Сюжеты

Ирина ПЕТРОВСКАЯ: РАЗНИЦА МЕЖДУ ОСВЕЩЕНИЕМ И ПРОСВЕЩЕНИЕМ

Этот материал вышел в № 39 от 05 Июня 2000 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

 

РАЗНИЦА МЕЖДУ ОСВЕЩЕНИЕМ И ПРОСВЕЩЕНИЕМ Телевизионщики критиков не любят, точнее говоря, ненавидят. На любое критическое замечание в адрес их программы огрызаются: «Взяли бы да попробовали сами!» Ирина Петровская — дважды исключение....


РАЗНИЦА МЕЖДУ ОСВЕЩЕНИЕМ И ПРОСВЕЩЕНИЕМ
       
       Телевизионщики критиков не любят, точнее говоря, ненавидят. На любое критическое замечание в адрес их программы огрызаются: «Взяли бы да попробовали сами!» Ирина Петровская — дважды исключение. Во-первых, она один из немногих телекритиков, чей авторитет непререкаем. А во-вторых, она «взяла и попробовала». И стала ведущей программы «Пресс-клуб»
       
       — Ирина, вы всю жизнь критиковали телевидение, а теперь сами оказались по ту сторону баррикад. Как ощущения?
       — Давно ожидала такого вопроса. Я прекрасно понимаю, что чудовищно подставляюсь, потому что теперь у недоброжелателей есть возможность сказать: мол, критиковала, а сама-то... Но, во-первых, это не первый мой телевизионный опыт. Никто уже не вспомнит, но несколько лет назад я пыталась вести программу, которая называлась «Газетные истории». Это был ответ на некие упреки телевизионных товарищей, что, прежде чем критиковать, нужно попытаться что-то сделать самой. Правда, я всегда отвечала, что для того, чтобы познать вкус яичницы, не обязательно самому нести яйца. Считайте, что «Пресс-клуб» — это попытка снести яйцо. А во-вторых, это новый опыт. Сейчас я лучше понимаю людей, которые работают в эфире. И та энергетическая опустошенность, которая наступает после этого, вряд ли еще с чем-то сравнима. Ощущение такое, будто из тебя шприцем высасывают всю энергию и восстанавливаться надо как минимум сутки.
       Я не считаю себя телевизионным ведущим в классическом понимании этого слова. Идея «Пресс-клуба» строилась когда-то на определенном противостоянии между телевизионными и газетными журналистами. В данном случае у меня роль посредника между телевидением и газетами. Я регулировщик, я развожу людей, стараюсь каждому дать слово, сопоставить точки зрения. И это моя привычная ипостась — я в газете пишу о телевидении.
       Сейчас, вкусив телевидения в полной мере, я могу сказать: того кайфа, о котором мне говорили, что это как наркотик, от него не откажешься, я не почувствовала. Есть ощущение работы, и единственная цель — сделать так, чтобы не было мучительно больно ни тебе, ни зрителям и чтобы люди из всего услышанного в эфире что-то поняли. С людьми давно никто не разговаривал. Думают, что народ у нас умный и сам все поймет. Ничего подобного. Народ-то умный, но просвещать его надо. Демократическое просвещение — это упущенная телевидением роль.
       — В роли ведущей вы чувствуете себя на своем месте? Это именно то, чего вы хотели?
       — Я вообще не хотела на телевидение. Точнее, в свое время я окончила телевизионное отделение факультета журналистики МГУ. В принципе в тот момент я, наверное, хотела на телевидение. Но это было начало восьмидесятых годов, и на телевидение попасть было сложно. Это была суровая идеологическая организация. Брали туда людей проверенных, «по звонку». Позже желание быть непосредственным участником телевизионного процесса у меня пропало абсолютно и навсегда. Но я заразилась телевидением, это мой хлеб, моя работа.
       — Вы уже третья ведущая «Пресс-клуба». Не было ощущения, что надели «чужую рубашку»?
       — Ведущих на самом деле было больше. Основной была, конечно, Кира Прошутинская, а потом был период экспериментов — Павел Веденяпин, Виктор Лошак и Александр Кабаков, даже Андрей Максимов и Иван Кононов.
       Сначала у меня было абсолютное ощущение этой «чужой рубашки», что это не мое. Сейчас вместе с тем, как растет чувство уверенности в том, что не провалишь дело, это потихоньку стало проходить.
       — Первые ваши программы записывались заранее, а сейчас вы работаете в прямом эфире. Разница чувствуется?
       — Раньше я совершенно не понимала людей, которые говорили, что прямой эфир — нечто совершенно другое, чем запись. Казалось, все то же самое — сидят люди, разговаривают. Но выяснилось, что в прямом эфире совершенно другое внутреннее состояние. Приходит драйв, ты с ходу пытаешься взять быка за рога, без раскачки, как бывает при записи. И гости себя чувствуют по-другому, зная, что нельзя просто сидеть и слушать, а потом долго пространно говорить, надеясь, что при монтаже лишнее уберется.
       Прямой эфир поначалу создает странное пофигистское ощущение — будет как будет, ничего уже не исправишь. Но в прямом эфире есть ощущение управления процессом: ты обязан уложиться в отведенное время, что бы ни случилось, ты должен выстроить разговор так, чтобы финальные титры не оборвали его на полуслове.
       — Вы сами выбираете, кого приглашать в студию?
       — Как правило, и я, и шеф-редактор «Пресс-клуба» Игорь Зимаков знаем журналистов, которые работают по теме, обсуждаемой в очередной программе. Это не обязательно журналист с громким именем. Стараешься приглашать тех, кто умеет говорить коротко, внятно, связно, потому что, к сожалению, многие газетчики не умеют с ходу формулировать свои мысли или говорят так, будто отрабатывают номер, выучивая свое выступление заранее. Важно, чтобы человек участвовал в разговоре на протяжении всей программы.
       — Вы не боитесь обвинений в предвзятости в вашей критике по отношению к АТВ и РТР,с которыми вы работаете в «Пресс-клубе»?
       — Боюсь. Поэтому я сразу прямым текстом сказала руководству АТВ и Олегу Добродееву, что наше сотрудничество возможно в том случае, если я буду лишена необходимости учитывать то, что программу производит «Авторское телевидение» и она выходит на Российском канале.
       Мое согласие до сих пор отчасти предварительно, потому что для меня это пока еще лично установленный себе испытательный срок.
       «Пресс-клуб» со мной в качестве ведущей выходит уже третий месяц, и внимательные читатели моих статей могут заметить, что на моем отношении к РТР это никак не сказалось.
       — Как телевизионный критик, а не ведущая телепрограммы, вы замечаете какие-то проколы и недостатки «Пресс-клуба»?
       — Я нахожу их больше, чем все остальные. Но смешно будет критиковать собственную программу, пусть это делают другие. В любом случае на критику я реагирую спокойно.
       Вообще меня поражают достаточно высокий рейтинг и приличная аудитория «Пресс-клуба» — сидят люди, разговаривают, и больше ничего не происходит. Для себя я объясняю это тем, что есть категория зрителей, которым важно послушать. Человек по ту сторону экрана тоже участвует в этой дискуссии. Звонит ли он в эфир, посылает ли сообщения на сайт в Интернете или на пейджер или просто смотрит, но он участвует. Это не самая большая часть телеаудитории, но она есть и имеет право на свой кусочек эфира, где ей было бы комфортно.
       — Вы любите наше телевидение?
       — Это неточное слово — любить. Я люблю мужа, ребенка, собаку свою люблю. О такой абстрактной категории, как «любовь к ТВ», я говорить не могу. Иногда, когда много смотрю, возникает чувство, что я его ненавижу, но это профессиональные издержки. Это только со стороны кажется, что так просто смотреть телевизор и писать о том, что увидел. На самом же деле это тяжкая работа. Периодически возникает ощущение перекормленности и тошноты от того, что ты видишь. Зрителю проще — он может выбирать. Когда мне пишут или говорят про наше ТВ, что там сплошное насилие, гадость, порнуха, хочется сказать: выключите и не смотрите, имеете право, благо, сейчас из всего телевизионного объема можно выбрать зрелища и для ума, и для сердца, и для души. Конечно, есть перевес чернухи и развлекаловки, но это вполне логично на пути становления иной системы, отличной от Гостелерадио. Тем более что количество «телегадостей» начинает снижаться.
       — Вы отмечаете положительные тенденции?
       — Есть умные передачи, замечательные беседы, талантливые люди. Остается проблема удельного веса хороших программ в общей массе. Хорошее нужно специально искать по эфиру и для себя отмечать, а остальное само на тебя сваливается. Я недавно в два часа ночи на Российском канале обнаружила замечательный документальный фильм «Дуня», не объявленный в программе. Предполагаю, что я была чуть ли не единственным его зрителем. Режиссер Елена Смелая сделала замечательный фильм про няню своего оператора — просто ком в горле встал. Какие там «женские истории»! Там что ни история, так какая-нибудь актрисуля с порцией саморазоблачений — с кем жила, где одевается. Меня просто потрясает эта склонность к саморазоблачению. Я понимаю интерес телевидения, интерес зрителя, но в чем интерес пожилой актрисы вываливать подробности интимной жизни — я психологически понять не могу. На мой взгляд, жизнь простого доброго человека представляет куда больший интерес, чем жизнь суперзвезды, которая в очередной раз перекрасилась.
       — Ваше имя привыкли связывать с «Известиями», но недавно вы ушли из «Известий» в «Общую газету». Почему?
       — Настал тот момент, когда я и газета перестали друг друга удовлетворять. По известинским читателям я буду скучать. Хотя не без гордости могу сказать, что у меня есть круг читателей, который «ходит» за мной по разным изданиям. Я надеюсь, что самые мои дорогие читатели снова пойдут за мной. Но я считаю, что если возникает необходимость себя в чем-то ломать, то лучше не ломать, а сменить место работы, пока позволяет ситуация. Я прожила четыре с половиной года очень хорошей свободной жизни в «Известиях». Имя и некую «широкую известность в узких кругах» я завоевала именно там. Ломать себя не хочется, поэтому и ушла.
       — А в телевизионной деятельности вы видите для себя перспективы?
       — Телевизионная слава — вещь весьма относительная. К тому, чтобы меня знали не только по имени, но и в лицо, я не стремлюсь. Если бы мне было хотя бы тридцать лет, может, это и приносило бы удовольствие, теперь же я вижу больше неудобств. Раньше, выходя с собакой, я не задумывалась, как я выгляжу, а сейчас приходится об этом думать.
       Задумываться о телевизионных перспективах я могу сколько угодно. В моем случае задумывались Малкин с Прошутинской, им пришло в голову пригласить меня в «Пресс-клуб». Я могу что-то задумать и даже предложить, но совершенно не факт, что это может быть реализовано. Телевидение — это довольно закрытая система, и очень редко оно подпускает к себе посторонних людей.
       По гороскопу я — Рыба, я плыву по течению. Иногда течение делает повороты, но специально плыть против него не буду. Своей основной работой я все равно считаю газету. Она мне, ей-богу, доставляет больше удовольствия. Я по-прежнему испытываю невообразимый кайф, видя полосу с напечатанной статьей, особенно если она удачная. Есть ощущение, что газетная статья дольше живет. Эфир же мимолетен.
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera