Сюжеты

ЧЕЛОВЕКУ УДАЛОСЬ ЗАДЕРЖАТЬСЯ В «ДЕТСТВЕ». А ОБЕЗЬЯНА ПОШЛА ДАЛЬШЕ

Этот материал вышел в № 42 от 19 Июня 2000 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

 

Гипотеза российских генетиков Очевидное сходство человека и обезьяны издревле порождало немало инсинуаций по поводу их родственных отношений. Сначала мы никак не могли согласиться с нереспектабельной родословной, какой наделила нас...


Гипотеза российских генетиков
       
       Очевидное сходство человека и обезьяны издревле порождало немало инсинуаций по поводу их родственных отношений. Сначала мы никак не могли согласиться с нереспектабельной родословной, какой наделила нас эволюция. Дарвину, когда одна красавица спросила, правда ли, что и она произошла от обезьяны, пришлось элегантно отшучиваться: «Конечно. Но... от очаровательной обезьяны».
       Даже смирившись с несомненным, мы продолжали сетовать: не рано ли произошел качественный переход? По словам Станислава Ежи Леца, «чем позднее обезьяна превратилась бы в человека, тем меньше пролилось бы человеческой крови».
       «Известия» опубликовали душераздирающий крик Александра Скляра: «Не хочу быть обезьяной!» Он утверждает: «Если не становишься обезьяной, то никогда не станешь фигурой первого эшелона, ни-ког-да!» И я не воспринял слова лидера группы «Ва-банкъ» как стёбовый перехлест. Потому как в последнее время не раз убеждался, что мы действительно не так далеки от превращения человека в мартышку — и не только в делах карьеры, в выборных пиар-кампаниях или рекламировании пепси-колы.
       Недавно в зоопарке наблюдал такую сцену. Обезьяна за прутьями клетки, подперев лапой подбородок, ну прямо в позе роденовского «Мыслителя», исподлобья печально смотрела на регочущих людей, а какой-то тинейджер швырял в нее яблочные огрызки и истошно вопил: «Оттянись со вкусом!»
       Как при таком уровне среднестатистическому россиянину, изучавшему в школе дарвинизм, не впасть в шок, когда «народный телеграф», да и некоторые СМИ доносят до него сенсационную новость. Оказывается, современная генетика пришла к пересмотру дарвиновского учения и выдвинула гипотезу: не человек произошел от обезьяны, а даже совсем наоборот. При этом следует ссылка на авторитетное в науке имя — академика РАН, директора Института молекулярной генетики. Обращаюсь к первоисточнику. В ответ слышу: «Чепуха какая-то! Ничего подобного никогда не утверждал и с Дарвином не полемизировал...»
       Мой собеседник — Евгений СВЕРДЛОВ

       
       — Евгений Давидович! Но ведь нет дыма без огня. Была гипотеза?
       — Была. Есть.
       — Тогда в чем ее суть?
       — В том, что более пяти миллионов лет назад, как говорят общепринятые представления о происхождении человека, у него существовал единый с шимпанзе предок. Это была популяция, возможно, пережившая эпидемию, подобную той эпидемии СПИДа, которая поразила сейчас человечество.
       СПИД вызывается особым видом вирусов — ретровирусами. Они отличаются от обычных тем, что встраиваются в генетический аппарат и внедряют в него чужеродную информацию двоякого рода.
       Во-первых, вносятся вирусные гены, которые придают организму устойчивость к последующим вирусным инфекциям и тем самым дают получившим их особям в процессе эволюции определенные преимущества.
       Во-вторых, эти вирусы вносят элементы, способные регулировать активность генетического аппарата. Они могут так изменить программу развития зародыша, что развитие это остановится на более ранней стадии.
       Детеныши шимпанзе и человека очень похожи. У обоих высокий лоб, небольшие, невыпирающие челюсти. И вот, согласно гипотезе, которую многие исповедуют, когда-то у части популяции нашего с шимпанзе общего предка произошли изменения генома, которые изменили программу развития. И таким образом представители этой части популяции (именно от нее произошло человечество) задержались на более ранней стадии развития. Это могло дать мозгу возможность развиваться дольше. Увеличилось время зависимости потомства от родителей. В результате процесс передачи потомкам навыков, приобретенных родителями, интенсифицировался. Возросла роль обучения.
       — Человеку удалось остаться на «детском» уровне, а обезьяна пошла дальше?
       — Такое представление сегодня довольно распространено. Но нас интересует другое: каким был механизм остановки в развитии? Мы полагаем, что вполне вероятная причина задержки — внесение в генетический аппарат ретровирусов.
       На чем это основывается? На том, что геномы человека, шимпанзе и других приматов просто набиты следами ретровирусных инфекций. Они издавна поражали значительную часть популяций высших животных.
       История дает нам немало примеров того, как эпидемии инфекционных заболеваний обрушивались на целые континенты, но все человечество при этом не охватывали. Положим, в XIV веке в Европе свирепствовала чума, и чуть ли не 70 процентов европейцев вымерли. А в это время в Азии чумы не было.
       Известно: сейчас в европейской популяции довольно высок процент людей, устойчивых к инфекции вируса иммунодефицита. У азиатских народов процент этот гораздо ниже. Среди африканцев он вообще приближается к нулю.
       — Если следовать вашей логике, Европа в своей истории уже встречалась со СПИДом?
       — Да, есть основания полагать, что когда-то по европейскому континенту прокатилась какая-то эпидемия, которая вызвала очень большую смертность и действовала, пользуясь теми же рецепторами, что и вирус СПИДа. Но в планетарных масштабах эта эпидемия была локальной.
       Такие эпидемии могли повторяться на протяжении истории Земли неоднократно. Они, конечно, влияли на эволюцию, на изменение генетического аппарата.
       Те индивидуумы, у которых он не менялся, вымирали интенсивнее. Таким образом происходил естественный отбор, и новые поколения оказывались более устойчивыми к ударам болезни, чем живущие на тех территориях, которых эпидемии не коснулись.
       В далеком-далеком прошлом подобные изменения в генетическом аппарате нашего общего с шимпанзе предка и могли вызвать остановку в развитии, которая выделила часть популяции в отдельную ветвь, давшую в конечном счете современного человека. Та же часть, которая таким генетическим изменениям не подверглась, развивалась совсем по другой линии.
       Вот и всё. Здесь нет никакого противоречия общепринятым теориям. Речь идет не о том, что происходило, а о том, как происходило. Мы предлагаем свой ответ, механизм, по которому это происходило. И честно, скрупулезно ищем факты, которые нашу гипотезу опровергают. Пока не находим.
       — Получается, мутационных ударов по «человеческой» ветви эволюции было больше, чем по «обезьяньей»?
       — Непонятно. Удары были и там и там. Эволюция — во многом вопрос случая. Случилось вот так. Мы не знаем, где и когда. Но стараемся определить, где эти ретровирусы — следы подобных ударов — находятся у человека, где — у шимпанзе, и как они в обоих случаях влияют на регуляцию генетического аппарата.
       — И что вам известно на данный момент?
       — Что у человека есть ретровирусы, которых нет у обезьяны. Мы проверяем, как повлияли они на работу нашего генетического аппарата.
       — Как относятся к этим проверкам другие генетики у нас и за рубежом?
       — Доказательством того, что наш вариант не отвергается с порога мировым сообществом ученых, служат публикации на эту тему в самых престижных научных журналах России и мира. Издателям их ясно, что речь идет о серьезной науке, что мы не будем подгонять факты под свои теоретические модели.
       — В какой связи выдвинутая вами гипотеза находится с расшифровкой геномов человека и других биологических объектов?
       — Эта расшифровка позволяет абсолютно точно определить, где в человеческом геноме находятся остатки ретровирусных инфекций. Следующая задача — рассмотреть геномы нескольких разных людей и определить, у всех ли идентичная картина или есть некоторые различия.
       Одновременно с этим надо бы рассмотреть геном шимпанзе. Пока его расшифровка не планируется. Хотя я убеждаю американских коллег, что это целесообразно, но они предпочитают геном мыши.
       Мышь тоже очень существенный объект. У нее нет «человеческих» ретровирусных остатков. А гены практически такие же, как у человека. Сравнивая геномы человека и мыши, мы можем посмотреть, как отсутствие ретровирусных элементов (у нее они тоже обнаруживаются, но свои, «человеческих» среди них нет) сказывается на различиях в регуляции генома.
       А если удастся посмотреть, где ретровирусные элементы находятся еще и в геноме шимпанзе, тогда мы либо окончательно подтвердим свою гипотезу, либо откажемся от нее. Во всяком случае, поймем, что делают ретровирусные остатки в геноме. Это важно знать, ибо такие остатки — как бомба замедленного действия. В один прекрасный момент она грозит взорваться и создать некие активные вирусы, которые могут вызвать эпидемию наподобие эпидемии
       СПИДа. Мы не знаем их функций. Но знаем, что они очень активны и могут взаимодействовать с экзогенными (то есть внешними) ретровирусами.
       Сейчас обнародовано исследование, позволяющее предположить, что «исторические» ретровирусные остатки в человеческом организме помогают вирусу иммунодефицита. Если это окончательно подтвердится (а очень многое говорит в пользу такой версии), то резко снизятся надежды на успешную борьбу со СПИДом. И только поняв, как происходит взаимодействие внешних и внутренних ретровирусов, мы сможем более эффективно разрабатывать контрмеры.
       Как видите, гипотеза посвящена не только тому, каким образом человеческая ветвь стала совершенно особой на древе жизни. Она имеет и очень конкретное значение для современного здравоохранения. Есть все основания считать, что наши внутренние ретровирусы вовлечены в целый ряд распространенных болезней. Таких, например, как рассеянный склероз. Вот это мы поймем безусловно, причем независимо от того, подтвердится наша гипотеза или нет.
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera