Сюжеты

ИСПАРЕНИЕ МЕТАЛЛА

Этот материал вышел в № 46 от 03 Июля 2000 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

Как исчезают стратегические запасы России Здесь переплелось все: уникальный научный эксперимент, бандиты в масках, государственный запас редких металлов, кабинет министров, интриги спецслужб, ядерные исследования, бастующие шахтеры...


Как исчезают стратегические запасы России
       
       Здесь переплелось все: уникальный научный эксперимент, бандиты в масках, государственный запас редких металлов, кабинет министров, интриги спецслужб, ядерные исследования, бастующие шахтеры... Объединили их вещи простые и банальные: ЛОЖЬ, ВОРОВСТВО И ДОЛЛАРЫ


 
       Безопасность государства определяется не только количеством пушек и ракет, но и наличием так называемого стратегического запаса сырья. Попытки журналистов приподнять завесу таинственности над работой Российского агентства по государственным резервам (главного собирателя и хранителя стратегического запаса) неизменно заканчивались крахом. Да что там журналисты, даже всемогущие спецслужбы с трудом проникали за двери этого сверхрежимного учреждения. Ни проверок, ни ревизий. К тайнам расходования десятков миллионов долларов, которые федеральный бюджет ежегодно выделял Росрезерву для пополнения пресловутых «закромов» Родины, были допущены лишь особо приближенные к Кремлю чиновники.
       
       Галлий: оптом и в розницу
       Осень 1996 года. Эйфория по поводу победы Ельцина на выборах сменяется забастовками шахтеров. Утихомирить работяг можно было лишь немедленной ликвидацией долгов. Но где взять деньги? Правительство решается пойти на крайние меры — выставить на продажу часть государственного резерва страны.
       В список разбронированных материалов попал и весь запас галлия, относящийся к группе редких металлов (запасы галлия в мире весьма ограничены. Металл используется для нужд оборонной и космической промышленности. Средняя цена галлия на мировом рынке составляет 500 долларов за килограмм).
       В общем, 29 октября 1996 года распоряжением № 1614-рс тогдашнего премьер-министра Черномырдина Росрезерву было предписано передать галлий Министерству топлива и энергетики. Передача эта была скорее формальной, дабы Минтоп (как главный виновник задолженности горнякам) имел возможность быстро продать материалы и тем самым рассчитаться с бастующими шахтерами. Но госзапас — это не «Связьинвест» и не «Норильский никель». Открытого аукциона тут не проведешь. Действовать надо было без излишней огласки и только с особо проверенными партнерами.
       Расположенный в Подольске Московской области Опытный химико-металлургический завод ГИРЕДМЕТА — как раз из их числа.Сегодня без его продукции не взлетит в воздух ни одна ракета. Поэтому не случайно, что уже 31 января 1997 года Министерство топлива и энергетики предложило ОХМЗ ГИРЕДМЕТА приобрести весь имеющийся у страны запас галлия (согласно отчету Росрезерва, 59,5 тонны), находящийся на ответственном хранении в Институте ядерных исследований (ИЯИ) Российской академии наук.
       Надо сказать, что галлий был необходим заводу как воздух. Сплавы из этого металла используются при изготовлении деталей для космической отрасли. И хотя полный объем реализуемого галлия оборонщики покупать не стали, семь тонн сырья все-таки приобрели, и федеральная казна пополнилась 4 миллиардами 620 миллионами рублей. Соответствующий договор (№ КС-012П) между главой ГИРЕДМЕТА и поверенным Минтопа был заключен 1 февраля.
       Но поставив свои подписи под в общем-то безобидным типовым документом, участники сделки даже не подозревали, какую яму они невольно вырыли.
       
       «Непреодолимая сила» науки
       Вот что рассказывает о дальнейшем развитии событий сам генеральный директор ГИРЕДМЕТА Александр Семин:
       «Мы перечислили необходимые по контракту деньги и отправились за галлием в город Троицк, где находится ИЯИ. Но директор института академик Матвеев заявил, что понятия не имеет ни о каком распоряжении правительства. Галлий, дескать, остается собственностью Росрезерва и вообще давно передан институту для научных целей.
       Когда я показал договор о покупке, Матвеев лишь усмехнулся. Пообещал позвонить после того, как свяжется с вышестоящими инстанциями.
       Я ждал несколько месяцев. Молчание. Пытался связаться сам. Опять глухо. Наконец терпение лопнуло, и весной 1997 года мы по собственной инициативе полетели в Кабардино-Балкарию, где расположено одно из подразделений института — Баксанская нейтринная обсерватория. По документам, весь галлий хранится именно там и используется в уникальном международном эксперименте.
       (Необходимое уточнение: в 1987 году в Баксанском ущелье был создан специальный нейтринный телескоп. О результатах его работы ничего не известно. Кстати, аналогичные исследования в США и Италии давно прекращены по причине бесперспективности. — А. Р.)
       Встретивший нас начальник обсерватории Алексеев тоже сделал недоуменное лицо. «Мы вам ничего отдать не можем. И вообще металл уже готов для отправки нашим коллегам в Италию».
       Я, естественно, возмутился, предъявил документы. Тогда Алексеев показал мне телефонограмму, полученную им от Матвеева: «Ни при каких обстоятельствах галлий не выдавать».
       — Почему? — спрашиваю. Тот лишь руками разводит и повторяет: «Научный эксперимент».
       — А сколько галлия используете в эксперименте?
       — Весь.
       — Сколько?
       — 36 тонн, — отвечает. Тут Алексеева, его заместитель, за локоть дергает и говорит: «42 тонны». Третий сотрудник вообще: «49».
       Короче, они даже сами не знали, сколько у них металла.
       
       Шоу с «маски-шоу»
       Сразу оговорюсь, с Александром Семиным мы познакомились в Государственной Думе. Видимо, окончательно отчаявшись добиться справедливости, директор ГИРЕДМЕТА обратился за помощью к заместителю парламентского комитета по безопасности и одному из руководителей «Новой газеты» Юрию Щекочихину.
       Первые же результаты расследования оптимизма не внушили. Оказалось, что никаких 59,5 тонны галлия в «закромах» Росрезерва уже давно нет. Хранители неприкосновенного запаса страны за несколько месяцев до распоряжения Черномырдина умудрились каким-то образом списать более 10 тонн стратегического сырья (а это по рыночным расценкам примерно 5 миллионов долларов). При этом ни правительство России, ни премьер-министр в известность поставлены не были. По крайней мере в тот момент, когда материал выставлялся на продажу.
       Согласно справке о размещении галлия, подписанной замдиректора Института ядерных исследований, в Троицке находилось порядка 6200 килограммов металла. Однако, согласно бухгалтерским документам института, в остатке числилось 10 700 килограммов. Куда же исчезли 4,5 тонны галлия? (В долларах — более 2 миллионов!)
       Что же касается Баксана, то здесь, как выяснилось, две с лишним тонны галлия были попросту украдены. Заведено уголовное дело, арестованы несколько сотрудников обсерватории. Другими словами, ищи-свищи еще миллион «зеленых». Что интересно: воровство было совершено еще в 1994 году, но несколько лет (вплоть до экстренной «распродажи») похищенный галлий никто даже и не думал списывать. Руководство Росрезерва ежегодно рапортовало правительству, что все в порядке, весь металл в наличии.
       События осени 1997 года окончательно придали этой истории детективную окраску. Через несколько месяцев после безрезультатного посещения гиредметовцами Института ядерных исследований страну облетело страшное известие — на Баксанскую нейтринную обсерваторию совершено нападение. Вооруженные бандиты в масках связали охрану, взломали замки, ворвались в подземный комплекс и... спешно удалились. Не пропало ровным счетом ничего. «Странных» грабителей, естественно, никто так и не нашел. Зато вход в обсерваторию с той поры был закрыт для всех.
       ...В конце марта в редакцию снова позвонил Семин:
       — Мне только что подписали новый наряд и накладную на получение галлия.
       
       Чекисты начеку
       Сразу по прилету в Нальчик мы сообщили о целях и задачах нашей командировки в республиканское Управление Федеральной службы безопасности. Один из руководителей местных контрразведчиков (фамилию пока не называю) тут же пригласил нас к себе.
       Чекист внимательно выслушал всю «галлиевую эпопею» директора ГИРЕДМЕТА, сочувственно кивал головой, говорил, что обо всех этих безобразиях ему неоднократно докладывали, а однажды даже поправил.
       Когда речь зашла об уголовном деле по поводу кражи в Баксане двух тонн галлия, он спокойно заявил, что воры похитили 3552 килограмма (то есть почти в полтора раза больше).
       — Но ведь это миллионы государственных денег. Почему такое спокойствие? Тем более что, по нашим данным, масштаб хищений может быть значительно больше...
       — Мы этим занимаемся, — ответил контрразведчик.
       В конце беседы чекист попросил, чтобы мы обязательно связались с ним перед отъездом в Баксанскую обсерваторию.
       Однако в назначенное время эфэсбэшника на месте не оказалось. Когда же наконец удалось связаться с ним по телефону, то услышали мы примерно следующее: «Вы еще не уехали? Правильно. Они все равно ничего не отдадут. У нас на днях было заседание Совета безопасности республики, и президент Кабардино-Балкарии Коков лично дал команду никого в обсерваторию не пускать. Сейчас там все перекрыто. Выставлены наряды милиции. Мой вам совет: не надо туда ехать».
       
       Баксанская обсерватория
       То, что я увидел в Баксане, менее всего походило на «гордость отечественной науки». Скорее на разрушенный концлагерь. Обшарпанные бараки без окон и дверей, груды разбросанного мусора и ржавой арматуры. Я попытался отыскать глазами хоть какое-нибудь подобие шлагбаума или вооруженных милиционеров. Тщетно.
       ...Руководство обсерватории наш визит не удивил. Похоже, они были прекрасно осведомлены о приезде «гостей». Алексеева на месте не оказалось. Нас принял и.о. заведующего Валерий Кузьминов.
       В ответ на предъявленные ему документы Кузьминов с видом победителя протянул телефонограмму от 2 апреля, подписанную начальником Северо-Кавказского теруправления Росрезерва Алексеем Чирвой. В ней, в частности, говорилось, что отпуск галлия «отменяется до особого распоряжения». Получается, что Чирва сначала выписал документ на получение металла, а затем срочно дал команду — ничего заводчанам не выдавать. Объяснить подобные метаморфозы исполняющий обязанности не смог. Дальнейший разговор потерял всякий смысл.
       
       Скупка ценностей
       Отыскать в Ростове-на-Дону офис Северо-Кавказского теруправления Росрезерва оказалось делом непростым. Прибыв на Большую Садовую, 38, мы обнаружили шикарный ювелирный магазин и апартаменты страховой компании «Адмирал», над парадной дверью огромную вывеску: «СКУПКА ЦЕННОСТЕЙ». Ни малейшего намека на присутствие здесь режимного учреждения. Впрочем, адрес был точный. Здание действительно принадлежит Росрезерву. Просто руководство теруправления уже несколько лет сдает его в аренду коммерческим структурам. Для себя секретники оставили лишь небольшое крыло на втором этаже.
       Приветливый мужчина — начальник теруправления Алексей Чирва — объяснил все произошедшее в обсерватории досадной накладкой и пообещал урегулировать сложившуюся ситуацию в течение месяца: мол, все решается в Москве. Прочитав нам лекцию о трудностях работы сотрудников теруправления, Чирва в конце концов откровенно признался, что он вообще не знает, что такое галлий и никогда его в жизни не видел: «Видите ли, мы, как правило, проверяем только документы».
       
       В поисках утраченного... металла
       Выходит, что не только начальство обсерватории «не знает», сколько галлия хранится под их ответственностью, но даже курирующие их «генералы из правоохранительных органов и высокопоставленные чиновники» имеют об этом смутное представление.
       Невероятные «приключения» галлия в России начались почти сразу после того, как весь стратегический запас этого металла был передан государством на ответственное хранение в Институт ядерных исследований. Примерно в это же время на горизонте института появилась некая подмосковная фирма «Жест». Только с 1991 года именно этой фирме поручается проводить переочистку отработанного в ходе научного эксперимента галлия. Потери металла при подобной процедуре никогда не превышают 2%, однако в нашем случае официальные потери фирмы «Жест» составляли ровно 20%(!) Более того, как выяснилось, рассчитывался институт с коммерсантами, отдавая «Жесту» треть уже очищенного сырья. Таким образом из стратегического запаса страны ежегодно «уплывало» порядка 800 килограммов. К 1996 году, по подсчетам специалистов, общая недостача хранящегося в Институте галлия достигла примерно 10 тонн (что соответствует 5 миллионам долларов).
       При этом галлий никто даже и не думал списывать, потому что расходовать металл институт, в принципе, не имел никакого права. Согласно закону о Росрезерве, за утерянный материал полагается стопроцентная компенсация и полпроцента штрафа в день, пока этот материал не будет возвращен. Но сам Росрезерв не только не высказывал институту своих претензий, но и систематически подписывал «липовые» акты о том, что все содержится в целости и сохранности.
       Нам удалось найти очень любопытный документ. Академики обращаются в правоохранительные органы с просьбой возбудить уголовное дело по факту кражи из института 329 кг все того же галлия. При этом оценили они его в... 106 рублей (вместо 170 тысяч долларов).
       ...И опять Росрезерв молчит. И снова на стол правительству ложатся «липовые» отчеты и рапорты. Безусловно, многое бы прояснилось, если бы ГИРЕДМЕТУ позволили забрать законно принадлежащие ему 7 тонн. Пришлось бы «рассекретить» всю бухгалтерскую документацию.
       
       * * *
       Через несколько дней после возвращения из командировки в редакции раздался звонок. Женский голос интересовался телефонами, по которым со мной можно связаться, пояснив, что со мной говорит личный секретарь генерального директора Росрезерва Игоря Юсуфова и выполняет его личные указания.
       С тех пор — тишина. Когда же я сам позвонил в Росрезерв, мне сказали, что они вообще с журналистами не общаются. Мои многократные попытки связаться с Юсуфовым также ни к чему не привели. Остается только догадываться, зачем уважаемому гендиректору Росрезерва понадобились мои телефоны, если разговаривать со мной он даже не собирался...
       Впрочем, один небольшой разговор все-таки состоялся. С заместителем начальника Росрезерва господином Бондаруком.
       — Вы собираетесь писать о Росрезерве? — раздраженно спросил чиновник. — Вообще-то Росрезерв — это закрытое режимное учреждение. У вас вообще какая форма допуска? Какое вы имеете право об этом писать? Оставьте ваши телефоны. С вами свяжутся.
       — Кто?
       — Может быть, служба нашей безопасности.
       — А при чем здесь служба вашей безопасности?
       — Как же? Мы очень внимательно следим за тем, что пишет о нас пресса. Вы вообще представляете, куда вы звоните?
       ...Отчего же, прекрасно представляю. Непонятно только одно: почему отечественные спецслужбы до сих пор не обратили внимание на сомнительную деятельность этого сверхсекретного ведомства? Что творится с другими материалами из государственного резерва? Есть ли у нас вообще сегодня этот самый государственный резерв?
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera