Сюжеты

СЮЖЕТ В РАЗБИТЫХ ОЧКАХ

Этот материал вышел в № 50 от 13 Мая 2000 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

Раньше у наших стен были только уши. Теперь появились и глаза Всякая традиция однажды была новаторством. Вот так и с нами: в «Новой газете» впервые открыта выставка. Художник Дмитрий Крымов развесил в нашей редакции три дюжины своих работ,...


Раньше у наших стен были только уши. Теперь появились и глаза
       

 
       Всякая традиция однажды была новаторством.
       Вот так и с нами: в «Новой газете» впервые открыта выставка. Художник Дмитрий Крымов развесил в нашей редакции три дюжины своих работ, объединенных многообещающим названием: «Вариации на Тему».
       — Это что же за Тема такая — с большой буквы? — спросил у меня перед открытием известный московский постмодернист Н.
       — Библейская: от Адама до Положения во гроб.
       — А что же тут нового? — искренне удивился постмодернист.
       Смешные люди. Они считают, что Тема может быть новой, что художник, ну совсем как наш брат газетчик, должен охотиться за тем, о чем доселе не было известно.
       Господа, вас обманули. В искусстве все как раз наоборот: полтора десятка мировых сюжетов сводятся к пяти-шести темам: жизнь, смерть, любовь, рождение, человек, Бог... Это и есть канон искусства. Постоянный и непреложный, как законы физики. И дело художника — не новизна темы, а лишь свой на нее взгляд. Если угодно — новизна интонации и неожиданность пластики.
       Если пластика и интонация возвращают теме ее первозданность, значит, это искусство. Если этого нет — будем называть это постмодернизмом или концептуализмом.
       Дмитрий Крымов к постмодернизму отношения не имеет. Он — старый добрый авангардист. Его евангельская серия (1990 г.) выполнена из бумаги и ниток. Белое на белом: словно бы это не ватман, а плащаница с проступившими на бумаге тенями великой трагедии. Тени, проступив, прорвали и прорезали бумагу, отлились в подобия не сразу узнаваемых фигур: вот ангел вещает Марии, вот Тайная вечеря, вот Распятие (фигура продавила лист, и потому бумага пришита к самой себе), Снятие с креста...
       Если концептуализм делается только головой, то авангард еще и — сердцем. Вторая крымовская серия (2000 г.) — «Положение во гроб».
       Представьте себе маньяка (или художника), который во всем видит только этот сюжет: в разбитых очках, положенных в очечник, в рыбе, лежащей на газете, в засохшей розе, легшей в совок, в окурке на жестяной коробочке карманной пепельницы.
       Не сами по себе, но именно в контексте Сюжета эти вроде бы случайные вещи становятся объектами искусства. Становятся, даже не замечая, что рассказывают еще и о конкретном времени и о своих хозяевах. Облупившаяся краска на совке, бигуди, забытые в картотечном ящике, кровавая помада на окурке «житанины» без фильтра, целлофановый пакет, в который упаковано гусиное перо (видимо, вещдок прошедшего пушкинского юбилея?), заставляют зрителя самого шевелить мозгами, дописывая детектив увиденного и предлагая собственную версию имевшей место быть трагедии.
       На постмодернистских выставках люди ходят с умным и серьезным видом. На выставке Дмитрия Крымова, всмотревшись в одну из работ (те самые бигуди), несентиментальная Эльвира Горюхина (психолог и журналист) вдруг заплакала.
       — Что с вами, Эльвира Николаевна?
       — Ничего. Просто я видела это в Абхазии, в сожженном селе.
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera