Сюжеты

КОРПУС МИРОТВОРЦА

Этот материал вышел в № 39 от 05 Июня 2000 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

 

Джон-американец как спасательный круг российских беспризорников В Генштабе ...Генералы говорили о сиротах. О маленьких бродягах, которых армия желает усыновить: отправить в полки, казармы, в корпуса кадетов. «У Министерства обороны есть...


Джон-американец как спасательный круг российских беспризорников
       
       В Генштабе
       ...Генералы говорили о сиротах. О маленьких бродягах, которых армия желает усыновить: отправить в полки, казармы, в корпуса кадетов. «У Министерства обороны есть план работы с безнадзорными детьми и с трудными подростками (детская доктрина), — услышал я у карт Генштаба. — Вот план».
       О сироте в России не говорит только ленивый. И вот же из-за океана летят 6 млн долл. на помощь беспризорникам России. Задача — соединить чужие деньги и свои казармы.
       
       Приют «У Джона»
       ...В «Метрополь» вошли два журналиста. Пока один из них пытался овладеть машинкой для чистки обуви, другой поднялся по лестнице. Вернулся грустный: «Не хотят давать». Так мы искали деньги на приют. Мы — я и Джон Вароли, молодой американец.
       В то время денег еще было море (Агентство международного развития встало у финансовой трубы) — сотни миллионов пришли на новый рынок («сиротские» 6 млн — капля из того потока от дяди Сэма). Мы встречались в мексиканском баре. Джон подрабатывал за стойкой. Вечером шел на площадь трех вокзалов к бомжам.
       Конечно, странно, что университетский парень в Москве общается не с элитой общества, что дома рядом с набором одеколонов от «Chanel», от «Armani» стоит набор дезодорантов «от ВШЕЙ». Но бомжи и олигархи — две стороны одной медали, живущие не по закону за счет середины общества. У тех и у других нет нормального дома, им безразличны паспорта, гражданство.
       Вот персонаж вокзала — безногий дядя Вася. В любое время года он в шапке вроде папахи времен Чапая. «Видишь, — говорит мне дядя Вася в зале ожидания, — сижу без грошей. Сниму шапку — будут деньги». Покруче Копперфилда. Рассказывает, как доехать на электричках до Магадана бесплатно. Протягивает полстакана, подмигивает: «За Джона».
       В ногах у дяди Васи его жена Людмила, она больна туберкулезом. Рядом в пустом чемодане прыгает ребенок (Джон принес ему клубнику). «Бог послал на старость мне сынишку», — дядя Вася наливает еще полстакана.
       «Откуда у них дети?» — помню, удивился я. «А ты уверен, что эти дети — их?» — спросил Джон.
       Ему хотелось создать в Москве приют для маленьких бродяжек, взять их прямо с улицы. Затея оказалась безнадежной. Трудности возникли сразу, начиная с аренды помещения: в столице шла борьба за каждый метр. Затем пришли проблемы посложнее. За Джоном наблюдали на вокзалах. Угрожали, как мы догадывались, не без ведома охранников порядка. В то время уже у «Врачей без границ» разгромили медпункт на Павелецком вокзале. Погибла Лора, американка, певшая детишкам-даунам; убили после концерта в интернате, нашли в квартире, еще в пальто, с завернутой в чехол гитарой. Не всех иностранцев встречали тепло. На Джона попытались навесить ярлык торговца детьми.
       Страна переживала бум усыновления. Создавалось впечатление, что толпы иностранцев желают взять на воспитание наших малышей. Оживились интернаты: дети превратились в деньги. На рынок живого товара пришел посредник. Он не гнушался ничем: нередко под видом больных получали визу на выезд здоровые дети. Родня узнавала об исчезновении из приюта внучатого племянника, племянницы.
       Самой легкой добычей таких продавцов были дети бродяг-нелегалов. Какое свидетельство о рождении может быть у «сына» дяди Васи, когда сам «отец» не имеет документов вообще? Неучтенные детские души обналичивали через приют, потом конвертировали через фирму-посредницу и вывозили за границу...
       Словом, с приютом у Джона ничего не получилось. Но остался альбом фотографий детей. Где эти маленькие люди? Обычный жизненный маршрут у них один: приют — вокзал — тюрьма — вокзал и... «ящик» на вокзале — контейнер неопознанных покойников. Оттуда дорога в крематорий. Бомжи живут недолго.
       И все-таки Джон спас двоих.
       
       Погоня за детьми
       Той осенью в Москве был введен комендантский час. Впервые не имевших регистрацию насильно отправляли вон. Бомжей будто бы (по версии бродяг) омоновцы собрали у трех вокзалов в машины, вывезли и по дороге сбросили в реку, как котят. Опросы самих бомжей (им веры, правда, мало), милиционеров (им тоже веры нет), грузчиков, дежурных, начальников вокзалов (напуганных вопросом), буфетчиц, «бабочек ночных», сводки происшествий, списки утопленников в Яузе — ничто не подтвердило версию, но и не опровергло.
       Во всяком случае, у двоих — Васи и Вани, живущих на вокзале, — тогда пропали мать и отец. Джон носил им фрукты, давал деньги (свои). Затем старшего из братьев взяла с собой какая-то пара. Ее заметил дядя Вася, наш самый ценный информатор. Зачем ребенка взяли, куда увели? Бродяжий телефон нам сообщил: ваш мальчик стоит с плакатом «Я — сирота» у входа в «Интурист», живет в снимаемой квартире вместе с такими же детьми.
       Отстойник был в Лаврушинском — в квартире писателя, уехавшего за рубеж. Соседи подтвердили, что видели детей, а также сообщили, что жильцы работали в детдоме. Мы обзвонили интернаты, приюты и — нашли их место работы. Правда, бывшее. Воспитатели, оказывается, уволились, открыли свой «бизнес»: в дорогой квартире в престижном доме устраивали смотрины для иностранцев. Увы, мы не успели. Квартира уже была пуста, а наш Василий сбежал обратно на Павелецкий, где в зале ожидания в голодном обмороке лежал его братишка Ваня. Спустя полгода как-то позвонил Джону: «Привет, как ты, как дети?» — «Подонки... изнасиловали их». Тогда братишек Джон увел с вокзала. И пристроил в семью.
       
       Модель семьи
       В средней полосе России, в небольшом городе, в двух шагах от леса, стоит новый дом. Здесь проживают наши неофиты — братья, посланцы трех вокзалов. Они оказались в большом семействе беженцев из Казахстана, которым выделили землю, материалы, добавил денег Джон (точнее, фонд).
       Они сидели за столом все вместе: взрослые, их большие дети и дети новые. Хозяйка разливала суп. Две пары глаз, четыре уголька, следили за движением черпака. Прочь из памяти воспоминания о вокзале. У братьев отныне все иное: новые предметы — зеркала, ковры, цветы, новые привычки — чистить зубы например. Только что вернулись из леса: гречиха за оврагом, пруд, костер, печеная картошка, свет в окошке.
       — Со старшим все в порядке, — говорит хозяйка, — а с Ваней сложнее. Он молчун и попадает под влияние других, сосед-пьянчужка его все время гоняет в магазин.
       Приезжал отец. Выйдя на свободу, он пришел «домой» — на вокзал и обнаружил, что в зале ожидания его никто не ждет. Доброжелатели подсказали дорогу. Отец приехал в городок и потребовал вернуть мальчишек, хотя бы одного — «для работы». Исчез... Вернулся с девочкой, сестренкой мальчиков, предложил обмен: сестру — на Ваню. «Я чуть не сошла с ума от этого, но, слава богу, дети отказались ехать с ним».
       Мало того. Хозяйка и сама не спешила называться мамой двух братьев. К моему удивлению, она хотела бы отдать (!) ребят и взять новых — с пособием для детей-беженцев.
       Теперь ясно стало, почему с таким напряжением смотрели на меня из-за стола две пары глаз. Они решили, что я приехал на смотрины... «Привет от Джона!» — вижу, напряжение спало. «А у нас собака кормит кошку», — Ваня говорит...
       Спустя пять лет. Тот же дом у оврага. «Что Ваня? Все так же служит адъютантом у соседа?» — «Соседа больше нет». Бродяжки вытянулись, окрепли, ходят в школу. Письма пишут — «Москва, площадь трех вокзалов, отцу?». Пока не пишут.
       Хозяйка говорит о том же: что готова отдать их в кадетский корпус.
       
       Корпус «Of the street»
       — Николаич, честно, не могу понять, как он успел? — Приятели-офицеры рассуждали в кабинете начальника Санкт-Петербургского зенитно-ракетного училища кадетов о маленьком человеке в форме курсанта. Он стоял тут же и — плакал.
       Курсант был замечен по возвращении из самоволки. Бежал, успел переодеться за две минуты и все отрицал.
       Как будут жить здесь наши Ваня и Вася с вокзала?
       — Сиротам без поддержки трудно, — говорят преподаватели кадетов, офицеры-»афганцы». — Проблемы возникнут из-за неравенства. Не детей — отцов. Пожалуй, вернее было бы сделать отдельный корпус по типу царских военно-сиротских училищ, но... на такие прожекты денег нет.
       А шесть миллионов долларов из-за океана на помощь детям-сиротам России? Один из этих миллионов и перечислить бы на кадетский корпус миротворцев «Of the street» («С улицы»).
       ...Впрочем, представил — пройдут года, вновь спецбатальоны пойдут на убой. И в то время как сынки отцов начнут бежать от армии, смерть будет косить сирот.
       И все-таки никто не будет спорить, что американец Джон сохранил жизнь двум будущим защитникам Отечества. Как Россия распорядится их жизнью — другой вопрос.
       Мне же не дает покоя судьба сестренки...
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera