Сюжеты

МИМОЛЕТНОСТИ

Этот материал вышел в № 43 от 22 Июня 2000 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

 

Балеты в «Новой опере» Любимое дитя Михаила Фокина обманчиво классический балет «Видение розы» восстановлен Имперским балетом под управлением Гедиминаса Таранды. Восстановление — рискованное дело. Всегда найдутся знатоки или, того хуже,...


Балеты в «Новой опере»
       
       Любимое дитя Михаила Фокина обманчиво классический балет «Видение розы» восстановлен Имперским балетом под управлением Гедиминаса Таранды. Восстановление — рискованное дело. Всегда найдутся знатоки или, того хуже, очевидцы третьих «Русских сезонов» в Монте-Карло. И по лицам их пробежит светлая печаль, и они простонут: «O-la-la! Spectre de la Rose!..»
       Все правда. Тамары Карсавиной и Вацлава Нижинского, для которых когда-то был поставлен этот балет, на сцене действительно нет. Есть молодые и талантливые балерины (Ольга Павлова, Ирина Тагаева) и танцовщики (Артем Михайлов, Витаутас Таранда), которые вправе рассчитывать на свой собственный успех. Балет по стихотворению Теофила Готье «Я — призрак розы, что ты вчера носила на балу» на музыку Карла Вебера пришелся впору совсем юным актерам Александре Ратусской и Кириллу Радеву. Цветок розы — воспоминание о проведенном вечере — выпадает из рук уснувшей в кресле девушки, и во сне ей является дух розы, уже увядающей после бала, где было столько света, кавалеров, музыки... Танцовщик превращается в душу цветка, и девушка то замедляет бег на пальцах, силясь уловить аромат, реющий за плечом, то мечтает, подняв руку к закрытым глазам. Вновь опускается на стул и — будто проснулась. Сон улетел.
       Жаль, что не сочли нужным восстановить великолепные декорации Льва Бакста к «Видению», — похоже, дело в том, что на сцене появилось бы окно, в которое «дух розы» улетает. (Прыжок в окно Нижинского в этой партии — балетная легенда ХХ века.) Приходится сделать неутешительный вывод, что нынешний «призрак» способен порхать только вокруг стула...
       Чудо «Шопенианы», романтической грезы, второго одноактного балета, — в неуловимой театральности. Эмоции превращены в шопеновско-тальониевские «маски непорочности» 40-х годов XIX века, маски развоплощены в шаг, в бег, в полет. Самое главное — они в парадоксально современном и благородном зале «Новой оперы» более чем к месту. Музыканты в оркестровой яме по лабушной привычке заглядываются из «подлобья» сцены на кордебалетных сильфид, отчетливо напоминающих боттичеллиевских граций. Клакеры остаются без дела — зал аплодирует без подсказки. И если в далеком 1908-м году костюмы для спектакля шила верная жена и помощница Михаила Фокина Вера, то теперь у Имперского балета в спонсорах целое производство — «Балетная обувь и костюмы».
       Персонаж Фокина — герой интермедии, яркого эпизода. Он должен, подобно бабочке, прожить ослепительный миг, одну ночь, одну сцену, выразить себя через один жест. Танцоры доказали свою «фокинскую» принадлежность «Блестящими дивертисментами». Захватывающий карнавал отдельных номеров — «Элегия» на музыку Рахманинова, «Кармен» Бизе-Щедрина, «Гопак» Соловьева-Седого, «Неоконченная история» Пьяццолы, «Лебедь» Сен-Санса...
       «Новая опера», 27 июня, 19 часов.
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera