Сюжеты

ПОКА БЕЗУМНЫЙ НАШ СУЛТАН...

Этот материал вышел в № 41 от 15 Июня 2000 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

 

Окуджава не ставил точек, но мы до сих пор не знаем, как его продолжить «Почему?» — детский вопрос. Взрослея, человек задает его все реже и реже. Булат Окуджава называл себя человеком неверующим. (Так, по крайней мере, было за пару дней до...


Окуджава не ставил точек, но мы до сих пор не знаем, как его продолжить
       
       «Почему?» — детский вопрос. Взрослея, человек задает его все реже и реже.
       Булат Окуджава называл себя человеком неверующим. (Так, по крайней мере, было за пару дней до того последнего его, отъезда в Германию, а оттуда в роковой Париж.)
       Это было особое, очень индивидуальное (и очень его) неверие. Не отрицание запредельного (смешно отрицать очевидное, особенно когда ты сам живешь на пределе возможного), даже и не сомнение, а все то же детское удивление перед красотой и безобразностью жизни, вечное «почему?» ребенка, столь недавно пришедшего в мир, что только и успевшего набраться духа и спросить вслух: «Мама, а Бог есть?»
       — А ты сам как думаешь? — спрашивала жизнь поэта.
       И он думал сам, более всего боясь пошлости неофитства и самодовольной причастности к Истине. И опять спрашивал своими стихами. И стихи попадали в нас. Просто мы присваивали себе его вопросы.
       Как и положено, время вопрошало у вечности устами поэта. Потому что вопрос «почему?» задается не разумом, а сердцем.
       «Имяреку сердечно Б-Окуждава» — так, без запятых, тире и точек, подписывал он первый совписовский томик своих «Стихотворений».
       Три года назад, уже в дверях, он вдруг спросил:
       — А когда в России окончательно утвердилось крепостное право?
       Автор романов о русской истории, он знал это не хуже меня, и машинально, как на уроке, я ответил, что с отменой Юрьева дня.
       — Вот тогда Россия и закончилась.
       Этими словами он попрощался. И через две недели — 12 июня, в день загадочной нашей государственной независимости (от кого?), в красный день нашего суверенитета от самих себя — ушел совсем.
       Минуло три года. На Ваганьковском у его могилы живые букеты, но даже в годовщину — никого. Жарко, и время неурочное: национальный праздник, два часа пополудни. Поклонники на дачах окучивают картошку на черный день. Крестик еще в прошлом году был фанерным. В этом — из тонких свежеокрашенных реек.
       Госпремию имени Окуджавы в Кремле вручает не самый горячий из его поклонников (в этом году ее получил Юлий Ким), и провалилась подписка по сбору денег на надгробный памятник поэту, объявленная «Огоньком».
       Почему?
       Детский вопрос.
       


Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera