Сюжеты

ОТКЕЛЬ ГРОЗИТЬ МЫ БУДЕМ

Этот материал вышел в № 32 от 11 Мая 2000 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

 

Парламент в Питер не поедет. Но угроза всегда сильнее исполнения С некоторых пор вопрос о переносе столицы или, по крайней мере, о том, чтобы первопрестольная поделилась с Северной Пальмирой частью своих державных прерогатив, можно...


Парламент в Питер не поедет. Но угроза всегда сильнее исполнения
  
       С некоторых пор вопрос о переносе столицы или, по крайней мере, о том, чтобы первопрестольная поделилась с Северной Пальмирой частью своих державных прерогатив, можно сказать, носился в воздухе. И вот свершилось. Надо воздать должное мужеству Г. Селезнева: выступая с такой инициативой (по собственному почину или по внушению «небесных сфер»), он, конечно, догадывался, какой вызовет взрыв страстей, сколько гневных упреков и инвектив. Но ведь кто-то должен был взять на себя эту героическую миссию и сказать вслух то, что уже давно приходит в голову многим
       
       Вот уже несколько недель в теленовостях со сводками из Чечни соперничает интрига вокруг выборов санкт-петербургского губернатора. В Питере заседает парламентская ассамблея СНГ, туда слетаются по всевозможным поводам и без повода самые высокие должностные лица. Здешние кинематографисты увозят домой добрую треть наград с последнего праздника «Ники», а в новом шикарном Ледовом дворце проходит трагический чемпионат мира с участием самого Павла Буре. Наконец глава государства одного за другим принимает на берегах Невы британского и японского премьер-министров...
       Эта цепь событий не может не показаться целенаправленной, и поверхностные наблюдатели ищут объяснения в сердечной привязанности вновь избранного президента к родному городу, в локальном патриотизме его окружения, в энергичном лоббизме Чубайса, Боярского и других именитых петербуржцев.
       Без сантиментов в политике, конечно, не обходится. И все же во всем этом дает о себе знать нечто несравненно более значительное — поступь истории.
       Почему Петр I надумал перенести столицу? Очевидно, это решение в первую очередь продиктовано желанием приблизить стольный град к Европе, поставить его на морском берегу, чтобы легче было до него добираться дипломатам и купцам. Новая столица должна была увековечить его имя и дело, символизировать превращение России в империю, вступление в круг просвещенных народов и в концерт могущественных держав.
       Были, разумеется, и другие мотивы. Утвердиться на Балтике («Отсель грозить мы будем шведу...»). Построить город своей мечты с прямыми, широкими улицами, застроенными домами одного роста, проспектами, бульварами, фонтанами, памятниками, какие поразили его в путешествиях по Европе. Не в последнюю очередь — убрать престол из Москвы, которую царь-реформатор недолюбливал за невыветрившийся из кремлевских палат дух замшелой старины, боярскую оппозицию, а может быть, и за пережитые в юности страхи.
       Как перенос великокняжеского престола из Киева в Москву превратил Русь в центр православного и славянского мира, наследницу Византии, так перенос столицы государства Российского из Москвы в Петербург превратил его в один из ведущих центров мировой культуры. К тем, кого Пушкин назвал «птенцами гнезда Петрова», можно отнести и самого поэта, и Глинку, и Брюллова, и других гениев, происшедших от скрещения русского национального духа с традициями европейской цивилизации. От такого скрещения родилась в Петербурге и Российская академия наук.
       Почему же спустя двести лет Ленин решил вернуть столицу в Москву? Прежде всего этот акт должен был символизировать стремление новой власти стать ближе к рабоче-крестьянской массе, российской глубинке. Провозгласив конец империи, революционное правительство двинулось навстречу национальным окраинам, получившим статус равноправных советских республик.
       Принимались во внимание соображения безопасности. В марте 1918 года местонахождение правительства у самой западной границы внушало серьезные опасения, было естественным стремление переместить в глубь страны органы власти и управления.
       Опять-таки не последнюю роль, видимо, сыграла неприязнь к вельможному, чиновному Петербургу с укоренившимся за столетия духом раболепия перед царизмом.
       Можно по-разному оценивать итоги 75-летнего советского периода, но неоспоримо, что возвращение столицы в Москву имело огромное значение и для «вторичного собирания» практически распавшегося Российского государства, и для победы в Отечественной войне, и для превращения Советского Союза в одну из могущественных супердержав. А сама Москва, слывшая чуть ли не оплотом ретроградства, стала всемирно почитаемым градом науки, искусства, просвещения.
       Чем же теперь Г. Селезнев мотивирует свое предложение о переносе Федерального собрания в Санкт-Петербург? Оказывается, в Москве не хватает помещений для плодотворной деятельности народных избранников, а мэр Лужков не хочет выделять участки для строительства нового, достойного парламента, комплекса. В Питере законодатели смогут вольготно разместиться в «своих пенатах» — Таврическом дворце, в котором заседали еще первые российские Думы. А к нему прилегает обширная территория, на которой, судя по продемонстрированным публике эскизам, предполагается выстроить нечто вроде второго Петергофа.
       Итак, в Москве, где еще не так давно вольготно размещались правительственные органы не одной России, а всего Советского Союза да вдобавок центральные органы правящей Коммунистической партии, нашим парламентариям тесновато.
       Но откуда взять средства на строительство нового парламентского городка в Санкт-Петербурге? Да и переезд Законодательного собрания тоже, надо полагать, влетит в копеечку — немцам перевод столицы из Бонна в Берлин обошелся в астрономическую сумму, почти 100 млрд марок. Не надо беспокоиться, заверяет спикер, расходы возьмут на себя некие коммерческие структуры в обмен на здания, которые мы освободим в Москве. Но если эти здания непригодны для работы парламентариев, то с какой стати коммерсантам вступать в невыгодную сделку? Вот если им «в обмен» пообещают Кремль... или многомиллиардный подряд на строительство скоростной железной дороги Москва — Петербург.
       С переездом Федерального собрания уже, не стесняясь, связывают реставрацию этого проекта, который сейчас явно не по средствам стране и был приостановлен титаническими усилиями общественности.
       Все это было бы смешно, когда бы не было так грустно. А ведь вопрос куда как серьезный. Прояви спикер побольше уважения к публике, он должен был бы обосновать свою инициативу не жилищными трудностями парламента, а соображениями высокого государственного порядка, какими всегда мотивировался перенос столицы. Ну хотя бы сказать, что это будет означать возвращение России в Европу и окончательное расставание с советским социалистическим периодом. Что нужно избавиться от коммунистического духа, все еще не выветрившегося из московских коридоров власти. Что в Петербурге удобней принимать коронованных особ. И что, наконец, град Петра и Ленина родной и для нашего нового президента.
       Правда, Селезнев возражает: он предлагал перенести не столицу, а лишь Федеральное собрание. Но я отношусь к нему слишком с большим уважением, чтобы допустить подобное проявление политического непрофессионализма с его стороны. Вполне вероятно, что предыдущий глава государства охотно отправил бы Думу не то что в Питер, а в тартарары, так она ему осточертела своей оппозицией. Однако довести разделение властей до территориального размежевания не приходило еще в голову политикам, намеренным трудиться на благо Отечества, а не заниматься дорогостоящими великосветскими играми, угрожая окончательно подорвать и без того убогий бюджет. Ведь нет сомнений, что если парламентарии с подачи спикера примут решение переехать, то через некоторое время другой видный политик выступит с резонным предложением перевезти на петербургские квартиры и президента с правительством, поскольку ветви власти должны работать в тесном повседневном контакте. Не замедлит присоединиться к ним и Конституционный суд.
       Чего ради затевается вся эта кутерьма? Не для того ли, чтобы на волне петербургского патриотизма Геннадий Николаевич, не сумевший стать губернатором московским, стал через четыре года петербургским?
       Но подходящее ли время для подобных ноздревских проектов, продиктованных не государственной необходимостью, а капризом амбициозного ума? И не следует ли народным избранникам озаботиться не своим благоустройством (и без того, кстати, неущербным), а кричащими нуждами погруженной в кризис страны?
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera