Сюжеты

ПРАВИТЕЛЬСТВО В ЛИБЕРАЛЬНОМ УГАРЕ

Этот материал вышел в № 37 от 29 Мая 2000 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

Интервью замдиректора Института экономики переходного периода Алексея УЛЮКАЕВА, который написал в Центре стратегических разработок экономическую часть программы развития России на ближайшие 10 лет Надо перестать делать вид, что наблюдаемая...


Интервью замдиректора Института экономики переходного периода Алексея УЛЮКАЕВА, который написал в Центре стратегических разработок экономическую часть программы развития России на ближайшие 10 лет
       
       Надо перестать делать вид, что наблюдаемая аппаратная борьба между либеральной экономической программой Грефа и советской программой Маслюкова за право называться социально-экономической Библией путинской эпохи — это борьба идеологий. Это не так. Бум на написание программ был исключительно борьбой за министерские портфели.
       Просто если бы программу Грефа однозначно объявили официальной стратегией государства, это означало бы существенное усиление во власти команды Чубайса — как монополистов в области реализации западнической экономической политики. Пришлось бы не только отдать Кудрину Минфин, Грефу — Минэкономики с Минторгом, а Калюжного выгнать из Минтопа (как и получилось). Пришлось бы и в Центробанк вернуть команду Алексашенко—Дубинина, а самого Грефа делать минимум первым вице-премьером.
       Аппаратное усиление команды Чубайса—Грефа было невыгодно ни Касьянову, ни Березовскому. Отсюда совместная война правительства и СМИ Березовского против Центра стратегических разработок, отсюда газетная критика сырых, где-то украденных кусков программы, отсюда распространение слухов о том, что премьер увлекся чтением трудов конкурирующего Маслюкова.
       Вся эта возня, конечно, возможна только при слабом экономисте Путине. В сфере экономической политики новый президент очень похож на Ельцина: он, очевидно, не обладает достаточным набором знаний, чтобы сделать наконец выбор между либеральной и академической парадигмами. Поэтому он то приближает к себе Геращенко и разрешает стопроцентную продажу выручки экспортеров, то записывает в свои советники Андрея Илларионова, то дает Грефу карт-бланш, то позволяет Касьянову в политических целях «рассматривать» вариант коммунистов.
       Автор экономического творчества Центра стратегических разработок Алексей УЛЮКАЕВ не в первый раз создает теоретические труды для власти, но сегодня считает, что «за все последние годы у нас самый высокий шанс, что программа будет выполняться, по крайней мере в значительных частях»

       
       История любви,
       которую испытывают к Центру Грефа все чиновники, включая Путина, Касьянова и «зловещего железнодорожника» Аксененко.
       — Почему программа будет выполняться? Путин любит Грефа?
       — В огромной степени это внимание Путина. То, что я знаю, позволяет мне делать вывод о личной заинтересованности президента в создании реализуемой стратегии роста. У него есть здоровые амбиции не просто пропрезидентствовать положенный срок, но и войти в историю, дать работающую экономическую систему.
       Наше взаимодействие с Касьяновым, с ключевыми министерствами показывает, что, во-первых, нет принципиального неприятия программы на идеологической основе, а во-вторых, есть общий настрой на конструктивную работу. Появилось серьезное понимание — я его чувствую, — что теоретики и чиновники взаимно нужны друг другу. За эти годы и разработчики стали реалистами, стали формулировать задачи, которые реально возможно выполнить, и чиновник, погруженный в рутину, убедился в необходимости держать перед собой некую стратегическую цель.
       — В каких это ведомствах стали понимать и любить либералов-гайдаровцев?
       — Со стороны, например, чиновников Минфина, Минэкономики, даже со стороны чиновников Министерства путей сообщения, что было для меня полной неожиданностью, мы чувствуем поддержку.
       — Что, Аксененко за дробление МПС?
       — Да, вы представляете! Мы немного побаивались столкновения со зловещими железнодорожниками, разработав довольно радикальную, в нашем представлении, программу...
       — ...предусматривающую что?
       — МПС больше не будет органом, соединяющим государственное управление и хозяйственное функционирование, то есть произойдет упразднение последнего островка социализма. Ясно, что необходимо выделить из МПС весь бизнес либо в унитарное госпредприятие, либо в акционерное общество. Когда мы стали советоваться с железнодорожниками, они возмутились: «Что вы, какое унитарное предприятие! Отрасли нужно только акционирование!»
       На этом-то и основан мой сдержанный оптимизм: большинство разделов программы согласованы с соответствующими ведомствами, с теми, кто это будет делать. Все, что касается налогов и бюджета, согласовано с Минфином. Мы не ожидали такой степени радикальности продукта на выходе. Обычно, когда ты приходишь сделать 10 мер, после согласований остаются три меры. Сейчас не так.
       
       Лекция о налогах,
       в которой Улюкаев рассказывает о своей победе над осторожным Минфином, который без него не решался одним махом упразднить все оборотные налоги (они берутся не с прибыли, а закладываются в цену товара, чем подрывают конкурентоспособность российской промышленности).
       — По-моему, с Минфином вы не слишком договорились относительно Налогового кодекса.
       — Мы нашли общий язык с Минфином. Например, с налогообложением надо было решить одну из задач: сделать плоскую шкалу подоходного и социального налога, чтобы стимулировать предприятия выходить на свет божий из тени. Мы были готовы, что Минфин этого не примет. И держали как запасной вариант сохранение прогрессивного подоходного налога, компенсированного регрессивным социальным. Для бизнеса это одно и то же, хотя хуже администрируется. Так нет, Минфин принял в самом радикальном варианте одноставочный налог.
       — Но правительственный вариант Налогового кодекса, подготовленный замминистра финансов Шаталовым и уже внесенный в Думу, ничего такого не содержит.
       — Сейчас объясню. Налоговый кодекс был внесен в Думу в марте в варианте довольно компромиссном, он предполагал трехлетний период отмены оборотных налогов, сохранение двухставочной системы подоходного налога. Сейчас мы договорились все это упразднить за один год. С 1 января 2001 года у нас вводится одноставочный подоходный налог и отменяются оборотные налоги. Изменения в Налоговый кодекс будут довноситься в Думу при помощи поправок. На этом основан проект бюджета на 2001 год! Иначе это можно было считать мечтаниями. Теперь степень вероятности выполнения нашей налоговой реформы сильно приближается к 100 процентам.
       — Говорят, недовольный Касьянов вносит правки в вашу программу: например, он не согласен с вашим прогнозом 10-процентного роста экономики в год. Говорят также, что не согласен он под влиянием Маслюкова.
       — Я не знаю, читает ли Касьянов Маслюкова. Знаю только, что такое чтение — занятие непоучительное и бесполезное.
       А касательно темпов роста, у нас с самого начала была и внутренняя дискуссия в Центре. Все хотят, чтобы рост был большой, потому что, когда задачи ставятся амбициозные, делается хотя бы что-то. Но тогда появляется риск, что вы построите социальную часть программы на прогнозе больших темпов роста (а значит, большой налоговой базе и большом бюджете), а этого вдруг по каким-то причинам не будет. И тогда вся социальная часть программы просядет. Поэтому мы сами вели дело к тому, чтобы немного снизить планку ради консерватизма расчетов. А Касьянов и Минфин, конечно, обладают серьезной информацией о реальном положении дел, их полезно слушать.
       — На какой цифре промышленного роста в год вы сошлись с Касьяновым?
       — Сошлись на прогнозной цифре 5,5 процента годового роста в среднем за десятилетие. Нельзя исключать, что рост будет и больше, мы просто не знаем, насколько значительные ресурсы высвободятся в бизнесе, когда мы снимем избыточный груз регулирования.
       Но нельзя допустить, чтобы социальные программы рассчитывались по завышенным прогнозам. Потому что экономист-то рискует только одним: он может не получить Нобелевскую премию по экономике, что тяжело, но пережить можно. А пенсионеры рискуют своим физическим существованием.
       
       Наши точки роста,
       согласно Улюкаеву, будут, как в западных экономиках: предпринимательская активность, рост инвестиций и снижение утечки капитала.
       — Помимо снятия с бизнеса нагрузки излишнего регулирования и либерализации налогового поля, какие точки роста экономики названы в вашей программе?
       — Первое и главное — это, конечно, предпринимательская активность, связанная с либерализацией.
       Второе. Рост бывает спросовый и инвестиционный. Нам нужен рост инвестиционный, потому что стране необходимо обновлять основные фонды устаревших предприятий (а для этого нужны инвестиции). При инвестиционном росте ключевой показатель — это деление ВВП на накопление и потребление. Само по себе деление у нас неплохое: 26–28 процентов накопления — это нормально. Вот внутри этого накопления у нас плохо: 15–16 процентов ВВП инвестируются в основной капитал, а остальные 10 с лишним процентов ВВП — чистая утечка капитала. Это очень много. Отсюда необходимость проведения широкого спектра мер по улучшению инвестиционного климата, чтобы производители не вывозили заработанные деньги, а вкладывали их в производство. Тогда мы за десятилетие сможем постепенно поднять уровень инвестиций в основной капитал с 15 процентов ВВП до 23–25 процентов, существенно снизив утечку капитала.
       Третье. Поддержать издержки производителей на сравнительно невысоком уровне. Отсюда необходимость реформирования естественных монополий, контроля за тарифами, необходимость общего антимонопольного регулирования в экономике.
       — Государство будет иметь собственный инвестиционный бюджет, то есть кредитовать милые ему предприятия и отрасли?
       — Вообще-то, государство, по определению, является неэффективным кредитором, собственником, заемщиком и предпринимателем. Частники во всех этих сферах эффективнее, потому что они управляют своими кровными деньгами, а чиновник — казенными. Но если кому-то невтерпеж помогать нашей авиационной или судостроительной промышленности, то дайте живых бюджетных денег и проследите за их использованием. Ни в коем случае не надо давать налоговых и таможенных льгот! Это неконтролируемое воровство. Но мы не исключаем государственных инвестиций, и даже приветствуем их в случае с построением инфраструктуры, например с дорожным строительством.
       
       Тайна
       Улюкаев скрывает, будет ли Центр стратегических разработок лоббировать отставку нелиберальных чиновников или предлагать ликвидировать Минтоп.
       — Улучшение инвестиционного климата предполагает в том числе проведение правовой реформы. Это реально — озаботить спецслужбы проблематикой экономического роста?
       — Действительно, самое большое количество трудностей будет там, где ты выходишь за пределы собственно экономики. Главное в инвестиционном климате — это действительно правоприменение. Я дам кредит только тогда, когда уверен, что закон будет на моей стороне в случае немотивированного поведения заемщика. Если этого нет, если правовая система не работает, то я не могу представить, как себя поведет мой заемщик, когда придет время отдавать деньги. Поэтому при слабом правоприменении бизнес не развивается. Необходимо укрепление суда и укрепление исполнения решений суда. У Путина, по моим ощущениям, есть желание укреплять легальную систему.
       — Центр стратегических разработок влиял на кадровые решения в правительстве? Ясно было, что Калюжный, Геращенко или Шаповальянц непригодны для осуществления либеральных реформ.
       — Вы знаете, проблема не только в кадрах, но и в функциях ведомств. Поведение чиновников во многом ролевое. Независимому эксперту легко быть реформатором. Но сел он в министерское кресло, и у него с каждым днем реформаторских идей все меньше, а текучки все больше. Никуда тут не денешься от ролевого поведения. И я вам сейчас про реформы говорю, говорю... А посади меня сейчас в кресло министра и заставь исполнять его функции, и я начну вести себя сходным образом.
       — И все-таки поведение Чубайса и Калюжного различалось.
       — Различалось, конечно. Но все равно главное — пересмотр функций министерств. Министерства должны получить ясные очертания своей ответственности: одно занимается контролем за соблюдением нормативных актов, другое — управлением госимуществом... Тогда выстроится природа кабинета, тогда министры будут принимать решения и за это в полной мере отвечать. Потому что у нас ведь министры решений-то не принимают. Есть вице-премьеры, с которыми все согласовывается.
       А уже потом, на уровне отрегулированного кабинета, важны персоналии. Неплохо, чтобы разработчики сами реализовывали свои программы. Одно дело, когда разработчик написал что-то хорошее, красивое и ушел. А потом говорит: ах, меня исказили эти глупые чиновники! Другое дело, когда на разработчиках лежит определенная ответственность за реализацию их предложений. Отсюда плодотворный вариант: делать все в соавторстве с чиновниками, вовлечь их в этот процесс, доказать им зависимость их карьеры от их участия в реформировании отраслей. Не должны высоколобые интеллектуалы писать что-то, а серые мышата чиновники бежать это исполнять. Такое обращение им, конечно, претит.
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera