Сюжеты

ДЕДСКИЕ ИГРЫ

Этот материал вышел в № 41 от 15 Июня 2000 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

 

Дедовщина в армии — это ресурс управления. Терять его не желает никто. Кроме солдат Очередное душераздирающее солдатское письмо. Очередной распоясавшийся садист в казарме. И в который раз — один и тот же вопрос: так кто правит бал за...


Дедовщина в армии — это ресурс управления. Терять его не желает никто. Кроме солдат
       
       Очередное душераздирающее солдатское письмо. Очередной распоясавшийся садист в казарме. И в который раз — один и тот же вопрос: так кто правит бал за высоким военным забором? Некоторые уверены, что это все-таки генералы, красиво «поющие» по телевизору. Другие твердят: нет, это средние офицеры, армейские «тягловые лошади». Но спроси солдата, любого из сотен тысяч: «Кого вы больше всего боитесь? Кто страшнее пули?» И вы получите ответ: «Контрактника. Ротного старшину».
       
       Итак, наемник. Якобы профессионал. Новый утверждающийся класс отечественной военной машины, за приход которого в армию ратовали, казалось бы, все. Но как часто у нас бывает: мечтали об одном — а вышел суп с котом. Контрактники взвинтили дедовщину в армии на небывалую доселе высоту. Именно на их совести — мародерства и зверства, творимые в Чечне. Подавляющее большинство контрактников приходят в армию не из любви к военному искусству, а от злости за свою неудавшуюся жизнь. За то, что нет работы, а безденежье и нищета унизили настолько, что хоть удавись. Приходят, чтобы не удавиться, — и давят тех, кто слабее их.
       ...В комнату выдвинулся розовощекий разъевшийся битюг в камуфляже. Плечи широченные. Кулаки объемные. Надраенная бляха на пузе. Бритый широкоскулый череп в обрамлении волевых ушных раковин. Человекообразные глазницы, в них — зрачки. Все вроде на месте. Кроме одного: то, что из-под надбровных дуг обычно сияет нездешним светом, выдавая наружу человеческую суть, в этом случае странным образом отсутствовало, не источая миру ничего — ни добра, ни мира, ни злобы, ни греха. Полная пустота, немота и глухота.
       — И сколько у вас в подчинении солдат?
       — Сейчас — 36, — сквозь зубы и узкую щель в сжатых губах был ответ напрягшегося битюга. По документам — прапорщика Казначеева Александра Николаевича, старшины инженерно-саперной роты воинской части № 3500, входящей в дивизию оперативного назначения внутренних войск МВД России (ДОН, или бывшая знаменитая дивизия имени Дзержинского, дислоцированная неподалеку от подмосковного поселка Балашиха).
       Мы с Казначеевым встретились не просто так. У нас есть повод. Вот он:
       «Когда мы приехали из учебки, рота была на полевом выезде и старшим оставался прапорщик Казначеев. Он не давал нам вздохнуть спокойно. Издевался над нами, как хотел. Например, брал себе порцию обеда, а нам говорил, чтобы мы сидели и не ели. Но потом, когда он поест, давал нам пять минут, чтобы съели и первое, и второе. Он смотрел, как мы обжигались горячим супом, — сидел и улыбался. Вообще, по-моему, он настоящий садист. Когда мы возвращались в роту, он заставлял нас бежать обратно в столовую за мясом для него».
       Как вы догадались, это солдатское письмо. И подобных — не одно. Вот следующее:
       «...А прапорщик Казначеев — старшина роты называется — как напьется (обычно это бывало ночью) и начинает над нами издеваться. Заставляет отжиматься, а пока мы отжимаемся, ходит по нам взад и вперед. Попробуй не выдержи его! Если упадешь, он начинает тебя и ногами, и руками бить по всему телу... Или вот еще: спят все ночью, а он подойдет, кровать перевернет и начинает избивать.
       Он нам пригрозил: если кто его сдаст, что издевается над нами, так он лучше убьет того и отсидит... А бывали случаи: ставил «на крокодила». Это когда кулаками держишься за дужку кровати и ногами становишься на другую дужку. И тебя зажигалками палят, как свинью. А ты терпи сквозь зубы. Попробуй упади — совсем убьет».
       — Ну за что вы их так?
       — Я... Нет... — Бравый Казначеев, но канючит. И это все, что он выдавливает из себя, развернув череп к окну, — «геройства» хватает лишь на зависимых.
       Однако чем дальше, тем поганее. Казначеев принимается вымаливать себе подачку сострадания, думая, что никто этого не замечает. Прибедняется пошло, по-нашенски: весь-то он разнесчастный, потому что жизнь такая, родом из нищей Тамбовской области, где нечем заняться, и мама давно зарплату не получает, и папа не работает... Финал — как по нотам: если уволят, талдычит Казначеев, все потеряет, ЧЕЛОВЕКОМ перестанет себя чувствовать...
       А сейчас? Неужели думает, что ЧЕЛОВЕК?
       — Хорошо. Тогда расскажите, какого солдата лично вы считаете хорошим? А какого — плохим, а значит, достойным вашего «воспитания»?
       И тут Казначеев даже вроде бы принимается думать. Долго, уныло, тяжко. Казначеев деревенеет. Судорога презрительной гримаски передергивает верхнюю губу, заставляя ползти ее к носу. Так будет всегда, когда разговор с Казначеевым пойдет не о Казначееве лично, а о подневольных ему солдатах. У прапорщика очевиден особый рефлекторный оскал.
       — Может, вы хоть в Чечне побывали?
       Оказывается, и этого нет. Просто ненавидит солдат — пыль и смрад под своими сапогами. И все. Просто — садист. И больше ничего. И никаких тайн. В 1998 году после срочной службы Казначеев заключил контракт с внутренними войсками и остался прапорщиком в той же роте и дивизии, где находился с 96-го по 98-й. Очень ему понравилось быть «дедом», а этой особенности характера никто тогда не заметил.
       Возраст? Только 22 года. А тянет на 30. И даже побольше. Типичный человек без возраста — глаза-то одноклеточные. Стенообразные.
       Характеристики по службе? Исполнителен, выдержан, четок. Не подкопаться. «Лучше не бывает, — итожит временно исполняющий обязанности заместителя командира полка по работе с личным составом майор Александр Зубов. — Солдат в руках держит».
       И больше их ничегошеньки не волнует.
       А если все-таки поглубже? То, о чем сплошь и рядом спрашивают в письмах матери солдат, сбежавших из казарм от садистских побоев сержантов и прапорщиков: «Откуда ТАКИХ у вас там понабирали?»
       Что касается Казначеева, то он — типичный представитель своего времени и пространства. Родился и вырос при «зоне» — в селе Кулеватово Тамбовской области, где «градообразующим предприятием», если так можно выразиться, является колония. И уже несколько поколений кулеватовцев — это либо вертухаи, либо ожидающие свою очередь за дефицитным рабочим местом вертухая, либо члены их семей. Воспитание? Соответственное, специфическое. Отсюда и реакции Казначеева. И «крокодил». И... Умом все понимаешь — к слому нынешних веков многодесятилетними селекциями страна-лагерь народила подобного Казначееву «материала» в таких количествах, что людям теперь совсем некуда деваться...
       А сердце? Чего требует оно? Конечно, порядка. В самом деле, не главный же в полку и дивизии этот самый Казначеев? Где остальные офицеры, ау?
       В постоянном рабочем контакте с Казначеевым — двое. Это вышеупомянутый майор ЗУБОВ и Павел ЗАХАРОВ, старший лейтенант двадцати пяти лет, командир роты. Оба уверены, что хотя у прапорщика маловат опыт общения с людьми, увольнять его не надо. Поскольку положительные качества — безотказность и трудолюбие — превышают отрицательные.
       — Но солдаты-то бегут?
       В глазах у офицеров — полнейший пофигизм. Старший лейтенант Захаров пускается в разъяснения, а лучше бы уж молчал. Солдаты, по Захарову, сплошь очень плохие люди, служить не желают, идут на всяческие ухищрения — вены режут, в петлю лезут, стреляются... Только чтобы добиться своего — досрочно распроститься и с ним, старшим лейтенантом Захаровым, и с полком, и с Казначеевым. Думаете, в речах Захарова есть намек на то, что, быть может, солдаты бегут не потому, что сами плохи, а потому, что Захаров с Казначеевым дурны?..
       Если двигаться по иерархии, то следующий на лестнице — замполит дивизии. Именно он может или раз и навсегда поставить Казначеева на место и тем самым спасти солдат от дальнейших измывательств, или требовать увольнения прапорщика.
       Полковник Григорий КОРЯК, заместитель командира ДОНа по работе с личным составом, пошел вторым путем. Однако он зовет посмотреть правде в глаза — уволить Казначеева можно, но нет никакой гарантии от будущих ошибок. Причину Коряк видит в зарплате — прапорщику-контрактнику полагается две тысячи рублей, и именно это не дает возможности заниматься отбором людей на должность старшины роты. Стоит напомнить, что в пяти минутах ходьбы от расположения в/ч 3500 и от штаба дивизии — забор Главного клинического госпиталя внутренних войск МВД России. За ним — высококлассные врачи, с образованием, опытом, именами, со степенями — и часто с той же самой зарплатой в две тысячи, что у выпускника сельского ПТУ Казначеева. И пациенты, полностью зависимые от врачей. Но разве кто-нибудь позволяет себе вымещать на больных обиды на страну, поставившую их в тяжелое жизненное положение?
       Впрочем, имеется в дивизии и своя прокуратура. Руководит ею Тельман Владиян, который и до этих солдатских писем был в курсе злодеяний Казначеева и даже пытался возбудить уголовное дело против него. Да неудачно — прокуратура, независимая наша, просто получила по носу. Командир полка (в/ч 3500) Александр СОЛОВЬЕВ категорически отказал в таком возбуждении. И плевать ему, что тем самым он, полковник, полностью согласился с системой жизненных ценностей садиста-прапорщика.
       Вот тут-то и часть ответа на вопрос, который постоянно задают солдатские матери: когда же прекратится разгул в казармах? До тех пор, пока в Вооруженных Силах сохраняется положение, когда командир подразделения считается так называемым «органом дознания» в нем, а значит, только от него (прокурор может дать совет, не более) зависят юридические последствия и будущее подчиненных, причем что бы они ни совершили — ни о каком искоренении садизма и речи быть не может! Уже третья Дума подряд пытается изменить статус командира как «органа дознания» — и все не впрок, военные ведомства стоят на своем, не желая терять «юридического суверенитета».
       А посему? Дивизионная прокуратура, формально подчиняющаяся главному военному прокурору России, а на деле — строевым полковникам, утерлась и забыла о Казначееве до следующего избитого солдата. Солдаты же, подвергшиеся казначеевской «обработке», выдержки из писем которых и заставили пойти на знакомство с прапорщиком-садистом, не вынеся издевательств, ушли из части, о чем сразу же сообщили в военную прокуратуру с просьбой перевести их дослуживать в любую другую часть, после чего были возвращены обратно, под светлы очи Казначеева и иже с ним Захарова, Зубова, Соловьева. Именно поэтому мы и не имеем права оглашать их фамилии, пока не убедимся, что солдат все-таки перевели подальше от их мучителей.
       Солдатская дорога — от призыва, сквозь строй казначеевых, до самоубийства — бывает слишком коротка, в любой момент и вовсе рискует оборваться. Читайте выдержки из письма Риммы Александровны Цветковой из Вологды, бабушки Алексея Цветкова, бывшего рядового в/ч 3419 (в составе того же ДОНа), продержавшегося в армии только 100 суток, по истечении которых застрелился.
       «Детей хоронить очень тяжело, а внуков в десять раз тяжелее. Да еще убитых не знаешь за что... Я не понимаю, почему наши дети отданы на растерзание этим садистам? Где же в это время бывают господа офицеры? Или их теперь не стало?.. Алеша писал друзьям, что надо 130 раз отжаться в бронежилете, а затем бьют дубинками по ягодицам, ногам, да так, что глаза от боли вылезают. За что? До просто так — например, показалось, медленно одевается. Бьет старший. Наотмашь, ребром ладони по шее... В результате привезли нашего милого Алешеньку в цинковом гробу, без окна... Так что же творится в армии? Если бы он погиб в «горячей точке», я бы не сердцем, а умом могла себя успокоить, что такая, видимо, доля у мужчин — гибнуть за чьи-то ошибки. А тут — за что... Мы им отдали единственного мальчика — спокойного, здорового человека. А они — что нам вернули?.. До тех пор будут к вам ходить такие письма, пока командиры частей, рот не будут нести персональную ответственность за гибель наших мальчиков... А пока командирам — что им до наших слез. Не их детей убивают, не над ними издеваются. Я пишу не потому, что мне нужно кому-то рассказать об этом, а потому, что вот уже четыре месяца идет следствие — сначала вел один следователь, теперь другой, а там, может, передадут третьему. За это время не с кем будет разговаривать — кто в отставку уйдет, кто сбежит. И так не с кого будет спросить за смерть нашего Алеши. Я прошу вас — помогите нам, и пусть зло будет наказано...»
       Бабушка Римма Александровна сказала все. Добавить нечего. Десять лет журналисты и комитеты солдатских матерей, взывая к власти, истово и неистово повторяют: да остановите же произвол в армии! Гибнет целое следующее поколение!.. И что изменилось? К «дедам», старослужащим добавились контрактники — эта новейшая прослойка и лицо «профессиональных» отечественных Вооруженных Сил. Именно они сегодня — главные герои страшных материнских писем.
       Однако у медали, именуемой казначеевщиной, есть и другая сторона. И она расчерчена надвое. На одной половинке — офицерство: казначеевыми неминуемо становятся все, кто не захотел остановить Казначеева. На другой половинке — солдаты, подвергшиеся истязаниям. Кем вернутся в наш гражданский мир те, кто выжил в мирной армии? Садистами, выпестованными садистом? Убийцами, воспитанными убийцей? Если не убит, так искалечен. Если не искалечен физически, то изуродован морально. Что им делать дальше — со своими специфическими знаниями о мире? Выбор не слишком велик — технология забвения пока не изобретена.
       — Зачем вы их так мучили, Александр Николаевич?
       — Я? Никогда. Никого. Я...
       


Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera