Сюжеты

ЗА МЕНЯ СО МНОЙ ВОЮЮТ

Этот материал вышел в № 38 от 01 Июня 2000 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

 

Не странное ли дело? В течение каких-то ста лет (а что такое сто лет в масштабах вечности? Мгновение...) этот народ подвергся полной депортации (в результате половина нации вымерла) и двум разрушительным войнам с перерывом в три года. И —...


       
       Не странное ли дело? В течение каких-то ста лет (а что такое сто лет в масштабах вечности? Мгновение...) этот народ подвергся полной депортации (в результате половина нации вымерла) и двум разрушительным войнам с перерывом в три года. И — верите ли! — все еще умудряется жить. И даже воевать. И рожать детей. Для новых войн?
       Похоже, в результате всех катаклизмов, выпавших на долю чеченского народа, которому уже несколько веков не дают дойти до миллионной численности, мы получили универсальную нацию, которую невозможно победить.
       Нацию, способную выживать в любых нечеловеческих условиях

       

  
       Печка-буржуйка — чудо цивилизации
       Знаете, о чем мечтают люди, живущие на войне? Не о мире. О мире здесь не думают — чтобы не сойти с ума. Мечтают о тепле. Точнее, о жарко натопленной печке.
       Осенью, перед самой войной, когда еще не конфликтующие между собой Чубайс и Вяхирев дружно отключили в Чечне свет и газ, самым ходовым товаром на грозненском рынке стали самодельные печки-буржуйки. Все, кто планировал пережить суровую во всех отношениях зиму в Грозном, спешно приобретали эти тяжеловесные очаги тепла. Я сначала свысока смотрела на соседей — обладателей этих чугунных толстушек. Мне подарили изящную гуманитарную печку испанского производства. С алюминиевыми боками и чудесным ухватом для горячей посуды. Увы, мое чудо цивилизации не выдержало конкуренции с самопальными чеченскими конструкциями: испанская печь хороша на природе, а в доме можно задохнуться в дыму. Так до сих пор и стоит, то ли украшая, то ли дополнительно уродуя полуразбитую квартиру.
       С наступлением весны, когда люди вылезли из подвалов и начали заново осваивать сохранившиеся квартиры, актуальность буржуек несколько снизилась. Сегодня в Грозном более популярны «керосинки». Это такие маленькие, весьма удобные устройства, рассчитанные либо на чайник, либо на небольшую кастрюльку. Для подогрева гуманитарной тушенки вполне пригодны.
       Те, кто не имеет ни «керосинки», ни «буржуйки», обходятся более примитивными средствами. На пару кирпичей кладут чугунную решетку от газовой плиты, под ней разводят костер. Старейшая чеченская актриса, заслуженная артистка РСФСР Нелли Хаджиева готовит себе еду именно так. Прямо в подъезде, на площадке перед своей квартирой, черными от копоти руками с обломанными ногтями (удивительная одухотворенность и ухоженность этих рук когда-то восхищали публику) по нескольку раз в день она разжигает костер.
       
       Почему сажают людей и запрещают сажать кукурузу
       Сегодня в Чечне можно купить практически все. Весь вопрос в том, на что купить. Ананасов я, правда, пока еще не видела, а бананов — завались. Такое впечатление, что они — основная сельскохозяйственная культура в этой республике.
       Цены по сравнению с московскими просто божеские. Только здесь, в отличие от москвичей, зарплату не видели давным-давно. И все же откуда-то ведь деньги берутся, если исходить из того, что спрос рождает предложение?
       Во все времена основным источником дохода для основной массы чеченцев было натуральное хозяйство. Тот факт, что Чечня, в общем-то, не урбанизированный регион, накладывал отпечаток и на образ жизни, и на систему ценностей. Крупных городов здесь раз-два и обчелся. Тот же Грозный, Гудермес, Аргун. Все остальное — сельская местность. Прогремевшие на весь мир Комсомольское, Катыр-Юрт, Самашки, то и дело называемые в прессе городами, на самом деле небольшие села с чисто патриархальным укладом. А Бамут — так вообще несколько десятков домов, разбросанных по сопкам, даже улиц там нет, не то что небоскребов.
       Практически каждая семья содержит скотину, имеет свой приусадебный участок. В результате очередного удара федеральных сил гибнут целые стада и отары. В Катыр-Юрте и Комсомольском целые поля были усеяны трупами животных. Тоже своего рода террористы.
       Еще одна характерная для сегодняшней Чечни сельхоз особенность: военные комендатуры запретили жителям сеять кукурузу на приусадебных участках, в ней, мол, могут прятаться боевики. Предупредили, что «в случае невыполнения данного предписания по огородам (именно так, — цитирую) будут наноситься авиаудары».
       Трагизм ситуации в том, что именно кукуруза — и вовсе не по Хрущеву — испокон веков является главной сельскохозяйственной культурой в Чечне. Кукурузная мука — основная еда чеченцев. Просто потому, что кукуруза здесь хорошо растет, а блюда из нее готовятся быстрее и хранятся намного дольше.
       В том, что военные выполнят свою угрозу, нет никаких сомнений. Летом 95-го еще зеленые поля пшеницы у Самашек были уничтожены по той же причине: в них могут скрываться боевики.
       А кукурузу в Чечне все равно сажают, в этом я лично убедилась.
  
       Источники доходов
       Так все-таки откуда берутся деньги?
       Во-первых, основной массе населения помогают родственники, живущие за пределами Чечни. Если кто-то из семьи (а семьи в Чечне традиционно многодетные) устраивается на работу или удачлив в бизнесе, то он автоматически становится ответственным за тех, кто остается дома. Очень важно, чтобы дом, пусть и разрушенный, не пустовал, чтобы в нем продолжалась жизнь. Самое страшное проклятие здесь звучит так: пусть твой дом станет пустым. Дом — это свято, это культ. Вот почему тот, кто преуспевает вдалеке от родного дома, обязан заботиться о тех, кто в нем остается.
       Еще один источник доходов — это поиск и реализация цветного металла. Возможно, многих в России, да и в самой Чечне, такой способ заработка шокирует, но не спешите осуждать этих людей. В условиях, когда нет никакой возможности устроиться на работу, когда разрушено жилье, а на новое надежды призрачны, продажа нескольких килограммов алюминия или меди становится для многих едва ли не единственной возможностью заработать деньги. Этим бизнесом занимаются в основном дети. Целыми днями они рыскают по руинам с кусочками магнита в руках и огромными мешками за плечами. Десятилетний Увайс Мусаев из Самашек объяснял мне, неразумной, как распознавать алюминий среди других металлов: оказывается, он не липнет к магниту. Вот уж действительно, свои университеты дети Чечни получают не за школьной партой. Да и на уроках физики такому вряд ли научат.
       
       «Гуманитарка»
       Отношение к «гуманитарке», как и ко всему, что связано с войной, в Чечне двоякое. Кто-то от нее принципиально отказывается, презрительно называя «подачкой России», кто-то готов передраться в очереди за лишний килограмм крупы.
       Активно ходят слухи, что «гуманитарку», поступающую по линии различных российских спецслужб и организаций, нельзя есть, вроде бы к продуктам примешаны специальные пищевые добавки, вызывающие раковые заболевания, а в одежде используются материалы, вызывающие бездетность. В мечетях некоторых сел не только в Чечне, но и в Ингушетии объявлен запрет на употребление в пищу тушенки российского производства: в ней якобы содержится свинина в каком-то там процентном соотношении. Наибольшей популярностью пользуются гуманитарные коробки с набором продуктов и предметов гигиены, поступающие из ближневосточных стран — уж здесь-то наверняка свининой и не пахнет.
       
       Червонец за пистолет
       То, что через многочисленные блокпосты на территории Чечни практически невозможно проехать бесплатно, — ни для кого не секрет. Даже в России. Ставки на постах разные, на приграничных соответственно больше.
       Самый дорогой блокпост — знаменитый «Кавказ-1» на границе с Ингушетией. В обычные дни проезд через этот пост обходится: если нет очередей — 30 рублей, в объезд очереди — 50 рублей. В дни праздников или в особенно напряженные в военном отношении дни (очередные нападения на колонну либо «спецоперация» в близлежащих селах) «Кавказ-1» обычно закрывают, но не для всех. Опять же за 50—100 рублей даже самый строгий запрет можно снять. Деньги деликатно вкладывают в документы, которые проверяют на всех без исключения постах.
       Однажды мне пришлось быть свидетельницей особенно дотошного досмотра автомобиля. Частник, подвозивший меня из Чечни в Ингушетию, не вложил в паспорт «тридцатник». Рыжебородый омоновец, бегло проверив документы, улыбаясь, сказал: «А вот здесь должен быть подарок от чистого сердца».
       — А зачем? У меня все в порядке, — ответил водитель.
       — А это мы сейчас проверим, — недовольно буркнул омоновец и открыл багажник. Обследовав пустой багажник, боец убедился, что у водителя имеются: брызговики, аптечка со жгутом и набором медикаментов, запасное колесо и даже почему-то солнцезащитные очки!
       — Неужели у вас и огнетушитель есть? В первый раз вижу здесь машину с огнетушителем, — омоновец не выдержал и рассмеялся.
       В другой раз на том же посту на моих глазах страж порядка клянчил полтинник на сигареты у старика-таксиста, никак не соглашаясь на десятку.
       — Зачем мне твоя десятка, я сигареты в день на полтинник курю, «Ротманс», слыхал про такие, — омоновец улыбался совершенно невинно.
       — У себя дома ты тоже на 50 рублей курил? — спросил таксист.
       — Не-е, дедуля, дома я «Нашу марку» курю. Но это не твое дело. Стой, пока не сделаю знак, жмот ты старый!
       Беседа эта (как и многие подобные с другими действующими лицами), заметьте, происходит на глазах не меньше десятка людей.
       9 Мая, в самый что ни на есть праздничный день, когда во всех телевизионных новостях сообщалось, что в связи с праздником в Чечне ужесточен контрольно-пропускной режим, что все машины и автобусы, следующие через республику, тщательнейшим образом досматриваются, мне довелось проехать до самого Урус-Мартана в старенькой «шестерке», в бардачке которой лежал самый настоящий пистолет. То ли водитель оказался любителем чрезмерно острых ощущений, то ли действительно у него на постах были могущественные покровители, но только начиная от «Кавказа-1» до Урус-Мартана, буквально напичканного федеральными войсками, нас останавливали шесть раз, и на каждом посту он вкладывал в свои бумаги по червонцу, и ни один военный даже не подумал досматривать машину.
       О содержании бардачка нашего сумасшедшего водителя я и мои случайные попутчицы узнали только в Урус-Мартане. Оказалось, что весь этот «фокус» был предназначен для меня: «А теперь напишите, как Басаев сумел добраться до Буденновска. И сможет добраться еще раз, если захочет».
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera