Сюжеты

БЕСШАБАШНЫЙ ХУДОЖНИК С БЛАГИМИ НАМЕРЕНИЯМИ

Этот материал вышел в № 37 от 29 Мая 2000 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

Таков коллективный телепортрет провинции На наших центральных каналах уйма программ о разных странах — о жителях Нью-Йорка или об обитателях экзотических островов. Есть прелестная программа «Путешествия натуралиста» — о зоопарках, есть...


Таков коллективный телепортрет провинции
       
       На наших центральных каналах уйма программ о разных странах — о жителях Нью-Йорка или об обитателях экзотических островов. Есть прелестная программа «Путешествия натуралиста» — о зоопарках, есть «Непутевые заметки» Дмитрия Крылова. Был даже потрясающий английский цикл об исчезающих племенах. Но наименее знакомая для зрителей территория — Россия
       
       В некоторых странах один из национальных каналов целиком отдается лучшим провинциальным телестудиям. У нас такого нет. Общее телепространство могло бы объединить страну хотя бы в эфире. Но сегодня это пространство — лоскутное. Каждая небольшая телекомпания — остров. Единственная возможность увидеть российское телевидение в масштабе страны — фестивали региональных программ.
       В мае прошел пятый конкурс региональных телекомпаний «Вся Россия». К обычным номинациям — информационным, просветительским, развлекательным — добавился в этом году «Телевизионный портрет» с коротким пояснением: «в любом жанре».
       Может, именно из-за жанровой свободы ошеломленное жюри получило больше всего работ по этой номинации — 85 портретов. Целая галерея. Как будто оператор сделал наезд с общего плана на крупный и, медленно поворачивая камеру, повел ее по лицам.
       Жил-был человек Николай Емельянов («Жил-был», Пермь). Обустраивал всех, кто попадал в его орбиту. Сочетание безмерной доброты с толковостью и энергией — случай уникальный, как комбинация покоя и воли. Сын Николая подружился с детдомовцем, которого сначала пригласили к себе в гости на лето, потом насовсем, а затем и еще четверых его братьев. Вместе со своими детьми — восемь. Приютил и бомжа, который уже шесть лет живет в деревне, не пьет, работает, а если в город его вывезти — пропадет. Еще строит себе дом русский беженец из Киргизии. «Меня спрашивают: зачем, Коля, посторонних сюда? Ну человек же! Ни кола ни двора. Опять же деревня развивается... Я ничего не изобретаю. Вот моя земля — пять гектаров. Если на ней у меня крепкая Россия будет — я свою задачу выполнил».
       Николай всерьез задумался о том, как будут растить своих будущих детей его еще не подросшие ребятишки. Даже выстроил небольшой стадион в расчете не только на этих восьмерых, а и на их потомство.
       Фильм этот не о благих помыслах, которыми переполнен каждый из нас, а о том, что реально успел сделать этот просто сказочный человек... И чего не успел. В эпилоге мы узнаем, почему изображение — черно-белое. После съемки и года не прошло, как умер Николай. От инфаркта. Сердце не выдержало. Слишком, видно, хорош был для этого мира...
       Весь фильм сделан деликатно, закадровый текст минимален, но в конце авторы неловко попытались утешить, может быть, и самих себя: «Но остались дети, осталась земля, которой он так дорожил, и осталась память»...
       Вот если бы фильм стал прологом будущей акции — наиболее состоятельные из зрителей помогли бы деревне Никитянке, которую не успел возродить Николай Емельянов, помогли бы его вдове, на руках которой — восемь душ... Такое под силу лишь телевидению.
       Еще один русский характер — бесшабашный, удалой, обаятельный и сердечный. Да и красавец. И силач. И с юмором — ну неотразим. («Наши», Новосибирск.) Не кривя душой Владимир Новинчанов признается: «Я украсил своим выступлением чемпионат». А чего стесняться — нашел ту профессию, где может всерьез отстоять себя, — карате! Создал в ней лихой стиль, сокрушительную технику, эффектное и зрелищное направление, родившееся из уличных драк. 500 травм и переломов как будто только увеличивают азарт: «Кто не хочет падать, пусть идет в шашки играть».
       На своей родине, в маленьком городе Линёво, Владимир набрал команду — пятерых мальчишек из бедных семей и тренирует их вместе с двумя дочками — чемпионками мира по карате, вывозит на свои деньги на соревнования в Канны.
       Достойных, любопытных портретов было столько, что подрастерявшееся жюри, чтобы избежать жестокой несправедливости, отважно выдвинуло в финал вместо трех полагающихся работ целых восемь и вручило два главных приза, сэкономив на другой, не столь урожайной, номинации — «Телевизионный фильм». Здесь призовой удачи не нашлось.
       Кино — продукт стратегический, с запасом эстетической прочности. В отличие от передач телефильмы требуют больших затрат времени, пленки, монтажа, денег. За последние 10 лет в стране фактически не осталось ни одного объединения телефильмов. Поразительно, что телефильмы в провинции все-таки продолжают снимать.
       «Ностальгия о Горького, 22» (Екатеринбург) — групповой портрет сообщества художников — собратьев по ремеслу, приятелей и собутыльников, всех, кто жил и приходил на Горького, 22. Деревянный дом из нежилого фонда выделен был поначалу вроде бы под мастерскую. Постепенно дом превратился в коммуну, где, ища родные души, теснились друг к другу, влюблялись в чужих жен, рожали, воспитывали детей с другими отцами, искренне восхищались талантами, создавали свой мир... «Каши наваришь, картошки, если кто привезет, особенно осенью хорошо было... В общем-то хватало».
       Андеграунд — содружество, державшее на плаву многие таланты в самые застойные семидесятые. Хотя все равно иные не выдерживали, погибали, сгорали, уходили до срока в настоящий андеграунд — под землю. Иногда добровольно.
       Большинство присланных телепортретов — о людях искусства: художниках, актерах, музыкантах.
       Герои двух фильмов, получивших основные призы, — художники, а снимать изобразительное искусство — отдельный труднейший жанр, многим, даже замечательным операторам, не дающийся.
       «Странник. ХХ век. Художник Сергей Орлов» (Ижевск, Л.Вахитов). Странник — от слова «странный». Все в этом безумно красивом фильме происходит в системе координат героя. Размыта граница между миром работ художника и миром, созданным режиссером и оператором. И возникает образ человека, уверенного, что если бы в Ижевск привезли хоть один шедевр, например «Джоконду», все бы в городе изменилось — такое сильное поле у гениальной живописи. «Я постоянно хочу вспомнить себя до рождения и узнать себя после жизни, сомкнуть эти два конца. Искусство воплощает трагедию — человек рождается один на один с миром и так же в одиночку уходит. Особенно неверующие это ощущают. Как люди так живут, почему со страху-то не умирают?»
       Бывают у телевизионщиков удачи, возникшие благодаря материалу — фактурности и артистизму героя. Бывает же заслуга решительно авторская. Сюжет из самарской программы «Отражение» — «Театр одного вахтера» — как раз такой вариант. Разыгрывая моноспектакль по пьесе «Без пропуска не пущать», вахтер саратовского театра Игнатьич не умаляет своих талантов: «Я сильный был бы трагик. Я могу до слез людей доводить, до трепета». После показа Игнатьич проснулся знаменитым в своем городе. Теперь он — звезда.
       С исчезновением государственного бюджета из центральных каналов почти ушла культура. Но каким-то непонятным образом она остается в провинции. В погоне за счастьем, говорят, важна не скорость, а направление. Столица лидирует в скорости, а направление, ведущее к счастью, — все же в лучших программах регионалов.
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera