Сюжеты

ЦЕНЫ НА БЕНЗИН ВЫРАСТУТ НЕ БОЛЕЕ ЧЕМ НА ЧЕТВЕРТЬ

Этот материал вышел в № 44 от 26 Июня 2000 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

 

Первый замминистра финансов Сергей ШАТАЛОВ подсчитывает плюсы и минусы ближайших реформ Известно: «Новая газета» жестко критикует правительство (Чечня, НТВ, Устинов, олигархи). Но Налоговый кодекс, внесенный в Думу правительством, — это...


Первый замминистра финансов Сергей ШАТАЛОВ подсчитывает плюсы и минусы ближайших реформ
       
       Известно: «Новая газета» жестко критикует правительство (Чечня, НТВ, Устинов, олигархи).
       Но Налоговый кодекс, внесенный в Думу правительством, — это революция.
       Отменяются налоги с оборота. Что это такое? Если из оборота нормального предприятия (с десятипроцентной рентабельностью) вынимается 1% в виде налога, это равносильно лишению его 11% прибыли. Оборотных налогов в России 4%. То есть 44% прибыли предприятия уничтожаются оборотными налогами. Прибавьте к этому 30-процентный налог на прибыль, НДС, налог на имущество... Получается, что государство само делает нерентабельными абсолютно нормальные предприятия. Получается, что у предприятий нет другого выхода, как скрывать прибыль. Правительство предложило уничтожить налоги с оборота, дав таким образом предприятиям возможность получать нормальную прибыль. Дума уже одобрила резкое сокращение налогов на зарплату: подоходный налог 13% и единый социальный налог. Это тоже революция, потому что теперь предприятиям выгоднее платить сотрудникам «белую» зарплату, и не прибегать к нелегитимным схемам.
       Автор правительственной налоговой реформы первый замминистра финансов Сергей ШАТАЛОВ рассказывает, какого рода лоббисты способны на стадии Думы и Совета Федерации в очередной раз погубить его детище

       
       На льготах теряем по 20 млрд долларов в год
       — Вариант Налогового кодекса, внесенный в Думу, вас полностью устраивает или это плод компромисса?
       — Безусловно, это компромисс, но такой, с которым я внутренне согласен. Мы не можем ликвидировать все льготы разом, хотя понимаем, что нормальная налоговая система должна иметь минимум льгот, должна быть максимально нейтральна по отношению ко всем налогоплательщикам. Бюджет ежегодно теряет на льготах по 20 млрд долларов.
       — Какие-то льготы удастся отменить с 2001 года?
       — Конечно. Из больших решений — это отмена льгот военным, судьям, прокурорам, таможенникам, налоговой полиции. Но тут-то бюджет ничего не выиграет, поскольку, отменяя льготы, правительство вынуждено будет компенсировать это живыми деньгами, часть из которых в виде подоходного налога попадет в местные бюджеты, где размещаются конкретные воинские части.
       — Я про другие льготы, про те, на которых делают бизнес в ущерб казне. Недавно выяснилось, что большинство торговых подразделений крупнейших нефтяных компаний зарегистрировано в военных городках ЗАТО*, суть внутренних офшорах, где налоговые льготы колоссальные.
       — Я согласен, что пока в России существуют внутренние офшоры, они будут эффективно использоваться бизнесом для легальной минимизации налогов. Сейчас прикрыли ЗАТО, но остаются еще масса льгот, масса дыр в налоговом законодательстве. Значит, масса работы. Парадокс состоит в том, что якобы стимулирующие производство и технический прогресс льготы на самом деле работают в прямо противоположном направлении. Они создают для обладателей льгот тепличные условия и подрывают их конкурентные возможности.
       — Губернаторы будут лоббировать против ликвидации оборотных налогов, наполнявших их Дорожный фонд?
       — Да, в Совете Федерации будут столкновения и по оборотным налогам, и по подоходному, и по единому социальному налогу. Когда доберемся до НДС и налога на прибыль, начнутся жесткие дискуссии о льготах, там будет масса лоббистов. Например, чистое время обсуждения в Думе по НДС в бюджетном комитете Госдумы составило 52 часа. Где-то 70% этого времени было посвящено обсуждению льгот. Льготы меня беспокоят больше всего, потому что они могут все загубить. Лоббисты льгот играют против нас на всех стадиях. Против нас очень большие деньги.
       
       Мы можем себе позволить быть либералами
       — Поясните, пожалуйста. Когда Путин вам поручил разработать налоговую реформу, вы к марту представили очень осторожный вариант: оборотные налоги отменялись в течение трех лет, а о подоходном налоге 13% и речи не было. Почему потом все стало гораздо либеральнее?
       — Очень хороший вопрос. Осторожность базировалась на иной оценке экономической ситуации и на крайне негативном опыте предыдущих попыток проведения налоговой реформы. В мой первый приход в правительство был подготовлен первый вариант Налогового кодекса. Тогда, в 1996—1997 годах, предложенная Думе радикальная налоговая реформа с треском провалилась.
       — Да, прошлая Дума глумилась над вами долго и с удовольствием.
       — Они принимали, отвергали, возвращали в первое чтение, создали неимоверное количество редакций. И в результате этой напряженной работы появилась первая часть Налогового кодекса, мало похожая на первоначальный замысел.
       Поэтому я слабо верил в возможность отменить 4% оборотных налогов одним махом. Просто потому, что правительство начиная с 1995 года безрезультатно предлагает это Думе раз в год в качестве ритуального действа. Поэтому было решено отменять их постепенно, в течение трех лет: в первый год — 2,5%, остальное — позже.
       С подоходным и социальным налогами — то же самое. Вспомните, прошлая Дума вводила подоходную ставку 45%, а депутат Илюхин предлагал даже ввести 73%. Поэтому мы не сильно рассчитывали на радикальное снижение ставки подоходного налога. Речь поначалу шла не о радикальных реформах, а о начале движения, о том, чтобы зацепиться за реформу.
       — Говорят, вас то ли убедил, то ли победил фаворит Путина и сторонник радикальных реформ Герман Греф.
       — Я могу раскрыть эту кухню. Центр стратегических разработок поручил мне готовить раздел о налоговой политике. И мы вместе решили, что в создавшихся условиях можем себе позволить значительно более радикальное реформирование, что лично меня обрадовало. Изменились не стратегические цели реформы, а скорость движения к ним.
       — Можете себе позволить политически? Потому что Дума «правая»?
       — Больше даже экономически. Все-таки экономический рост по первому кварталу 8,5% создает запас прочности. Он, по нашим расчетам, позволит наполнить бюджет 2001 года даже при радикально сниженных налогах. Хотя бюджет «теряет» на реформе 2% ВВП — огромные деньги, отказ от которых требует мужества.
       — Советник Путина Илларионов говорит, что рост замедляется.
       — Замедляется. Я думаю, к концу года мы будем иметь не 8,5%, а где-то 4 — 4,5% роста. Речь идет как раз о том, чтобы дать замедляющейся экономике новый импульс для роста, то есть снижение налогов.
       
       Презумпции невиновности в налоговом праве быть не должно
       — Вы резко ужесточили первую часть Налогового кодекса, расширив полномочия Налоговой полиции. Вы считаете запугивание единственным способом заставить граждан платить сниженные налоги?
       — Во-первых, я всегда говорил, что презумпция невиновности в налоговом праве есть нонсенс. Но — прошу заметить — никаких изменений по этому поводу я в Налоговый кодекс не вносил. На мой взгляд, нельзя говорить и о расширении полномочий Налоговой полиции. В варианте первой части кодекса всего лишь написано, что проверка имеет свои сроки, по ее итогам должен быть составлен акт, который должен содержать определенные положения.
       — Государство должно требовать платить новые налоги или вежливо просить? Государство ведь виновато в том, что держало нереальные налоги.
       — Я не вполне понимаю логику извинительной налоговой кампании. Да, налоговая система была неправильная. Да, мы многое исправляем: и нагрузку на зарплату, и определение прибыли, и отменяем оборотные налоги. Кроме того, мы фактически объявляем амнистию, прошлое остается на совести налогоплательщика.
       Летом не успеем, но осенью все равно придется переписывать первую часть НК. Ведь Россия, по-моему, единственная страна, где можно прожить полгода до Нового года, полгода после, а все равно не считаться налоговым резидентом этой страны. А нерезиденты платят налоги только с доходов, полученных внутри страны. Тогда как резиденты — со всех доходов, в том числе и заграничных. Этим массово пользуются.
       По нынешнему Налоговому кодексу, мы фактически не можем бороться со сделками по фиктивным ценам, на которых теряем миллиарды. Допустим, нефтяная компания продает своей же офшорной фирме нефть по цене на 20% ниже рыночной. Понятно ведь, что они делают с этой нефтью дальше: перепродают по нормальной цене, а маржу 20% оставляют в офшоре. Отток капитала. В рамках закона.
       — А что с этим можно сделать?
       — Если цена сделки отличается от рыночной на 20% и больше, за основу при уплате налога надо принимать не заявленную цену, а цену рынка.
       — А кто будет определять, что является рыночной ценой? Взяткоемкий чиновник?
       — С нефтью на мировом рынке, зерном и другими биржевыми товарами цену рынка определить нетрудно — это цена биржи.
       — Большинство товаров небиржевые.
       — Да, универсальных рыночных цен в большинстве случаев просто нет. И тут будет масса споров. Что считать рыночной ценой авианосца? Тут надо включать косвенные методы оценки. Мы предполагаем, что эту информацию могут давать Минэкономики, Госкомстат, иногда МНС. В Чили, когда они делали налоговую реформу, был создан специальный, не зависимый от министерств и ведомств орган, который специализировался на отслеживании рыночных цен.
       — А как будет решен вопрос о том, что считать уплатой налогов? Сейчас действует целый бизнес: налогоплательщики дают взятки в проблемные неплатежеспособные банки, те ничего не перечисляют в бюджет, а налог считается уплаченным.
       — Да, сейчас уплатой налогов считается поручение банку заплатить. Да, действует целый бизнес. Да, в банках зависли десятки миллиардов таких денег. Проблема будет решена. Если есть публичная информация, что данный банк является неплатежеспособным, а налогоплательщик, зная об этом, все равно «переводит» через него налог, то не дошедший до бюджета налог нельзя признать уплаченным. Потому что это — мошенничество, и это доказуемо.
       — Это какие-то нечеткие правила, похожие на произвол.
       — Нет, мы дадим именно четкие правила, которые должен будет соблюдать налогоплательщик, чтобы к нему не было вопросов, чтобы дальше мы разбирались с банком.
       
       Зачем мне это нужно?
       — Есть мнение, что вы потерпели первое поражение, когда вам не удалось ликвидировать все внебюджетные фонды и включить их в единый социальный налог. Например, Пенсионный фонд стараниями вице-премьера Матвиенко и руководителя этого фонда Зурабова останется самостоятельным.
       — Это не так. Все взносы, в том числе и Пенсионного фонда, включены в единый социальный налог. Дискуссия ведется только о том, с какой отсрочкой взносы в Пенсионный фонд перейдут в компетенцию налоговых органов. А ликвидировать Пенсионный фонд никто никогда не собирался. Ставилась задача объединить четыре налога в один, она достигнута.
       — Абсолютно непонятно, как считался бюджет 2001 года. Создается ощущение, что Минфин написал то, что хотел написать. Как можно спрогнозировать, каким увеличением прибыли обернется снижение оборотных налогов? Как можно спрогнозировать, какой процент директоров начнет платить «белую» зарплату?
       — Есть методики, наши специалисты крайне редко ошибаются. Спешу вас успокоить: мы исходим из очень консервативных расчетов при построении проекта бюджета. На самом деле можно ожидать, что те же зарплаты будут легализованы в больших объемах в первый же год. Но мы на это не закладываемся.
       — Самый принципиальный вопрос. Вы уничтожили оборотные налоги, но увеличили акцизы на бензин. То есть бизнесмен, высвободивший деньги в результате либерализации, тут же потратит их на бензоколонке. Какая разница?
       — Это не так. Цена бензина взлететь не должна. Мы отменяем налог на реализацию ГСМ, который при каждой перепродаже горюче-смазочных материалов повышает его цену на 25%. Так вот, отмена налога на ГСМ будет компенсирована увеличением акцизов. Но мы же упраздняем массу других налогов! Дополнительная индексация акцизов, частично компенсирующая отмену оборотных налогов, не столь существенна, как это может показаться, если не учитывать отмену налога на ГСМ.
       Максимум, насколько могут вырасти цены бензина, — это на 24 — 25%. Мы считали, исходя из того, что нефтеперерабатывающие заводы не станут реагировать на отмену оборотных налогов, а направят высвободившиеся деньги в чистую прибыль. Мы даем самый пессимистический прогноз, но на самом-то деле рынок будет вести себя более гибко.
       — Вы работали в PriceWaterhouseCoopers, пребывали в абсолютном лимонаде. Зачем вам было возвращаться в правительство, опять общаться с безумными депутатами, теряя в деньгах раз в десять, а то и больше?
       — А то и больше. Вы знаете, я этот вопрос себе много раз задавал. Но, налоговая реформа незаметно стала делом моей жизни. Я уже 10 лет этим занимаюсь. А сейчас можно реально многое сделать. Поэтому я не долго колебался, получив приглашение от Касьянова.
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera