Сюжеты

МЕНТЫ ВАС БЫСТРО ПРИВЕДУТ В ЧУВСТВО, НО ЗА ЭТО ДОРОГО ВОЗЬМУТ

Этот материал вышел в № 53 от 27 Июля 2000 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

У зятя и дочери намедни угнали автомобиль. Ходим всей семьей как в воду опущенные. Несколько лет совместно копили деньги на дорогую цацку, а ее в ночь после покупки как ветром сдуло. Но жизнь продолжается. На работе новый проект запущен....


       
       У зятя и дочери намедни угнали автомобиль. Ходим всей семьей как в воду опущенные. Несколько лет совместно копили деньги на дорогую цацку, а ее в ночь после покупки как ветром сдуло.
       Но жизнь продолжается. На работе новый проект запущен. Решили с начальником и другом это отметить. Еще одного приятеля-бизнесмена пригласили. Встретились у метро «Авиамоторная» и по-студенчески, накоротке, зашли во вполне приличную «стекляшку».

       

  
       Выпили по паре рюмок. Разговор, естественно, зашел о моей пропаже. Бизнесмен говорит: забудь о машине. Я сопротивляюсь. Милиция, мол, дело завела, ищут. А он мне: ты можешь вспомнить хоть один пример, когда бы наша милиция что-нибудь нашла или раскрыла хоть одно заказное убийство? Если такое и происходит, то скорее случайно. Потому что милиция уже давно занята собственным прокормом и интересуется делами граждан лишь в перерывах между устройством собственного благополучия.
       Я — на дыбы. Столько лет писал о проблемах милиции, знаю их работу, боль, отчаяние... Начал доказывать друзьям их заблуждение. Дескать, мужики, если «кое-где у нас порой» попадаются нечистые на руку менты, нельзя делать глобальные выводы. В целом они все же неплохо выполняют свои обязанности. А в Чечне так и вовсе зарекомендовали себя отлично.
       Бизнесмен парирует тем, что я и без него знаю: в Чечне воюют спецподразделения МВД, которые к «ментам поганым» не имеют никакого отношения.
       — Ты никогда не задумывался, — продолжает он, — почему у нас народ так люто милицию ненавидит? Да потому, что от нее отродясь никогда добра не дождешься. И самый лучший выход — всегда обходить ее стороной. Столько я насмотрелся ихнего беспредела. Давай лучше выйдем, перекурим. Тут, вижу, никто не дымит...
       Такое, братцы, бывает только в кино. Не успели мы с бизнесменом (приятель-начальник не курит) затянуться буквально на ступенях «стекляшки», как подъехал милицейский «рафик». Вышли из него четыре дюжих милиционера в кожанках, как комиссары в гражданскую. Один, взяв под козырек, заявил:
       — Ваши документы! По какому поводу выпиваете?
       — Да мы вроде бы, — говорю я, — уже и не выпиваем.
       — Тогда пройдем в машину...
       — А в чем, собственно, дело? — подозрительно интересуется бизнесмен.
       — Полезайте и не вздумайте сопротивляться, — агрессивно толкует кожанка, — не то хуже будет!
       Мы втискиваемся в уже не порожний «рафик». Едем минут двадцать. Из восьмерых сидящих один что-то нетрезво бубнит, другой поминутно просит остановиться и сообщить жене, потому что он за хлебом выскочил, а она волноваться будет. Сидящая рядом со мной кожанка (я один не за решеткой) вяло отнекивается: мол, скоро приедем, там и позвоните.
       Приехали. Одна из кожанок приглашает меня на выход. Вхожу в помещение, здороваюсь. Моему взору открывается тускло освещенный предбанник. Справа — стеклянная выгородка. Толкутся с десяток человек в форме. Старший среди них — майор. Угрюмая пожилая женщина в зеленоватом застиранном халате (бог создавал ее, видимо, в третью смену), глядя на меня немигающим глазом, поинтересовалась:
       — Сколько выпили?
       — Не знаю, — лепечу почему-то растерянно, — может, граммов сто...
       — Где сто, там и двести, — профессионально итожит она, и после этой «экспертизы» за меня берется упитанный сержант:
       — Раздевайтесь до трусов.
       Снимаю с себя одежду слегка подрагивающими руками. От майора моя растерянность не ускользает:
       — Почему у вас руки дрожат?
       — А если бы вас в присутствии стольких людей раздевали — не волновались бы?
       — Нет, — категоричен он.
       — Ну тогда вам надо в космонавты.
       Не успел я за этим разговором снять ботинки, как тучненький сержантик потащил меня в кутузку. Дипломат и ворох одежды остались в предбаннике, а я покорно пошлепал босиком за поводырем в форме.
       В камере стояли три койки с чистыми, но изрядно примятыми простынями. Только на спинках двух были одеяла, и я сел на одну из них. Закутался в одеяло и простыню, поскольку уже продрог. И может быть, впервые за тот вечер задумался над случившимся. До сих пор мне, ей-богу, казалось, что эта глуповатая, если не дебильная, игра вот-вот закончится, придет кто-то умный, толковый и все станет на свои места. Потому что вверх тормашками жизнь идти не может.
       Оказывается, может. Оказывается, меня, вчерашнего полковника, примерного семьянина, журналиста, на протяжении десятилетий освещавшего деятельность членов и кандидатов в члены Политбюро, президентов и министров всех мастей и рангов, человека, прошедшего, начиная от Афганистана и кончая Чечней, все горячие точки СССР и России, меня, уважаемого, седого, лысоватого дедушку, глубоко вошедшего в шестой десяток, можно ни за что ни про что схватить на улице, бросить в «черный воронок», раздеть догола и запереть в каталажку.
       И то же самое могут сказать о себе мои друзья, весьма уважаемые люди. А если бы это даже было не так, если бы мы являлись просто безвестными миру обывателями, а не двумя журналистами и одним предпринимателем, то что сие обстоятельство должно менять? Ведь ни я, ни мои друзья ни на йоту не нарушили общественного порядка: мы не буянили, не бушевали, ни к кому не приставали, мы даже громко не разговаривали, рассчитывая перекурить и вновь вернуться к початой бутылке, а уж милиционерам и вовсе не оказали хотя бы намека на сопротивление, искренне полагаясь на их порядочность.
       И вот — на тебе: сижу на железной койке.
       Если до раздевания во мне еще и впрямь можно было разглядеть хоть каплю опьянения, то, сидя на железной койке, я протрезвел до отвращения. Обида и досада до боли раздирали грудь. Казалось, если сейчас кто-то из моих обидчиков войдет в камеру, я врежу ему по морде. Чтобы хоть не обидно было: сидеть — так уж за дело.
       События меж тем развивались по иному сценарию. Мой друг-начальник, умница, сумел не только не допустить дело до собственного раздевания, но и втолковать майору, кого (имея в виду меня, заслуженного и перезаслуженного и даже приятеля Якубовича) он засадил в каталажку. И начальник дрогнул, лично оказав мне честь своим посещением. Кошка почуяла: не то мясо съела.
       Правда, держал он себя достаточно уверенно, и руки его в отличие от моих не дрожали. Начал с того, что по закону имеет право держать меня в заведении три часа и отдать только родственникам. Но поскольку здесь находится мой начальник, который даже деньги предлагал за мой выкуп, то он, так уж и быть, учитывая мои заслуги перед страной и народом, сейчас меня выпустит — естественно, взыскав с меня причитающуюся плату за медобслуживание в вытрезвителе.
       Мне откровенно не хотелось вообще общаться с этим фарисеем в майорских погонах и уж тем более на тему его принудительных услуг. Единственное, в чем я не смог себе отказать, так это в вопросе:
       — Скажите, пожалуйста, а как вы определили, что я пьян?
       — Это хорошо видно.
       — И на сколько промилле тянет мое опьянение?
       То был явно «удар ниже пейджера». Я мог ему грозить местью от и. о. генпрокурора, от его министра, которых знаю лично, — ко всему он был готов. Так поступают многие задержанные, пока не выходят за порог вытрезвителя. А потом на радостях от полученной свободы все забывают. Но я посягнул на его священную корову, на то, с чего кормились, кормятся и, видимо, долго еще будут кормиться в нашем беззаконном обществе такие, как он: на документальное, приборное определение степени опьянения. И майор возмутился:
       — Прошу не дерзить. Это вам, а не мне нужно отсюда выбраться!
       Что было сущей правдой и о чем я слегка подзабыл.
       Дальше буду телеграфен, потому что если описывать все по порядку — никакой газетной полосы не хватит. В моем дипломате оказался сломан замок-молния, и все вещи грудились вверх тормашками: служивые рьяно искали деньги. Стодолларовая купюра, как ни странно, осталась в бумажнике, но шестьсот рублей исчезли. Из наличных в кошельке денег опохметологи в милицейской форме сами (?!) вычли «за мое обслуживание», выдав при этом потрясные квитанции: «А» — на 50 тысяч (так!) рублей, «Д» — на двадцать рублей, «Р» — на десять рублей, «Б» — на три рубля, «З» — на двадцать копеек (две), «Т» — на пять копеек и «У» — на две копейки (две). Точность, равно как идиотизм с пятьюдесятью тысячами, посконно и нелепо отечественные.
       Я попробовал было возмутиться отсутствием денег, но друг-начальник, подписавший к этому времени какие-то бумаги, больно наступил мне на ногу: не выпендривайся! Тем более что друга-бизнесмена как самого среди нас трезвого (!), оказывается, выпустили сразу.
       Мы вышли на улицу. Нашего мини-олигарха нигде не было. Но, зная порядочность этого человека, мы даже мысли не допускали, что он нас может бросить. Мы позвонили ему на мобильный — молчок. Возвращаемся. Трижды спрашиваем милиционеров, где наш товарищ, и лишь с четвертой попытки они нам нехотя отвечают: здесь он, понимаешь, потерялся.
       «Потеря» эта обошлась нашему другу в три тысячи рублей, которые были изъяты заботливыми милиционерами из его сумки...
       Речь, как читатель понимает, вовсе не о деньгах, которые, будучи уворованы, все равно никому пользы не принесут. В этом я глубоко уверен, как и в том, что никаким судом на свете мы их не вернем. Ребята свое дело знают туго. И даже не о них, спаянной и «споенной» компании, что окопалась в вытрезвителе № 3 Перовского района, моя забота. (Я, как видите, даже их фамилий не называю, хотя установить это — раз плюнуть: ФИО майора ведь известны.) Но они, в конце концов, всего лишь обыкновенные жулики, которые присосались к дармовой кормушке и жируют себе в полное удовольствие (во дворе заведения, между прочим, стояло несколько крутых тачек).
       Речь здесь о том вопиющем правовом беспределе, благодаря которому алчные стражи порядка могут так злостно издеваться над гражданами и запросто хватать их просто потому, что с них можно кое-что поиметь. За те несколько часов, что мы провели в вытрезвителе, по-настоящему пьяным оказался всего лишь один гражданин, да и тот на вялых ногах сам отправился домой. Все остальные — вполне приличные, хорошо одетые и лишь слегка выпившие люди — были задержаны, видимо, как и я, для того, чтобы их раздеть, быстро отправить в камеры, забрать у них деньги и тут же отпустить. И только в такой последовательности! (В нашей машине оказался один гражданин, который шесть лет как «зашит», но его все равно взяли «по виду»!)
       Система, как говорится, ниппельная и всевозможными протоколами обставлена как надо. Только, скажите на милость, намного ли подобная система в принципе отличается от чеченской с ее воровством заложников? Пожалуй, только одним: чеченцы действуют беззаконно, а наши стражи порядка опираются на «демократические законы».
       Разумеется, этот конкретный майор из медвытрезвителя понесет наказание, в этом не может быть никаких сомнений. Знаю не понаслышке, как сейчас жестко реагирует столичное руководство УВД на злоупотребления своих подчиненных. Однако даже при том при всём вряд ли с майора снимут погоны. Во всяком случае, постовым он уж точно никогда не станет — я не настолько наивен. Но на его место придет другой, и все повторится с начала.
       И последнее. В Москве, как известно, насчитывается свыше ста тысяч милиционеров. Это больше, нежели в Нью-Йорке, Токио, Лондоне и Париже вместе взятых. Но угнанная у моих детей машина никогда не будет найдена по той простой причине, что собственно за порядком в столице следит, с криминалом воюет всего лишь каждый пятый милиционер.
       Их зарплата, их материальное обеспечение ниже, чем в любой африканской стране. Да, они делают видимость, что служат закону, если государство делает видимость, что им платит. Но в итоге за все расплачиваемся мы — бесправные, беззащитные.
       
       P.S.
       Для любителей острых ощущений сообщаем адрес чудо-вытрезвителя: 111398, Москва, Кусковская, 14. Фамилия майора А. Антяшов.

       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera