — это мгновенно скажется на эфире. А то, что они оба такие упертые, — это гарантия, что они не сойдут с пути. Два часа сплошной импровизации. Адский труд.
       — Проект писался специально под Гордона — Соловьева?
       — Да. За полтора года до выхода «Процесса» идея такой судебной программы возникла у Левина, ныне главного продюсера НТВ, и Эрнста, двух уважаемых мною телевизионщиков. Меня подключили к проекту в июле прошлого года. Идей было много: адвокаты в студии, обвинители и при них — Гордон и Соловьев, ведущие. Когда мы познакомились, то главная мысль, которая меня посетила, — нужно сделать так, чтобы им никто не мешал. Никто и ничто, даже столы в студии.
       Позже родилась идея интерактивных опросов. Нам звонят примерно 25 тысяч человек, а это суперсоциология. Все рождалось постепенно. Как только я объявил редакторской группе, продюсерам, что мы работаем без сценария, на меня посыпались тучи упреков: «Да как ты можешь это делать, разве они сверхлюди!». Они, конечно, не сверхлюди, но очень талантливые.
       — Почему выбор пал именно на них?
       — Ушло то время, когда бытовало мнение: если овладеешь каналом, то по первому твоему свистку сбежится море молодых талантливых незасвеченных людей и выстроится в очередь у «Останкина». С появлением НТВ, ТВ-6 и других каналов эта иллюзия рассеялась. По сути пакет ведущих везде один и тот же. Не потому, что кто-то кого-то не пускает. Просто на выращивание звезды требуется года три, и все звезды кочуют с канала на канал. Сейчас все уже на местах, и для развития канала сразу нужно 5—6 свободных суперзвезд, а их нет. Гордон и Соловьев уже были известны по «Серебряному дождю». Найти людей, способных так работать, — безумно тяжело. Кричишь, нападаешь, защищаешься... У программы удивительная энергетика. Я не буду называть одно ток-шоу на первом канале, которое посыпалось после появления «Процесса». Я не говорю, что «Процесс» лучше или хуже, он просто энергетически всех забивает. Я считаю суперперспективной программу «Мир женщины» на ТВЦ, но об этом отдельный разговор.
       — А что происходит с другими программами РТС?
       — Когда мы вышли в эфир с обновленной программой «Здоровье», нужна была новая концепция, новая ведущая, и Малышева как раз попала в «десятку». Мы нашли тональность программы и понимали, что можем работать, ничего не меняя, еще лет пять. Но в новом телесезоне мы резко изменили стилистику. Были опасения, что мы отдалимся от зрителя, ведь такие программы должны быть домашними, чтобы хотелось их потрогать. Но для любой программы важно движение вперед. Это как второй год вождения автомобиля — ездить вроде уже научился и начинаешь ездить на автомате. Люди устают и зацикливаются после года работы — уже не думают о сюжете как о законченном произведении, а лишь о программе в целом. Поэтому периодически надо что-то менять, пусть даже в ущерб удачно найденной тональности, при условии, что она меняется на такую же удачную.
       Еще один наш проект — «Армейский магазин» — появился на фоне программы «Служу России» пять лет назад. Тогда это было свежо и необычно. Военное телевидение — это всегда жутко консервативно, а они шокировали, раздражали своей формой. Программу смотрели в основном молодые люди 15—20 лет. И мне с моими 38-летними мозгами трудно уже просчитать, что интересно семнадцатилетнему человеку. Поэтому на всех советах я сразу сказал сорокалетним коллегам: это программа, которую нам с вами никогда не понять. Пусть она будет какая есть. В войсках, когда они выезжают, у них просто суперпопулярность.
       «Документальный детектив» — программа у нас монументальная, которую мы не собираемся менять. Микеладзе — режиссер с именем. Программа выходит стабильно, рейтинги бешеные — что еще надо.
       Я очень доволен, что программа «Экстренный вызов» Лены Лецкой не скатилась до уровня сюжетов «кошка провалилась в трубу». Главный упор нашей программы — суперистории. Такие, как рассказ о женщине из Нефтегорска, которой после землетрясения отрезали обе ноги, а она родила ребенка.
       «Кремль, 9» — совместная работа с ФСО, действительно редчайшие исторические материалы. Много неизвестных ранее сенсационных моментов истории.
       Например, Сталин с 1946 по 1953 год был на работе всего 116 дней... Впрочем, не буду раскрывать до эфира карты.
       Ну и, конечно, обновленный «Человек и закон» — тоже наше детище.
       — Вы не боитесь, что после новшеств в программе, введенных в последнее время, «Человек и закон» утратит свою роль первой юридической помощи, куда всегда можно обратиться?
       — Эксперимент с преобразованием программы «Человек и закон» продолжается уже около двух лет, и теперь я могу спокойно говорить о том, что в первые два месяца резких перемен наш рейтинг заметно упал. Но, как бы цинично это ни звучало, наш старый зритель умирал вместе с программой. Мы очень боялись, что старый зритель уйдет, а новый так и не придет. Но зритель пришел, и сегодня что-то интересное для себя могут найти люди любого возраста.
       — А вы не боитесь стать «Скандалами недели»?
       — Нет. Как в прессе есть что-то крайнее — с одной стороны, «Совершенно секретно», с другой — «Московский комсомолец», а есть что-то среднее — «Новая газета». Мы хотим быть теле-«Новой газетой». Шутка.
       — Ваши программы идут в основном на ОРТ. Чем вызвана такая любовь? Первый — всегда первый?
       — На первом мне пока комфортнее всего. Как бы ни менялись название и структура, это мой дом: как пришел сюда после армии, так нигде больше не работал. Я с огромной любовью отношусь к продюсерам ОРТ, мне по-человечески с ними приятно работать, не думаю, что еще найду где-то такое профессиональное понимание. Конечно, временами бывает трудно, финансовые проблемы доводят до истерики. Но так уж исторически сложилось, что это родной канал, я отношусь к нему как к энергетической субстанции под названием «первая кнопка». Все наши базовые программы здесь, нет никакого смысла их уносить куда-то.
       — А не хотите поучаствовать в конкурсе за третью кнопку?
       — Нет. Во-первых, я считаю, что переходить дорогу себе подобным — неправильно. Во-вторых, чтобы создать метровый канал, нужно не только быть способным делать хорошие программы, но и иметь альянс с кем-нибудь из политических государственных структур. Только на рекламе не раскрутишься. Пусть это звучит смело, я уже знаю, как за полгода-год вывести канал на самоокупаемость. Но только сумасшедший возьмется за то, чтобы взять метровый канал и сделать его окупаемым без привлечения больших средств.
       — Кем вы себя ощущаете в первую очередь — президентом телекомпании РТС или творческой единицей программы «Человек и закон»?
       — Сложный вопрос. Я привык к тому образу жизни, которым я живу, — вкладывать 80 процентов своих мозгов и времени не в собственное творчество, а в других людей, кстати, не всегда благодарных. Если бы мне предложили оставить меня в покое на пять лет, чтобы я только делал свою программу и обеспечивал ей рейтинг и все, я бы спокойно занимался своим проектом. Но я знаю, что это невозможно. На телевизионном рынке нужно быть сильным. Ты со своей самой удачной программой никому не нужен. В игру вступают деньги, влияние, люди, которые хотят занять твое место. Я уже втянулся в эту жизнь, хотя от творческого процесса, конечно, отвлекает. С удовольствием бы делал фильмы типа «Кремль, 9», а не занимался выяснением, когда же тебе проплатят заработанные тобою же деньги. Последние пять лет мы живем под знаком подлого вопроса — где взять деньги? Если бы денежно-кровеносная система работала нормально, мы смогли бы претворить в жизнь еще много очень интересных проектов. Но будем надеяться на лучшее. Хотя такая ситуация очень давит психологически. Работаешь как кризис-менеджер — не с точки зрения разумности, а с точки зрения выживания. Правда, нам повезло — у нас понимающая команда. Сволочи, даже талантливые, почему-то у нас не задерживаются.
       — Своим примером вы лишний раз подтверждаете, что телевидение — неизлечимая болезнь. А как вы ею заразились?
       — Журналистике, как и режиссуре, невозможно научиться. Тут нужен образовательный уровень и что-то от Бога. Я учился в техническом вузе, до армии и не думал ни о каком ТВ. А потом Бог резко изменил мою жизнь, и я ему за это очень благодарен. Особенно за опыт первых лет на советском, лучшем в мире ТВ. Потом я снимал документальные фильмы, продавал их на Запад и неплохо жил, но меня пригласили ведущим в программу «Ступени», и я не устоял. В 31 год я стал директором студии. И первой моей программой, для которой я выбил деньги, был «Человек и закон». Наверное, это судьба.
       — Вы можете назвать себя счастливым человеком?
       — Да. А если бы еще и деньги платили, я был бы абсолютно счастливым человеком!
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera