Сюжеты

Я ЛИЧНО ЗНАЮ ТОГО, КТО ЗАКРЫЛ ДЖОХАРУ ГЛАЗА

Этот материал вышел в № 54 от 31 Июля 2000 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

 

Я ЛИЧНО ЗНАЮ ТОГО, КТО ЗАКРЫЛ ДЖОХАРУ ГЛАЗА Небогатый парижский пригород Витри-сюр-Сен. Ржавые железнодорожные пути, на которых стоят бережно укутанные в черный пластик вагоны. В здании старого вокзала, переделанном в театр, проходит...


Я ЛИЧНО ЗНАЮ ТОГО, КТО ЗАКРЫЛ ДЖОХАРУ ГЛАЗА
       
       Небогатый парижский пригород Витри-сюр-Сен. Ржавые железнодорожные пути, на которых стоят бережно укутанные в черный пластик вагоны. В здании старого вокзала, переделанном в театр, проходит фестиваль молодежных трупп под девизом «Мы не поедем в Авиньон». По мнению мятежников, Авиньонский фестиваль, о котором пишут все газеты, превратился в массовое зрелище, приманку для туристов, в то время как подлинный театр должен бороться с общественным склерозом и сотрясать устойчивые стереотипы.
       Одно из таких сотрясений — вечер, устроитель которого молодой режиссер Доминик Долмье предлагает публике «провести несколько часов в горах Кавказа, с чеченцами и их родной Ичкерией, короче, открыть для себя чеченскую культуру и продемонстрировать свое неприятие геноцида, который осуществляет Россия». Начинается вечер с однодневной экспозиции картин Аллы Дудаевой, вдовы первого президента Чечни, которая приехала на несколько дней в Париж. Чуть позже состоялся наш разговор

       
       — Алла, как вы познакомились с Джохаром Дудаевым?
       — Это случилось в 1967 году, мне было тогда двадцать лет. Я училась на факультете худграфа в пединституте. Приехала на каникулы к отцу, в военный городок под Калугой, пошла на танцы в Дом офицеров. Меня пригласил на танец молодой человек со сказочно красивыми глазами. Мы разговорились, он начал читать мне свои любимые стихи — Лермонтова. Да он и был похож на романтического лермонтовского героя.
       — Каким человеком он был?
       — В момент знакомства меня поразило, что он стал говорить со мной о морали, о чувстве долга. Он говорил, что у чеченцев мораль общая, родовая, что каждого ребенка воспитывает весь род и с детства прививает ему самоотверженность, благородство, чувство чести. Мне это было тогда непонятно. Когда я приехала в Чечню, даже мальчики вежливо осведомлялись у меня про здоровье моих родителей и других родственников, которых они в глаза не видели. Потом я узнала, что если в роду кто-то заболевает, его навещают все родственники, будь то дома или в больнице, приносят подарки, оставляют деньги. В чеченских семьях всегда оставляют хоть одну порцию в кастрюле или на сковороде, чтобы было чем угостить случайного гостя.
       — Дудаев был все же советским генералом. Был ли он верующим?
       — В Чечне религия никогда не умирала. Старики всегда молились, совершали намаз. Джохар, конечно, не соблюдал религиозных предписаний, пока служил в Cоветской армии, но в глубине души был верующим. Когда его избрали президентом, и особенно после паломничества в Мекку, он стал регулярно совершать намаз.
       — А что вы думаете о ваххабизме?
       — Руслан Гелаев, который побывал перед нынешней войной в Пакистане, рассказывал мне, что в других странах нет такого воинственного ваххабизма. Агрессивный ваххабизм — только в Афганистане, и видимо, там он внедрен, как и у нас, с помощью различных секретных служб, чтобы сеять рознь. Ваххабиты попытались разрушить нашу национальную культуру, добивались закрытия театров, запрета на праздники, даже поминки им мешали. Наши старики считают, что ваххабизм разрушает чеченские традиции, чеченский уклад жизни.
       — Я задам вам неприятный вопрос. Как получилось, что чеченцы, несмотря на свою высокую родовую мораль, занялись похищением людей?
       — При Джохаре Дудаеве этого не было. Наш племянник вместе с еще одним чеченцем во время первой войны охранял более ста российских военнопленных в Бамуте, заботился о них. Потом они вдвоем их вывезли в горы, чтобы спасти от бомбежек, и только четверо из этих ребят погибли от осколков. Тогда это было нормой.
       Когда Березовский заплатил два миллиона за журналистов, это было плохим примером. Оказалось, что воровство людей — выгодный бизнес и для чеченцев, оставшихся не у дел, без работы и средств к существованию, и для российских спецслужб, которые приложили много усилий, чтобы создать «образ врага». В Чечню свозили людей, выкраденных в Москве, Петербурге, Кисловодске. Трудно поверить, что можно провезти заложников через тысячи километров без пособничества российской милиции, ГАИ, ФСБ. Конечно, среди чеченцев есть страшные подлецы, но почему из-за них должен страдать весь народ?
       — Что думал Джохар Дудаев о Борисе Ельцине?
       — Он считал, что Ельцин окружен людьми, которые мешают ему идти к демократии. Он как-то сказал про Ельцина, что тот пригрел вокруг себя столько свиней. Впрочем, Джохар тоже был окружен такими людьми.
       Джохар собирался устроить в конце войны суд над военными преступниками, развязавшими войну и желавшими геноцида чеченского народа. Ельцин в этом списке военных преступников занимал последнее место. Джохар объяснил мне, что поставил Ельцина на последнее место потому, что на того лег весь позор этой войны, а выгоды от нее ему лично не было. Выгода шла тем, кто продавал оружие, кто грабил чеченские дома, кто занимался реконструкцией, короче, интендантам, стервятникам.
       — Вы знакомы с Шамилем Басаевым. Какого вы о нем мнения?
       — Я думаю, Шамиль давно раскаялся в своем поступке, потому что понял, насколько он подставил чеченский народ. И чеченский народ тоже, наверное, все понял и все простил. Это гуманный народ, и он молится за Шамиля Басаева, даже отдавая своих сыновей на смерть. Масхадов правильно поступил, не выдав Шамиля. Не хватало нам только гражданской войны!
       Не прощаем мы только предателей.
       — Как сложилась ваша жизнь после убийства Джохара?
       — Мне сложным путем удалось выбраться из России, я прожила два года в Турции, была представителем Масхадова. Затем я вернулась в Грозный и там увидела, насколько тяжело пришлось Аслану, когда он стал президентом. Ему достались сожженная и заминированная земля, разрушенные дома, множество калек и сирот, стариков и старух. Надо было восстанавливать город, кормить людей.
       Боевые командиры были обозлены, каждый хотел наград, признания своих заслуг, а награждать было нечем. Во время предвыборной кампании многие из них рвались в президенты, не понимая, какая это страшная ноша. Они были слишком молоды. Шамилю Басаеву, например, было всего тридцать два года.
       — Похоже, вы симпатизируете Масхадову.
       — Я думаю, его сила в его слабости. Он постоянно шел на уступки боевым командирам. Хочешь пост министра экономики? Да бери. И так со всеми. Он был, как добрая мать, которая щедро одаривает своих детей, а отшлепать их не способна. Но зато не получилась та гражданская война, о которой мечтала Россия. Власть Масхадова пытались подорвать и упорными слухами о том, что Джохар жив, что он где-то лечится от ран. Меня и моего младшего сына Деги уговаривали, чтобы мы заявили, будто Джохар жив. Ведь это лишило бы Аслана легитимности.
       — Эти слухи были ложными?
       — Я лично знаю того, кто закрыл Джохару глаза, я видела его покойником, знаю, где он похоронен, хотя и держу это в тайне, чтобы никто не осквернил его могилу. Но люди очень его любили, многим так хотелось, чтобы он вернулся.
       — Судя по датам написания ваших картин, все эти трудные годы вы продолжали их писать.
       — У меня даже были большие выставки в Грозном и Стамбуле. В моем творчестве постепенно стал проявляться суфизм, который противостоит ваххабизму. Ваххабизм — это рознь, раскол, а суфизм — мудрость, поэзия, красота мира. Бог-то один, только пути к нему ведут разные. Нельзя убивать друг друга только потому, что одни верят в Христа, а другие — в Аллаха. Мне страшно, ведь напряженность в мире все больше нагнетается именно на фронте религии.
       — Вы сказали мне раньше, что бежали из Грозного под бомбами в декабре прошлого года. Как вы видите завершение этой войны?
       — Эта война может длиться бесконечно долго, и в ней не может быть победы. А русскому и чеченскому народам делить нечего. Это все грязная возня власти.
       


Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera