Сюжеты

КАКОЙ ПРАЗДНИК ВСЕГДА С ТОБОЙ

Этот материал вышел в № 54 от 31 Июля 2000 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

 

Мы отмечаем не даты, а жизнь. И счастье находит нас или нет — по этим отметинам, считает Виталий НАЙШУЛЬ НАША СПРАВКА Виталий Аркадьевич Найшуль родился в 1949 году. В 1971 году окончил мехмат МГУ. Работал в НИИ при Госплане СССР. С 1992...


Мы отмечаем не даты, а жизнь. И счастье находит нас или нет — по этим отметинам, считает Виталий НАЙШУЛЬ
       
       НАША СПРАВКА
       Виталий Аркадьевич Найшуль родился в 1949 году. В 1971 году окончил мехмат МГУ. Работал в НИИ при Госплане СССР. С 1992 года — президент Института национальной модели экономики.
       Завоевал признание целого поколения профессионалов. О нем говорят: даже не ученый, скорее — угадыватель

       
       Пространство мысли обживается им свободно, без натуги и гримас.
       От всего «надувного-набивного» уберегает стремление к простой внятной конкретности и то, что повседневно занят кропотливым и точным делом.
       А еще в стране, где все «против», неважно против чего, главное — против, он думает о том, как оценки превратить в ценности.
       Чтобы что-то было — надо думать.
       Думание — не элемент головы.
       Думание — элемент жизни.
       
       Режим собственных интересов
       Наших реформаторов Виталий Найшуль называет либералами в местном измерении. Многие из них — единомышленники и друзья Найшуля.
       Но!
       Стало общим местом рассказывать (хотя, может, кто-либо из читателей не в курсе?), что, работая в Госплане, Найшуль предлагал ваучерную приватизацию еще в начале 80-х годов, а когда она началась, сказал: «Уже поздно».
       Пассажи Найшуля часто бывают абсолютно безжалостны.
       К примеру, один свой недавний разговор он начал так: «К концу ХХ века экономисты внезапно открыли, что никакой экономической науки не существует».
       
       «Есть такой крупный американский экономист Дорнбуш, многие учебники написал, кстати, они у нас переведены, сейчас этот экономист ездит в страны Латинской Америки, консультирует их. Так вот, Дорнбуш однажды сказал, что в Чили провели реформы, пользуясь знаниями вузовских учебников только из первого курса. Никакой особенной глубины, супертеоретической базы не было. А реформы получились.
       Нечто похожее я слышал от одного из бывших премьер-министров Эстонии. Он сказал: «Вы знаете, почему у нас получились экономические реформы? Потому что я в экономике ничего не понимаю».
       Тот бывший премьер-министр Эстонии по образованию историк. Прежде чем проводить в своей стране реформы, он съездил в Швецию, где ему рассказали про рыночную экономику самые простые вещи, на которые в Эстонии и стали ориентироваться. Правда, в Швеции наш герой попал в хороший экономический институт. Но это уже другая история.
       А сейчас я вот о чем: если посмотреть на экономику с точки зрения простых жизненных фактов, то увидим, что все рекомендации, которые дает современная экономическая наука, никакого отношения к экономике не имеют. Например, спорим о том, какой должна быть денежная стабилизация, как велика может быть эмиссия. Звучит, научно, да? А если называть вещи своими именами, то есть процессом изготовления фальшивых денег, то вопрос звучит так: насколько мы должны фальшивомонетничать, насколько можем портить деньги ради того, чтобы решить проблемы шахтеров, госбюджета или еще чего-нибудь. И тогда ответ прост: лучше этого не делать. Вопрос о денежной стабилизации из экономического становится житейским. И разговаривать-то, собственно, не о чем».
       
       Хотите проводить экономические реформы? Тогда ни слова про экономику!
       У нас вводится мода на все государственное. Теперь мы вначле должны заботиться о государственном благе, а потом только о чем-то своем личном.
       Найшуль много думает о государственном устройстве. Которое необходимо экономике. И — жизни людей.
       Но что касается государства и экономики, то Найшуль, как и его коллега С. Кордонский, убежден: «Именно потому, что наше государство активно занимается экономикой, в этой экономике жить невозможно».
       Найшуль считает: экономика — это то, где все продается и покупается. Где все люди и все субъекты экономической деятельности равны и свободны. Как продавцы и покупатели.
       А государство ничем не торгует, ничего не производит и не распределяет. У государства не должно быть собственных экономических интересов. Государство — это вообще место, где действуют по долгу, а не по личным интересам. И единственная монополия, которой должно обладать государство, — это монополия на обеспечение правопорядка.
       Найшуль плохо представляет себе страну, где все судьи, например, частные. Или — полиция, армия и т.д. Армия-то может быть частной. Но беда, когда приказы отдаются частным образом. Хотя мы живем именно в такой стране...
       В одном интервью Найшуль сказал: «Реформаторы считают, что реформы нужны для улучшения работы экономики. А я ставлю вопрос совершенно по-другому: экономические реформы нужны для улучшения общественной нравственности».
       Да, именно как экономист Найшуль уверен: проблема нашей страны не в том, что у нас не понимают экономики, а в том, что другие институты устройства жизни находятся в гораздо худшем состоянии, чем собственно экономические.
       
       «Каждая страна живет с определенной доктриной. И экономические преобразования — лишь часть реализации общей доктрины. Вот в России что-то принято делать, а что-то — не принято. И чтобы реформы «вписались», нужно, чтобы они были согласованы с системой ценностей, которая существует в данной стране.
       Почему в Чили, например, прошли успешные реформы, а у нас — безуспешные?
       До 1973 года Чили была страной с плохой экономикой. Но там реформы проводила консервативная элита. Которая считала, что она и есть Чили. Именно так — плоть от плоти и кровь от крови Чили. И это не было самоназначением. Действительно, группа людей, которая проводила в Чили преобразования, была очень глубоко укоренена в обществе и очень хорошо понимала, что общество примет, а что — нет.
       И не разрушая ценностей своего общества, а наоборот, используя их, в Чили удалось провести радикальнейшие преобразования».
       «Знаете, мы тут как-то перевели и опубликовали «Декларацию принципов военного правительства Чили». Ту самую, реальным результатом которой и стали успешные реформы. Так вот, в чилийской «Декларации...» ни слова об экономике! А только католические доктрины: Бог создал человека, человек — это главное, выше государства, выше всего... Нигде не сказано: мы будем освобождать цены, стабилизировать финансы или еще что-то подобное. Всего лишь (!) удалось очень ясно сформулировать национальные принципы. И оказалось, что после этого все остальные технические вещи можно сделать очень быстро и очень эффективно».
       «Мне кажется, сегодня эта проблема стоит и перед нашей страной.
       Идеологией правительства наших реформаторов было вот что: надо жить в соответствии со своими интересами, и мы пришли к власти, чтобы все свои интересы удовлетворили. Можно сказать, что эту свою программу правительство реформаторов выполнило. Все свои интересы удовлетворили. Но жить в стране стало трудно. Раньше, правда, тоже было трудно. Но сейчас трудно именно потому, что все свои интересы удовлетворили. И теперь надо искать и находить универсальные принципы, которые позволят реструктурировать экономику. А не продолжать строить режим собственных интересов».
  
       День гибели «Титаника» отмечаем как День судостроения
       Праздник есть радость. А радость — признак истины.
       Василий Розанов писал: «В революции нет радости. И не будет.
       Радость — слишком царственное чувство и никогда не попадет в объятия этого лакея».
       А в наши сегодняшние объятия попадает это «слишком царственное чувство» — радость?
       Вы посмотрите, какие праздники мы отмечаем, чему страна радуется...
       Новый год у нас был семейным советским праздником. Теперь после этого семейного советского праздника появляется православное Рождество. Но если мы отмечаем православное Рождество, то перед ним должен быть православный пост. И тогда надо что-то делать с Новым годом. Новый год нельзя праздновать во время поста, его надо переносить на старый Новый год или еще как-то. Нет логики. Если для нас православный праздник — это праздник, тогда мы соглашаемся с некоей концептуальной схемой православия и... Это примерно то же, как сказать: «У меня будет день рождения, приходите, только угощения не ждите, за стол мы садиться не будем». Странная вещь, да? Эти праздники — наш Новый год и наше православное Рождество — оказались совершенно несогласованными. И весь мой пассаж — о несогласованности, понимаете?
       Седьмое ноября нынче стало Днем национального согласия. Какое национальное согласие, если в этот день началась самая жестокая резня в стране? Один мой студент сказал: это как в день гибели «Титаника» отмечать День судостроения.
       Страна оказалась в таком состоянии, когда она вроде бы куда-то шагает, а ноги разъезжаются, страна — и там и сям...
       Восьмое марта и Первое мая — тоже пролетарские праздники. И тут опять непонятно, в какой стране мы живем? Почему все еще отмечаем социалистические праздники? Демонстрациями женщин или маевками... Это как если бы немцы сейчас отмечали нацистские праздники, да? Или вот Индия: и независимость провозгласила, и при этом еще и День колонизации празднует...
       Есть какие-то вещи, которые не стыкуются друг с другом. В Америке не отмечают английских государственных праздников. Может, они и были очень близки сердцу, но либо ты независимый и отмечай свою независимость, либо ты — английская колония, тогда отмечай английские праздники.
       Девятое Мая — святой праздник. И для 70-летней коммунистической истории — самое выдающееся достижение. Но 9 Мая стали отмечать очень поздно, в 60-е годы. А с самого начала, с 1945 года, это был не праздник со слезами на глазах, а победа, которая досталась страшной ценой: миллионы погибших, миллионы калек на улицах и т.д. Да, 9 Мая стало нерабочим днем именно тогда, когда обнаружилось, что мы проваливаемся во всем, и единственное достижение у нас — 9 Мая 1945 года, победа в той войне.
       Нет, дело не в том, надо или не надо нам теперь отмечать 9 Мая, дело в том, КАК отмечать.
       Сегодня мы отмечаем все праздники Советской власти. Но кроме периода Советской власти, у России есть своя тысячелетняя история. Почему мы о ней забываем? И не отмечаем, к примеру, победу в Куликовской битве? Поймите меня правильно: моя претензия к празднику 9 Мая в том, что он не прописан относительно других исторических и культурных достижений страны. Он сам по себе достаточно неоспоримый. Но стоит очень одиноко. В 1812 году Россия тоже ведь неслабо победила, да? А День Победы по этому поводу не празднует...
       12 июня — День независимости России. Но это то же самое, как отмечать День выхода Британии из Британской империи.
       Кстати, до революции у нас отмечались лишь церковные праздники, день вступления царя в должность и день его ангела. А все остальное касалось только духовной сферы и не имело отношения к конкретной государственной политике.
       Здесь есть о чем подумать. Играя на краткосрочности праздников, мы проигрываем долгосрочную жизнь. Которая не зависит от политических обстоятельств.
       Если бы у нас вместо этого нашего раздвоения была бы широкая система, тогда не возникал, к примеру, вопрос: хоронить немецких солдат или не хоронить. Конечно, хоронить. В многомерном мире всему есть место. А в одномерном мире что-то кому-то мешает.
       Короче, то, что происходит у нас с праздниками, свидетельствует о каком-то беспорядке в уме. Тот же бывший премьер-министр Эстонии говорил мне: «Знаете, пока у России нет праздников, я ее боюсь».
       Вся эта неопределенность, которая существует нынче в экономике, — только часть нашей общей неопределенности.
       Мы все еще живем в стране, которая не знает, по каким правилам существовать, что праздновать и чему радоваться.
       А если страна не знает, чему радоваться, то ее трудно образовать».
       
       (Окончание следует)
       


Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera