Сюжеты

ЖДИТЕ ВИРУС «ЛУБЯНКА»

Этот материал вышел в № 40 от 08 Июня 2000 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

 

Когда он сказал «первая нетовская война», мне послышалось — натовская. А он уточнил очевидный в принципе факт: Чечня — наша первая война в Интернете. А потом сказал: «Будущее приходит незаметно». Cимптомы интернетизации действительности: в...


       
       Когда он сказал «первая нетовская война», мне послышалось — натовская. А он уточнил очевидный в принципе факт: Чечня — наша первая война в Интернете. А потом сказал: «Будущее приходит незаметно».
       Cимптомы интернетизации действительности: в Америке есть директор информационных войск Министерства обороны. Нет, даже так: у них тоже информационная война, но это, извините, не Березовский с «семьей» против Лужка. Не Доренко против Киселева. Не вопрос кнопки и Лесина. Это — «ощутимое информационное превосходство во всевозможных конфликтах». Персидский залив и Югославия, можно сказать, подопытные кролики... В Персидском воевали американские хаккеры, в Югославии Интернет был одновременно средством разведки и массовой пропагандой.
       А наш министр связи и информации не умеет склонять слово «Интернет».
       А г-н Ястржембский видит угрозу в топорном (по компьютерным меркам) сайте Масхадова, не понимая, что угроза — в информационной недостаточности, которую сам и организовал.
       А г-н Путин даже в Интернете продвигает спецслужбы.
       Мой собеседник — Евгений Малышев. Молод, предприимчив, беспокоится за судьбы Родины. Еще он зам. главного редактора журнала «Планета Интернет» и директор агентства «ВебДепо»

       

  
       — Жень, насколько в нашем случае Интернет — эффективное военное оружие?
       — В одном из материалов, опубликованном в Gazeta.ru, Басаев заявил, что Интернет для него важнее, чем «Стингеры»... Я бы не стал отрицать некоторый смысл в словах Басаева.
       — Я так понимаю, что не откровенная деза типа информации о смерти Бориса Ельцина пугает госчиновников?
       — Понимаешь, хоть мы и не Америка, где 60% населения — пользователи, но в газетах уже стабильна практика работы с Интернетом. Новость скачет с сайта на сайт, потом на газетные полосы, попадает в эфир. Пускай это информационная война, но наши ведь никогда не говорят, что разбомбили такое-то село, уничтожили столько-то мирных жителей. Об этом, понятно, говорят чеченцы. Конечно, вопрос дезы очень актуален, но отрицать наличие на «Кавказ-центре» и достоверной информации я бы не стал.
       — То есть власть тревожит вопрос цензуры Интернета, тот факт, что журналисты предпочитают ссылаться на топорный сайт «Кавказ-центра», а не на сайт Росинформцентра?
       — Безусловно, сервер Росинформцентра более профессиональный, над ним работает команда специалистов, у него более грамотная подача информации и строгий дизайн. Я бы поставил сайту твердую четверку.
       — Смешно, сколько шума поднимает г-н Ястржембский по поводу менее профессионального противника.
       — Здесь дело не в дизайне. У «Кавказ-центра» количество посетителей на порядки больше, и это понятно. Официальная информация не представляет интереса в силу своей гегемонии.
       — Российские политики любят проводить для западных коллег аналогии между югославской и чеченской кампаниями, причем в свою пользу. Лично мне сегодняшняя ситуация с Интернетом напоминает прошлогоднюю.
       — Да, я помню, насколько разной была информация во время югославской войны на западных сайтах и на российских. Но знаешь, что самое любопытное? Одним из первых подразделений армии США, направленным в зону конфликта, стал 72-й батальон войск связи, перед которым была поставлена задача организовать систему электронной почты для того, чтобы солдаты могли поддерживать связь с домом. А во время войны в Персидском заливе силы союзников на электронном фронте провели комплекс операций, который, в частности, включал разрушение служебных коммуникаций Ирака с помощью компьютерного вируса.
       — Военные на Западе оценили не только пропагандистские преимущества Интернета?
       — Интернет — это информационное пространство, которое реально становится средством доступа к закрытой информации, той самой под грифом «top secret». Ситуация осложняется тем, что сегодня в Интернете действуют как минимум 150 тысяч военных компьютеров. А 95% военных линий связи проходит по общедоступным телефонным линиям, и лишь 30% телекоммуникационных сетей, предназначенных для военных действий, относятся к категории засекреченных. Даже то, что военные базы питаются электроэнергией от городских систем, представляет угрозу.
       — В смысле?
       — В прямом. Считается, что даже до автономной сети можно добраться через банальную электрическую розетку. Технически я этот феномен не могу прокомментировать, хотя в принципе электрический ток — тоже своего рода связь с внешним миром.
       — В случае третьей мировой России будет совсем плохо. Наши военные компьютерные центры, конечно, если таковые существуют, уж точно подключены к общественным сетям. Денег-то на прокладывание лишних коммуникационных линий нет. Кстати, а у нас есть такие центры?
       — При ФСБ, кажется. Но по сравнению с Америкой... Там каждый вид вооруженных сил имеет свой собственный компьютерный центр. Например, Центр информационных боевых действий Военно-воздушных сил США (AFIWC) расположен на военно-воздушной базе в штате Техас, а Служба наземных информационных боевых действий Армии США (LIWA) находится в Форт Белвуар, штат Виргиния.
       — Серьезные ребятки.
       — Не то слово! Как-то Бил Гейтс заявил, что достаточно семи серьезных компьютерщиков, чтобы обрушить всю американскую экономику. Так к его словам отнеслись... серьезно — это даже не то слово. Несмотря на то, что в США есть куча проектов, направленных на укрепление безопасности («Национальная информационная инфраструктура», «Глобальная информационная инфраструктура», «Институт компьютерной безопасности»), уверенности ни в чем нет.
       — Не так давно представители ЦРУ заявили, что, по их сведениям, Россия и Китай разрабатывают средства нападения на коммерческие компьютерные сети, составляющие основу могущества США. Вот, даже могу процитировать начальника отдела информационных операций ЦРУ Джона Серабяна, мол, им кажется, что за пределами США то и дело появляются «идеи и специальные программы наступательных боевых действий в киберпространстве».
       — Им-то кажется, а вот французский министр юстиции Элизабет Гигу не так давно заявила в своем парламенте, что американская электронная сеть подслушивания «Эшелон», созданная в годы холодной войны, используется теперь в Интернете для экономического шпионажа.
       — Леонид Рейман, наш министр связи и информатизации, поддерживая теорию мирового компьютерного заговора, заявил, что, возможно, во всех программах Microsoft установлены «жучки» Агентства национальной безопасности США.
       — С сожалением должен тебе сказать, что слово «Интернет» — хотя его еще нет в словарях — склоняется: Интернете, Интернету, Интернетом. А Рейман склоняет Интернет как пальто. Я хочу верить, что у г-на Реймана есть профессиональные консультанты. Тем более что уровень наших специалистов о-гро-мен. Наши ребята создали антивирусную программу «Антивирус Касперского», которая входит в пятерку лидеров на мировом рынке. То есть я хочу сказать, что если бы в программах Microsoft были «жучки», то они бы их обнаружили. И потом «жучками» это называть как-то смешно. Какие это «жучки»? Это программное оборудование, которое позволяет отслеживать все, что делается в Сети.
       — Слушай, а если б такая программа существовала, то ведь проблема контроля Интернета была бы решена, так?
       — Ты путаешь проблему доступности с проблемой отслеживания. Нельзя контролировать поток информации в Интернете. Любую информацию можно убрать физически, но тут же восстановить по другому — недоступному — адресу.
       — Что значит недоступному?
       — Любой неугодный сайт может быть перенесен в зону «ню».
       — То есть?
       — Каждая страна имеет свою зону в Интернете, в пределах которой и командует. У России это...
       — Зона «ру»?
       — Да. А «ню» — это какие-то африканские острова, где наши любят делать юмористические сайты. Например, были такие на Лужкова и Примакова. В «Примаков.ню» обыграли официальный «Примаков.ру», сделали из него ископаемого коммуниста. Дизайн в совковом стиле, стилистика... Прикольно.
       — Поэтому, наверное, наши чиновники ничего не могут поделать с «Кавказ-центром»? У него ведь расширение «org», то есть американская зона.
       — У него сервер находится где-то в Санта-Барбаре.
       — Да? А ведь Путин обвинит Клинтона в открытой поддержке чеченских террористов, ей-богу.
       — Ага. Слово в сети приобретает все большее значение. Почти политическое. То есть оскорбление президента Америки, размещенное на сервере правительства Российской Федерации, может вызвать... ну-у, дипломатическую ноту точно уж вызовет.
       — А мы имеем право предъявлять претензии американскому правительству?
       — Пока только в форме пожеланий.
       — Вернемся к проблеме слежки в Интернете.
       — К сожалению, в этом плане Интернет контролировать очень легко. Спецслужбам, естественно. ФСБ и пытается это делать, конечно, под лозунгом государственной безопасности.
       — Ну и как же они это делают?
       — Когда человек регистрируется у провайдера, ему дают некий адрес, по которому он ходит по Сети. Когда ходит — оставляет следы: можно вычислить, какой у него браузер, расширение экрана, где живет, в какое время пользовался компьютером и т.п. Я знаю реальные случаи, когда ловили убийц по электронной почте. Есть такая программа, реагирует на слова «убийство», «преступник», «теракт»... И авторы таких посланий потом вычисляются. Интернетчики даже устроили акцию протеста под названием «Убийство». Куча пользователей посылали буквально киллеровскую почту: «убью», «зарежу», «взорву» — сплошным текстом. Повеселились...
       — Киллеры и террористы — это плохо, государственная безопасность от них очень страдает.
       — Дело в том, что у нашего государства чрезвычайно узкий взгляд на безопасность своих граждан. Какой-то однобокий, прямо тебе скажу. До чеченской войны и выборов в Госдуму Интернет как бы и не существовал. Потом разразился скандал, когда результаты выборов появились в Интернете на несколько часов раньше. Интернетчиков пригласили на разборку к Вешнякову. Сайт стерли с диска, но его перекинули на Запад и быстренько восстановили. 19 декабря власть убедилась в своей беспомощности, а 25 декабря состоялась встреча Путина с Интернет-общественностью.
       — Знаю, как наш президент может обтекаемо и весомо говорить ни о чем. Есть какие-нибудь реальные последствия этой встречи?
       — При управлении Р МВД — отдел по борьбе с компьютерными преступлениями — создается школа молодых программистов. Они, по всей видимости, и будут компьютерными спецслужбами, рассчитанными на защиту. А может быть, и на нападение. Так мне сказали в МВД. Это с одной стороны...
       — А с другой?
       — Все плохо. Вот страшный факт, который поразил меня до глубины души: когда мы были в Белом доме на встрече с министром Рейманом, я узнал, что там нет для Интернета отдельной линии. Они пользуются Интернетом через телефон, и это департамент по информации и связи РФ. Безумие! Хотя, может, они им вообще не пользуются?
       — Они же все пожилые люди, пойми!
       — Да они даже выгоду свою не видят в Интернете! Тут же крутятся солидные деньги, растет объем рекламы... Возьмем регистрацию доменов, то есть названий сайтов. Есть такая фирма РОСНИИРОС (Российский НИИ развития общественных связей). Он монополизировал регистрацию доменов еще в 93-м году. До конца прошлого года это удовольствие стоило пользователю 120 долларов, сейчас — 36. По статистике, ежедневно регистрируется 1500 доменов. Плюс за все зарегистрированные домены каждый год вносится по 36 долларов. Представляешь, какая сумма приличная? Мы пытались обратить внимание Путина на то, сколько денег уходит от государства в коммерческую фирму.
       — Ты, Женя, мыслишь малыми категориями. Разве можно эти, по-твоему, приличные суммы сравнивать с нефтеденьгами! Или алюминиевыми.
       — Это тоже еще не самое страшное. Недавно Интернет-легенда Артемий Лебедев отметил один очень волнительный факт. Сейчас идет активная волна иностранных инвестиций в русский Интернет. По дешевке скупаются все более или менее заметные российские Интернет-ресурсы типа mail.ru, rаmbler.ru, port.ru, купили книжный магазин «Азон». 51% акций mail.ru продали за 50 000 долларов. В Америке такой сервер стоил бы 50 миллионов! Я специально принес тебе одну цитату. Большой человек, из руководителей Пентагона, как-то сказал, что он понимает под информационной войной... или даже третьей мировой, если хочешь. «Мы приближаемся к такой степени развития, когда уже никто не является солдатом, но все — участниками боевых действий. Задача теперь состоит не в уничтожении живой силы, но в подрыве целей, взглядов и мировоззрения населения, в разрушении социума».
       — То есть, купив наш Интернет, они получают реальный пропагандистский рычаг?
       — Я-то в мировой заговор, конечно, не верю. Просто эти процессы называются другими, менее громкими словами.
       — Типа «будущее приходит незаметно»?
       — Еще менее — элементарной государственной безопасностью.
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera