Сюжеты

КАК ПУТИН СТАЛ АВТОРОМ ИТАЛЬЯНСКОЙ ГАЗЕТЫ

Этот материал вышел в № 35 от 22 Мая 2000 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

Фабрицио Драгосеи: «Я не верю в постсоветский развал КГБ» ИЗ ДОСЬЕ «НОВОЙ ГАЗЕТЫ» Фабрицио Драгосеи — шеф-редактор московского бюро «Corriere della Sera». Окончил университет Рима по специальности «политическая наука» и Лондонскую школу...


Фабрицио Драгосеи: «Я не верю в постсоветский развал КГБ»
       
       ИЗ ДОСЬЕ «НОВОЙ ГАЗЕТЫ»
       Фабрицио Драгосеи — шеф-редактор московского бюро «Corriere della Sera». Окончил университет Рима по специальности «политическая наука» и Лондонскую школу экономики. Долгое время работал начальником отдела экономики газеты. Большой патриот «Коррьере». В мире журналистики известен блестящими статьями о российских финансовых скандалах, чеченских войнах, свободе прессы в нашей стране
       «Сorriere della Sera» («Коррьере делла Сера») — самая популярная в Италии газета. Тираж ее превышает 1 млн 100 тыс. экземпляров. (Сравните: «The Times» — британская газета того же уровня — имеет тираж 250 тыс. экземпляров.) Она же — одна из старейших (основана в 1867 году).
       В российских официальных СМИ (ОРТ, например) «Corriere della Sera» представляется скандальной газетой, публикующей непроверенную информацию. Такую репутацию она заслужила благодаря наиболее полному освещению финансовых скандалов, связанных с «Бэнк оф Нью-Йорк» и «Мабетексом», а также — чеченской войны, что, естественно, не вызывает симпатии у официальной России. Таким образом, «Corriere della Sera» стала в последнее время такой же не угодной нашим политикам газетой, как и некоторые отечественные издания

       
       — Фабрицио, вас не смущает такая странная репутация газеты в России?
       — Я знаю о таком к нам отношении. Пытался не так давно встретиться с Шойгу. Кажется, были готовы устроить мне интервью, но, когда узнали, что я из «Коррьере делла Сера», отказали. Смущает ли меня такая репутация? Нисколько. Я убежден, что профессиональный журналист знает цену любой газете. Соответственно он знает, что «Коррьере» — не скандальная желтая газетенка, а серьезное издание. Если же журналист пишет или произносит обратное, значит, он сознательно врет как себе, так и читателям. Пусть это останется на их совести. Я же не буду писать, что «Коммерсантъ» — желтая пресса, если это не так.
       Кстати, в Италии нет желтых газет.
       — ???
       — Да, не существует. Возможно, потому что, чтобы стать журналистом, необходимо пройти сложнейшие экзамены. Похожие испытания проходят только врачи и адвокаты. Одного журналистского образования недостаточно. Кроме того, в течение всей творческой жизни журналиста его профессиональная деятельность контролируется. Понимаете, нет государства, в котором правительство радуется всему тому, что печатают газеты, передают радиостанции и показывают телекомпании. Поэтому оно усиливает контроль. Если не угодный какому-нибудь чиновнику материал появляется в печати, он просит журналиста предоставить доказательства, что все так и есть, как это написано в статье. Если журналист их не имеет, то за ложную информацию он может лишиться работы на всю жизнь. Кому это надо? Поэтому в Италии и нет ни желтой прессы, ни Сергея Доренко.
       — А если, несмотря ни на что, журналист попадает в немилость к высокопоставленному чиновнику?
       — На этот случай есть очень развитая система журналистских профсоюзов. Они готовы отстаивать интересы любого журналиста. В свое время именно они заставили правительство прислушиваться к голосу прессы. Действительно, в отличие от России в Италии мнение СМИ имеет влияние на решения исполнительной, законодательной и судебной властей. Поэтому история с Андреем Бабицким в Италии просто немыслима. Вы себе представить не можете, как нашумели бы профсоюзы.
       Они являются одновременно арбитром и посредником между журналистом и владельцем газеты. Вообще последний в Италии имеет гораздо меньше влияния, нежели в России. Никакой владелец не притеснит свободу творчества. У журналиста есть политическая и экономическая независимость. Первую гарантируют профсоюзы, последнюю — высокая заработная плата.
       Кстати, в Италии мы предпочитаем косвенное владение СМИ. Есть, конечно, газеты, которые полностью принадлежат кому-то. Например, La Stampa полностью в собственности концерна «Фиат».
       Этот же концерн имеет мизерную долю и в «Коррьере». Но эта доля не закабаляет нас.
       — Однако если вспомнить империю Сильвио Берлускони, то как-то не складывается образ совсем независимой прессы в Италии.
       
       СПРАВКА
       Сильвио Берлускони — итальянский миллионер. Начал свою деловую жизнь в строительной индустрии и работал там в течение 20 лет. В 1980-м он основал Canale 5 — первую национальную телевизионную коммерческую сеть. Затем — телеканалы Italia 1 и Retequatro. Наибольший успех ему принесло создание компании по производству информационной рекламы Pubitalia'80, а также выпуск телевизионного обзора Sorrisi e Calzoni TV (тираж — 2 млн экземпляров). Свой бизнес Сильвио вел под покровительством премьер-министра Беттино Кракси. Когда у последнего возникли проблемы с правосудием, Берлускони сам решил заняться политикой: создал собственное политическое движение Forza Italia и в 1994 году стал итальянским премьером, которым оставался в течение семи месяцев.
       Вскоре против него было возбуждено уголовное дело по обвинению в даче взяток налоговикам в размере 380 млн лир (213 тыс. долларов) для того, чтобы они не пытались контролировать его медиа-империю. Суд приговорил Берлускони к двум годам и девяти месяцам тюремного заключения.

 
       — Да, но это дела давно минувших дней. Вообще все, что я вам говорю о свободе прессы в Италии, — события, свершившиеся лишь недавно. До этого дела обстояли, может быть, только чуточку лучше, чем сейчас в России. Мы многого добились.
       — А кстати, фигура Бориса Абрамовича Березовского не напоминает вам Сильвио Берлускони? Практически те же интересы да и способы достижения цели.
       — Да... Возможно. Они во многом похожи. Но все-таки способы у них разные. Берлускони сам ушел в политику. Вообще он все хотел делать сам. Березовский же пытается создать финансовое влияние. Кстати, о своем влиянии российские олигархи охотно говорят в иностранных СМИ.
       — Вы имеете в виду слова Петра Авена в Le Monde, где он рассказывает о своих личных отношениях с Путиным?
       — Да, эту статью и многие другие.
       — А почему иностранные СМИ так охотно и много пишут о российских олигархах? В частности ваша газета.
       — Мы пишем о российских олигархах, потому что нас интересует проблема влияния отдельного человека на экономику и политику страны, в частности России. Потом, ваши проблемы нам близки. И не только потому, что мы испытываем или испытывали такие же.
       Возьмем дело «Мабетекса». Именно за эти публикации в августе 1999 года нас невзлюбили некоторые российские СМИ.
       Наши журналисты лично знают тех людей, которые ведут уголовные дела в Швейцарии, — Бертрана Бертоссу, Карлу дель Понте. Следовательно, они нам могут предоставить много информации. Более того, эта информация достоверна. Что, естественно, не нравится тем русским, которые причастны к скандалам.
       Кстати, в «Коррьере» этим делом занимались два блестящих журналиста-аналитика. Оба большие специалисты в такого рода делах — Даванцо и Бонини. В свое время Даванцо занимался компанией «чистые руки», когда именно пресса обнаружила огромные финансовые растраты в высших эшелонах власти. Тогда в тюрьму были посажены 1000 человек, полетели социалистическая партия и партия христианских демократов. Так что эти люди действительно профессионалы в теме власть и деньги.
       А вы видите, как отреагировали СМИ здесь. Странно.
       — После ваших публикаций в российском Интернете прошла информация о том, что адвокаты «Мабетекса» подали в суд на «Коррьере делла Сера».
       — На самом деле я об этом ничего не знаю. Впервые слышу. Возможно, какие-то попытки предпринимались, и дело не пошло дальше.
       
       СПРАВКА
       Появление публикаций такого рода было целенаправленной политикой некоторых российских СМИ. Смысл этого — дискредитировать итальянскую газету. Похожие случаи уже проявлялись неоднократно. Так, в Интернете отыскивались неоправданные опровержения статей французской газеты Le Monde.

  
       — Но у вас есть своеобразные фавориты. Среди них наибольшее предпочтение вы отдаете почему-то Скуратову.
       — Скуратов — интересный человек, хороший аналитик. С ним интересно разговаривать. Однако, дабы восстановить справедливость, я всегда пишу, на чем он погорел и как он это комментирует. Причем я повторяю это всякий раз, когда пишу о Скуратове или общаюсь с ним. Однако мы брали интервью и у Геращенко, и у Явлинского, и у многих других. Мы максимально старались дать объективное освещение выборов в этой стране.
       — У вас это получилось... Кстати, вы опубликовали письмо Владимира Путина «Стратегическая угроза безопасности России исходит с Кавказа».
       — Да, но это не было преднамеренной политикой поддержать Путина или сделать ему антирекламу. Кстати, с этим письмом все получилось тоже весьма забавно. Мы купили это письмо-обращение у одного международного агентства за очень скромные деньги. После того как мы его напечатали, в Кремле все заинтересовались, когда это Владимир Путин успел пристроить свою статью в «Коррьере делла Сера». Выяснилось, что он этого не делал. Тогда «Интерфакс» пустил по ленте новостей, что «Коррьере» опубликовала несуществующую статью Путина или что-то в этом роде.
       (Где же вы были, господа подручные президенту СМИ, что не могли объяснить своим кремлевским опекунам основы элементарного журналистского маркетинга. Стыдно перед итальянцами, честное слово. — А. И.)
       
       — Не так давно на одной из пресс-конференций французская журналистка из Le Monde Агат Дюпарк задала вопрос, не прослушивается ли она. Прокомментируйте, пожалуйста.
       — Вы хотите спросить меня, следят ли за иностранными журналистами? Естественно. Квартиры и офисы, в которых мы располагаемся, строились в советское время специально, чтобы в них находились иностранные журналисты. Я не помню, чтобы к нам кто-то приходил и снимал жучки. Затем, я не верю в постсоветский развал КГБ. Знаете, почему? Потому что далеко не все офицеры Комитета остались без работы. Некоторые в то время, когда атаковалось здание на Лубянке, получали повышение, а соответственно КГБ никогда не прекращал своего существования.
       Конечно, за нами до сих пор следят, и все мы на счету.
       — Ваша газета в свое время была одной из лучших в освещении обеих чеченских войн. Причем, в отличие от некоторых других зарубежных журналистов, вы сами ходили по военным тропам, а не перепечатывали материалы русских изданий. Месяц или два назад я разговаривал с Софи Шихаб (журналистка Le Monde, известная своими блестящими репортажами о войне в Чечне). Она мне сказала, что иностранные корреспонденты работают там на правах нелегалов. Вы разделяете это мнение?
       — Да, вполне. Я сам был лишь на первой войне. Но наши корреспонденты работают и на второй. Власть не предоставляет никаких условий для прессы. Журналистов погружают в автобусы, развозят по местам, кстати, далеко не всегда тем, куда они сами бы захотели поехать. А если попробуешь предпринять тот или иной шаг самостоятельно, то сразу же угрожают лишением аккредитации и отправляют в Москву.
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera