Сюжеты

Татьяна ДРУБИЧ: ЗЛО — ЭТО НЕ РЕАЛИЗОВАННОЕ ДОБРО

Этот материал вышел в № 39 от 05 Июня 2000 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

ЗЛО — ЭТО НЕ РЕАЛИЗОВАННОЕ ДОБРО В последнее время у Друбич стало хватать времени на себя. К сожалению «Надо бы отшучиваться, а я всерьез, поэтому и не получается гладко», — скажет Таня по ходу разговора, больше похожего на общий поиск...


ЗЛО — ЭТО НЕ РЕАЛИЗОВАННОЕ ДОБРО
В последнее время у Друбич стало хватать времени на себя. К сожалению
       

  
       «Надо бы отшучиваться, а я всерьез, поэтому и не получается гладко», — скажет Таня по ходу разговора, больше похожего на общий поиск вслух призрачных истин.
       Договаривались об интервью, но после двух с половиной часового разговора с удивлением обнаружила, что я, пожалуй, впервые говорила о себе в той же мере, в какой расспрашивала. Даже вопросы больше задавала личные. Не в смысле про личную жизнь, а волнующие лично меня. Откуда вдруг возникла во мне эта потребность рассказать ей о собственных ощущениях, понять хотя с трудом, но можно. Как у любого человека этого поколения, выросшего на «Ста днях после детства», «Спасателе», «Избранных», у меня сложилась обманчивая иллюзия давнего присутствия в моей жизни ее, ТАТЬЯНЫ ДРУБИЧ. Труднее понять, откуда в ней эта потребность слушать.
       Наверное, в иной жизни она могла бы стать блестящим психоаналитиком. У нее редкий дар слышать. И невозможно определить, что это — профессиональное умение врача выслушивать больного, человеческая сущность, все вместе? Прежде я никак не могла себе представить ее на приеме в поликлинике — как могли пациенты рассказывать ей, прекрасной и неземной, про свои вполне земные болячки?! После разговора поняла — не могли не рассказать!

       Перед этой встречей на ее неофициальном интернетовском сайте, созданном одним из поклонников, нашла странное эссе даже не о ней, а о человеке и его наваждении, принимающем образ Татьяны Друбич. С этого и начался разговор, с темы параллельной жизни человека и его публичного образа. Как наличие невольного публичного двойника влияет на жизнь реальной Татьяны ДРУБИЧ?
       
       — Мешает и не нравится. Экран — навязчивая история, если ты приносимой им публичности не хочешь. Люди по природе разные. Я, наверное, скрытная. А может, стала такой из-за этой самой публичности. Впрочем, она раздражает по-разному. История, о которой вы, Лена, говорите, — про «мистическую охоту на
       Т. Д.» — ничего общего со мной не имеет, это история написавшего ее человека. Ведь Интернет не только изменил наше сознание и бытие, но и спровоцировал на самовыражение любого человека. Интернет так опрозрачнил человека, что сделал его нечеловечески доступным. С этим надо, видимо, примириться. А вот примириться с опубликованными интервью, которых я не давала, читать свою псевдопрямую речь невозможно, хочется — и когда-нибудь это сделаю — убить такого журналиста. У меня уже есть на примете несколько.
       — Меня удивило, что вы в свое время появились в «Женских историях» Оксаны Пушкиной.
       — И меня удивило. Правда, передачу я до конца так и не досмотрела. Не смогла от неожиданности. Оксана, безусловно, человек профессиональный, но специфика ее телевизионного искусства требует жертв.
       Таня говорит, что в кино ничего особенного не играла, просто была собой в предполагаемых обстоятельствах. Такой ее увидел когда-то Соловьев.
       — По сравнению с Татьяной Самойловой или Роми Шнайдер я действительно ничего не сыграла. Как, впрочем, многие. Просто дело в том, что люди, которым я нравлюсь на экране, — это приличные люди (смеется). И это не пристрастие к хорошей или плохой актрисе. Тут что-то другое. Опознание своего и чужого, то есть самое главное. Но я чувствую и безошибочно могу угадать человека, который никогда со мной даже не заговорит. Я для него пустое место, хорошенькая артистка, удачно вышедшая замуж. И все они по-своему правы.
       Некая параллельность бытия, хотя и в несколько утрированной форме, присутствует в ее героине в фильме «Привет, дуралеи!». Не случайно Рязанов хотел снимать в этой роли Ирен Жакоб, которая после фильма Кислевского словно пронизана темой параллельности жизни, вечной попыткой осознать возможность иной судьбы. И когда француженка сниматься не смогла, в качестве русской замены Рязанов выбрал именно Друбич.
       Спрашиваю Таню о развилках судьбы. Задумывается ли она над тем, «что было бы, если бы не...» Не попала в 12 лет на съемочную площадку, не снялась в «Ста днях...», не пошла бы в медицинский, не встретила Соловьева в 14 лет, не рассталась бы с ним в 30...

       — Конечно, задумываюсь, как всякий нормальный человек. Развилка — это возможность выбора. Все зависит от душевной зрелости. Сначала ты рождаешься таким, как есть, а потом становишься, каков есть. В моем поколении вариантов было не так много. И все прожили как бы не свои жизни. Рисковали только отъезжающие и попавшие в Афган. Мой «двойственный» вариант кажется самым эффектным. Кино и медицина дали мне такой объем жизни, который был бы недоступен в случае однозначного выбора. Но и за это надо платить. Из-за кино я по-настоящему не реализовалась как врач, а в этом я чувствую свои истинные, даже природные способности. Мои друзья все уехали, работают врачами в Америке, в разных странах. Я застряла из-за кино. Обман был, что это — жизнь. И, казалось, нормальная. Сейчас это чувство пропало. Счастье, что я не бросила медицину. А вообще теперь мало что изменилось, потому что понимание судьбы подменяет или успешная карьера, или способность заработать. А судьба — она у мальчиков, погибших в Чечне или выбравшихся оттуда. Все одновременно очень просто и очень сложно. После Путина, которого, как бильярдный шар в лузу забили, я про судьбу перестала понимать. Единственное, что я знаю точно: если бы мой папа не умер, когда мне было 17 лет, моя жизнь сложилась бы иначе.
       Она несколько лет не проявлялась публично. Потом было несколько ее интервью по большей части в глянцевых журналах и в женской телепрограмме, из которых напрашивался вывод, что Друбич — редкий пример того, что и человек, бывший воплощением всей прелести былого, смог найти свое место в жизни, построенной совсем по другим правилам. В интервью перечислялись приметы новой успешности: Друбич — глава представительства немецкой фирмы, Друбич за рулем дорогой машины, Друбич строит дом в Жуковке... А мне хотелось спросить: она ли это или снова созданный медиа параллельный образ, имеющий мало общего с каждодневной работой души?
       — Когда это новое время началось, жить стало неприятнее, но проще. Потом приятнее (в смысле потребления), но стыдно. Наша жизнь, как кто-то удачно сказал, похожа на завязавшего алкоголика. Ощущение, что мы завязали, но скучаем по тому состоянию, когда пили. Мы умели жить без денег, а с деньгами стали теми, кто мы есть на самом деле. Большей частью безжалостными жлобами. Раньше казалось: все плохо, а люди хорошие, жить им кто-то не дает. Оказалось, не кто-то — мы сами. Порода у нас человеческая такая. Поэтому стараюсь жить максимально независимо и замкнуто. Поэтому и стала заниматься предпринимательством, иначе пришлось бы жить по навязанным правилам. А так — выбираю я. И отвечаю тоже я.
       Спрашиваю: был ли у нее день, когда она, проснувшись утром, не знала, чем кормить ребенка, где работать, как жить?
       — У каждого бывает край. По сравнению с испытаниями других он может показаться несерьезным. Но это не меняет сути. И у меня было всякое. Но я никогда не хотела зависимости. И это жуткая гибельная черта для женщины.
       — У вас нет той спины, за которой «как за каменной стеной».
       — Нет никакой спины. Я крайняя.
       Этот крест умных женщин — всегда искать надежную стену и в итоге оказываться сильнее, казалось бы, обретенной стены. Может, от этого креста та надломленность, которую не скрыть в самых отретушированных портретах женщин уходящего века — от Веры Холодной, с которой Таню почему-то так любят сравнивать журналисты, до нее самой, глядящей со ставших классикой кадров Соловьева и Лебешева и с портретов Валерия Плотникова. Глаза (да простится мне еще одна банальность) выдают. Надлом ни за кринолином, ни за тусовочным прикидом не скрыть.
       — Мы все надломлены и сами себя гробим дальше. Только что всем городом похоронили Собчака и тут же выбрали Яковлева. Мы и себя точно так же «выбираем».
       Если мы все проживаем не свои жизни, то какие они, наши? Какой была бы настоящая жизнь Татьяны Друбич, отличная от теперешней? Таня начинает отвечать, что не хотела бы взаимодействовать со многими людьми, постоянно общаться с которыми заставляет эта «не своя» жизнь, но вдруг резко сама себя перебивает:
       — Если б я могла, я бы в космос улетела, клянусь! Купила бы билет и улетела! Начались разговоры о коммерческих полетах, и я встрепенулась, вот бы здорово. Я даже позавидовала Оле Кабо, когда ее готовили к полету. Может, это иллюзия, но только вырвавшись из этого пространства и вернувшись, можно что-то важное понять в себе и выбрать для себя.
       И, словно услышав эти слова, зашедший через несколько минут редактор приносит сувенир — календарь со снимками, сделанными на орбите обозревателем «Новой газеты» Юрием Батуриным, когда-то сорвавшимся в космос примерно с тем же посылом.
       — А в кино перспективы сейчас есть?
       — Перспектив никаких. С «Тургеневым» ничего не вышло. Не нашлось денег. Фильм «Москва» все строится. Несколько лет. На НТВ медицинская программа у меня, к сожалению, не получилась.
       Так, легко и грустно зачеркивая собственное кинематографическое настоящее, Друбич с увлечением рассказывает о новом фильме, который снял Сергей Соловьев и — что кажется невероятным — спродюсировал Никита Михалков.
       — Сережа снял изумительную картину «Нежный возраст» — про поколение, которому было пятнадцать, когда началась «новая жизнь». На них, по сути, отыгрались. Но картина как раз о выборе, о котором мы с вами, Лена, и говорим. Это последние советские пионеры в постсоветской рыночной реальности: от умирающих от передозировки до цветущих директоров супермаркетов и добровольцев в Чечню. Такая энциклопедия русской жизни. Сережа снял своего сына Митю, это история почти про его жизнь. Сережа не скрывает, что привязан к близким людям и хочет с ними работать.
       — А Ане он не предлагает сниматься?
       — Она снималась в «Черной розе» и в «Доме под звездным небом». Сейчас не хочет категорически. Анино поколение — первое свободное, непионерское, оно умеет выбирать, и ничего не боится. Но в нем тем не менее еще достаточно инфантильности. Вообще им с нами повезло. Между мной и родителями всегда была огромная дистанция, они жили своей взрослой жизнью, не соединимой с моей. Они и одевались по-взрослому, и ощущали себя большими, я не могу представить свою маму в джинсах. А мы с Аней слушаем одну и ту же музыку, практически одинаково одеваемся.
       — Кем вам легче быть сегодня: мамой или дочкой?
       — Мне легко быть матерью. И дочкой тоже, стало быть, легко, когда сама мамой стала. Что бы ты в жизни ни делал, оценку себе ставишь на детях. И эту оценку не натянешь. Интересно было бы описать разные типы родительского эгоизма. Знаете, что рассказывают акушерки про теперешних рожениц? Как вы думаете, какой первый вопрос задают большинство женщин сразу после родов?
       Исходя из собственных ощущений, не могу предположить ничего, кроме: «Мальчик или девочка?» и «Все ли с ребенком в порядке?»
       — Теперь не о ребенке спрашивают, а волнуются: «Я порвалась?» Это даже не новая психология, а новая технология жизни. Все, что происходит с генетикой, с клонированием, очень изменит жизнь. Семья биологически становится не нужна. И выражение «нашли в капусте» теряет свой иносказательный смысл, превращаясь в виртуальную суперреальность.
       Таня говорит о том, что дети открывают все, в нас глубоко скрытое. «Не бывает такого, что человек хороший, только ребенок у него вырос плохой!» И если Таня считает, что оценку ставишь себе на детях, спрашиваю, какую оценку ставит она себе?
       — Очень высокую. Аня «красивая, как папа, и умная, как мама».
       — Чем занимается сейчас Аня?
       — Музыкой. Но я этого опасаюсь. Непонятно, что будет с музыкой в следующем веке. Сейчас котируется быстрая успешность во всем. Тем более на сцене. И успехи слишком легковесные, часто случайные. Какой-то спортивный образ жизни — все время надо выдавать результат. Иначе тебя «не будет», тебя потеряют по дороге.
       — Может, эта «спортивность» взялась в нашей жизни от того перелома, который все пережили, когда показалось, что можно только рвануть и в одночасье всего достичь?
       — А чего достичь? Это самый важный вопрос — чего именно достичь?! То ли естественно и последовательно развиваться в профессии, совершенствуя и собственную личность, и ремесло, то ли стремительно занять первое место и положить жизнь на то, чтобы его удержать.
       Она стыдится собственных интервью и портретов в роскошных журналах в то время, как в Чечне идет война. Но, преклоняясь перед этой удивительной совестливостью, глядя на дивный портрет, снятый Плотниковым в интерьерах Пушкинского дома, думаю, она все-таки не права. Должен же кто-то напоминать, что и в этом новом, глянцевом, но на редкость некрасивом мире есть красота.
       — Все модные атрибуты жизни, включая журналы, остаются провинциальными и вульгарными в нашем российском пространстве. Ну это ладно. Чувствуешь себя уродом и воспринимаешься всем миром как урод. Живешь с чувством вины. То за Афганистан, то за Чечню, то за свой хороший автомобиль, то за то, что хорошо живешь в проворовавшейся стране. Это чувство вины все время пытаешься компенсировать такими вот, например, интервью. А это еще хуже. Все как-то нечестно. Но здесь такие правила.
       Наверное, мы этой страной отравлены. Но остается надежда — не на возможность уехать, а на чувство космополитизма, которое наши дети должны впитать с нашим молоком. Чтобы не мучаться потом, уезжать или остаться, а просто не понимать смысла подобного вопроса. Чтобы уезжать и возвращаться по мере необходимости, не делая факт пересечения границы мерилом любви к родине.
       — Как это получается у Славы Полунина. Он делает то, что никто в мире не может, — преодолевает земную гравитацию и наше уродство.
       «Snow show» Полунина Таня называет даже не потрясением, а «просто счастьем».
       — На его спектакле что-то меняется, будто фея пролетела, и весь бомонд, собравшийся в «Новой опере», все VIP- гости стали просто людьми. Впервые с детства было чувство, что я пришла туда, где меня любят. Это было просто счастье! Ведь счастье человека исчисляется количеством любви, которое он получает от других. А Слава на своих спектаклях любит нас бескорыстно и щедро. И делает счастливыми.
       Спрашиваю, что еще в нынешней культурной жизни кажется ей значимым?
       — С одной стороны, культурная жизнь замещается политическими сюжетами, интригами и героями. С другой — как люди ходили в консерваторию, так и ходят. С третьей — мне кажется, необычный интерес московской интеллигенции к такому жанру, как детектив, к Акунину например, — проявление усталости всякого рода.
       — Таня, а способность любить с возрастом не теряется?
       — Способность любить, как талант, никуда не девается. Только предметов любви становится все меньше и меньше.
       — А времени для самой себя хватает?
       — В последнее время стало хватать, к сожалению. Плохая ситуация, когда времени хватает...
       Сейчас Таня больше занимается делами фирмы. Говорит, что нужно придумать какой-то баланс этой правильной деловой жизни, но баланс пока не находится. Мы предложили Татьяне перевести идею несостоявшейся телепрограммы о здоровье в газетную плоскость, вести рубрику в «Новой газете» — не только о медицине, о жизни вообще. Таня обещает подумать.
       — В юности человек мечтает, представляет, как жизнь сложится, но с годами люди все больше опасаются заглядывать вперед, представить себя в старости. Вам никогда не хотелось «заглянуть» в свою старость?

       — Старость жду даже с радостью. Это же наверняка новые впечатления и ощущения, зачем же от них отказываться. Наблюдаю за тем, как меняюсь с возрастом, и мне это нравится. Старость — это результат жизни, и она будет такой, какую жизнь я прожила.
       Она и дом строила немножко для того, чтобы в старости сидеть там в окружении внуков.
       — И правнуков !!!
       
       P.S.
       Послезавтра, 7 июня, у Тани день рождения. Мы Вас любим и поздравляем

       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera