Сюжеты

Франсуа ОЗОН: ПЫТАЮСЬ ИЗМЕНИТЬ СОЗНАНИЕ ЗРИТЕЛЯ

Этот материал вышел в № 49 от 13 Июля 2000 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

ПЫТАЮСЬ ИЗМЕНИТЬ СОЗНАНИЕ ЗРИТЕЛЯ Прошедший месяц с уст киноманов двух российских столиц не сходило имя Франсуа Озона. В Москве и Санкт-Петербурге скандальный и, пожалуй, самый модный французский кинорежиссер представлял свою новую картину...


ПЫТАЮСЬ ИЗМЕНИТЬ СОЗНАНИЕ ЗРИТЕЛЯ
       
       Прошедший месяц с уст киноманов двух российских столиц не сходило имя Франсуа Озона. В Москве и Санкт-Петербурге скандальный и, пожалуй, самый модный французский кинорежиссер представлял свою новую картину — «Капли дождя на раскаленных скалах», по пьесе Райнера Фасбиндера. Это фильм, сюжет которого переносит нас в Германию 70-х, уже успел завоевать один из призов Берлинского кинофестиваля. Как и во многих других фильмах Озона, основная тема вьется вокруг травмированной сексуальности людей разного возраста и пола. (На этот раз — пятидесятилетнего бизнесмена и двадцатилетнего юноши).
       Но тема эта — не самодостаточна, она — средство, чтобы погрузить зрителя в мир запутавшейся современной души, главное отличие которой — больное одиночество. Пьеса Фасбиндера ни разу не ставилась в театре, Озон смог вполне удачно адаптировать ее для кино. Кому-то может показаться, что Озон старомоден, он же считает, что копировать режиссеров прошлого, наоборот, мода новая. И делает он это бережно и нежно, как будто весь мир по-прежнему живет проблемами четвертьвековой давности. Может быть, так оно и есть.
       В Москве, после премьеры своего нового фильма, Франсуа Озон любезно согласился ответить на несколько вопросов.

       
       — Вы только что приехали из Петербурга с «Фестиваля Фестивалей», как вас там встречали?
       — Мне очень понравился этот город: все люди открытые, доброжелательные и хорошо приняли меня. Хотя сам приезд в Россию вызвал небольшой шок: на ретроспективу своих фильмов в Санкт-Петербурге я приехал из США, и такой контраст был для меня очень неожиданным.
       — Французская пресса к вашим картинам относится негативно, в частности, из-за многочисленных сцен насилия. Как вы думаете, Россия воспримет ваши фильмы?
       — Мой самый первый фильм был довольно неплохо принят зрителями, второй — «Криминальные любовники» — и вправду имел довольно много нелицеприятных рецензий... Но после «Капель дождя на раскаленных скалах» пресса привыкла к моим фильмам и рассказала о фильме довольно интересно. Вообще, мне кажется, что признание приходит из-за рубежа, потому что иностранцы дают другое видение фильма. Россия, надеюсь, хорошо примет мое кино, вы прекрасно понимаете психологию и юмор моих фильмов.
       Что касается насилия, во-первых, в моих фильмах его не так много, больше, по-моему, говорят на эту тему, а во-вторых, я не думаю, что подобные сцены смогут шокировать российского зрителя, который уже успел привыкнуть ко всему и просто подсажен на насилие.
       — А почему именно эта пьеса Фасбиндера? Это ведь другая эпоха, другая культура, резко отличающиеся от того, о чем вы снимали фильмы прежде.
       — Ни один режиссер ни в России, ни во Франции не смог действительно показать влияние Второй мировой войны на общественные процессы.
       Когда я снимал этот фильм, все время думал: как я буду адаптировать эту театральную пьесу. Хотя многие великие режиссеры сохраняют модель театра, когда переносят его на экран. Для меня в какой-то мере были примером фильмы Алена Рене и самого Фасбиндера, в которых также присутствуют элементы театра. Некоторая сохраненная и перенесенная с подмостков на кинопленку искусственность позволяет лучше понять то, что нас больше всего интересует.
       — Прокомментируйте, пожалуйста, высказывание Фасбиндера из пьесы, по которой поставлен ваш фильм: «Любви не существует. Существует лишь возможность любви». Согласны?
       — Фасбиндер написал эту пьесу, когда ему было всего 19 лет. Мне же кажется, что это просто юношеский идеализм. Нужно работать над собой, чтобы научиться любить. В своем фильме я рассказываю о людях, которые влюбляются в людей, которые их ненавидят и презирают. Но они все равно любят.
       — Для послевоенной Германии вся эта история о связи немецкого юноши и старого еврея достаточно вызывающая...
       — Честно говоря, я сам всю эту историю понял только тогда, когда фильм был уже снят. Многие в свое время обвиняли Фасбиндера в антисемитизме. Я не считал и не считаю его антисемитом, он был провокатором, любил играть с очень скандальными вещами. Возможно, прототипом Блюма (главного героя фильма. — И. Г.) послужил знакомый Фасбиндера, в которого он, может быть, был влюблен. Этот человек вышел из концентрационного лагеря и потом открыл публичный дом, где воссоздавал все пережитые им ужасы заключения.
       — В пьесе Фасбиндера действие разворачивается в 60-х годах, вы перенесли сюжет в 70-е. Почему?
       — История, рассказанная Фасбиндером, довольно современна. Ее спокойно можно перенести в любое другое время. И неважно, кто герои: мужчина и женщина или мужчина и мужчина — всем свойственны эти проблемы, и каждый способен их понять. А именно 70-е годы потому, что это — относительно спокойный промежуток времени между сексуальной революцией и 80-ми с их СПИДом. Я не хотел говорить об этих проблемах и поэтому выбрал нейтральные годы. Тем более что в то время люди становились более современными и начинали по-другому смотреть на многие вещи. И что еще важно — мое сердце отдано именно тем фильмам Фасбиндера, которые сняты им в 70-х годах.
       — Каким именно?
       — «Горькие слезы Петры фон Кант», «Право сильнейшего», «Фокс и его друзья».
       — Кроме Фасбиндера, творчество каких еще режиссеров вам близко?
       — Из современных — Линч, Кроненберг.
       — В стилистике ваших фильмов чувствуется влияние американского кинематографа...
       — Я люблю европейские фильмы. Они глубже. Но что касается формы, я, конечно, отдаю предпочтение американцам, который позволяют себе гораздо больше, которые современнее, нежели европейцы, предпочитающие придерживаться классических канонов. В фильме «Крысятник» например, я попытался смешать западное и европейское, попытался внести в картину элементы классического кино, фильма ужасов, семейной драмы.
       — А на чьи деньги вы снимаете кино?
       — Все фильмы я снял благодаря французской телевизионной компании «Тибели Т», с сотрудниками которой я познакомился, когда учился в Школе киноискусств. Есть еще гражданин Японии, который спонсирует почти все мои фильмы. Первая моя картина стоила три миллиона франков, что очень мало для французского кино. Да и время сьемок очень небольшое, последний фильм, например, я снял всего за пять недель.
       — Вы — приятный молодой человек, с благополучной биографией и снимаете фильмы, в которых полно насилия, зверства, абсурда. Темы ваших фильмов шокирующие, несколько даже маргинальные. Вы стараетесь привить зрителю новое ощущение мира или отвращения к нему?
       — В каком-то роде я пытаюсь изменить сознание. Но не насильственным образом. Я хочу сделать так, чтобы человек начал мыслить по-другому. То есть, выходя из кинозала, начинал терять прежние ориентиры, начинал задавать себе новые вопросы.
       Меня действительно не привлекают милые интеллигентные личности с ясной биографией. Мне интереснее снимать кино о людях, которые злы априори. Например в Петербурге мне нужно снять что-нибудь по Достоевскому.
       Я не считаю себя скандальным режиссером, потому что моей целью не является сделать специально какой-то скандальный фильм. Но я не считаю себя и моралистом, я, наоборот, стремлюсь создавать фильмы вне класической морали.
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera