Сюжеты

СОБЫТИЕ ВЕКА: Антуан де Сент-Экзюпери

Этот материал вышел в № 47 от 06 Июля 2000 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

Антуан де Сент-Экзюпери «Я долго жил среди взрослых. Я видел их совсем близко. И от этого, признаться, не стал думать о них лучше», — заметил вскользь Летчик. И в этом веке взрослые как биологический вид мало изменились: даже действуя из...


Антуан де Сент-Экзюпери
       
       «Я долго жил среди взрослых. Я видел их совсем близко. И от этого, признаться, не стал думать о них лучше», — заметил вскользь Летчик. И в этом веке взрослые как биологический вид мало изменились: даже действуя из лучших побуждений, они остаются сами собой...
       
       29 июня, в день столетия Летчика, взрослые открыли в Лионе мемориальную доску, богатый бронзовый картуш, на доме, где родился Антуан де Сент-Экзюпери. Выпустили почтовую марку и научный труд «Эзотерика «Маленького принца». 28 мая 2000 года наследники писателя направили открытое письмо президенту, премьер-министру, министру обороны Франции (а также вице-адмиралу Оберу, морскому коменданту г. Тулон) с просьбой воспрепятствовать наконец самодеятельным розыскам останков Летчика.
       Авторы письма шокированы тем, что частные лица могут совершать погружения в акватории Кассиса и всяческие изыскания вокруг остова боевой машины, которую они бездоказательно называют самолетом Сент-Экзюпери. А поскольку пресса, ведомая победительно-смертельным инстинктом сенсации, готова сообщить точные координаты места, «водолазы и хищники со всех берегов» ринутся к месту гибели самолета.
       Что, с точки зрения авторов письма, граничит с осквернением останков и должно преследоваться по закону.
       Тут, конечно, взрослые правы.
       Впрочем, говорят, кому-то очень хочется доказать, что он умер, как все, а не сказать правду — ушел в небо.
       Наследники Летчика просят поднять самолет со дна морского силами флота Франции и в обстановке секретности провести экспертизу на одной из военно-воздушных баз. Если это действительно боевая машина Сент-Экзюпери, она должна стать национальным монументом...
       А пока лишь в Париже на стене Пантеона высечена надпись: «Антуан де Сент-Экзюпери. 31 июля 1944 года. Умер за Францию».
       
       Когда-то энергичный издатель Фредерик Галлимар присылал Сент-Экзюпери корректуры его книг в Анды и Сахару почтовыми самолетами — иного пути не было. Нынешним летом знаменитый издательский дом «Галлимар» снова выпустил в свет «Письма к матери» и книгу воспоминаний сестры Летчика Симоны де Сент-Экзюпери «Пятеро детей в парке».
       «Я мог бы писать, у меня нашлось бы время, но писать я еще не умею, моя книга во мне еще не созрела. Книга, которая «утолит жажду», — сообщал он матери в мае 1940 года, «разложив бумагу на коленях в ожидании воздушной бомбардировки, о которой объявили, но которая все не начинается».
       Вне всякого сомнения, книга эта зрела в нем всю жизнь.
       Это сам Сент-Экзюпери в 1928 году в Сахаре приручил «лисенка-фенека — зовется также лисой-одиночкой. Он меньше кошки, и у него огромные уши. Он очарователен. ...К сожалению, он дик, как хищный зверь, и рычит, как лев».
       Увы, побежденного и прирученного Лиса Летчику пришлось оставить в пустыне.
       Из чего и отчеканилось пятнадцатью годами позже: «Ты навсегда в ответе за всех, кого...»
       И «маленьким принцем» он впервые, кажется, назвал увиденного случайно в тусклом и набитом людьми вагоне третьего класса спящего мальчика, сына польских рабочих-иммигрантов, высланных из Франции: «Храп, стоны, невнятное бормотание, скрежет грубых башмаков по дереву... все сливалось в глухой, непрестанный шум. ...Между отцом и матерью кое-как примостился малыш.
       ...Эти бесформенные тяжелые кули породили чудо изящества и обаяния».
       Так, впрочем, всегда бывает со взрослыми — и детьми, взрослыми — и поэтами.
       Сент-Экзюпери знал цену старому дому, и старому бельевому шкафу, и старой няне, охраняющей камчатные паруса салфеток от обветшания. Летчик знал цену земле. Потомок крестоносцев (несомненно, от их мистических Небесных Роз произошла небесная роза астероида В-612), он знал цену «странной войне» 1940 года. Знал так хорошо, что горькая проза «Военного летчика» была запрещена даже в армейских подразделениях генерала де Голля.
       Тем не менее он сражался за Францию. Погиб, как Фонарщик, ведомый не скепсисом как мерой всех вещей, а чувством долга.
       «Такой уговор... И понимать нечего... Уговор есть уговор. ...Моя планета год от году вращается все быстрее, а уговор остается прежним».
       Возможно, он был последним великим романтиком Европы.
       За это завертевшаяся до одури планета всегда будет его любить.
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera