Сюжеты

КАКОЙ ПРАЗДНИК ВСЕГДА С ТОБОЙ

Этот материал вышел в № 54 от 31 Июля 2000 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

 

Мы отмечаем не даты, а жизнь. И счастье находит нас или нет — по этим отметинам, считает Виталий НАЙШУЛЬ НАША СПРАВКА Виталий Аркадьевич Найшуль родился в 1949 году. В 1971 году окончил мехмат МГУ. Работал в НИИ при Госплане СССР. С 1992...


Мы отмечаем не даты, а жизнь. И счастье находит нас или нет — по этим отметинам, считает Виталий НАЙШУЛЬ
       
       НАША СПРАВКА
       Виталий Аркадьевич Найшуль родился в 1949 году. В 1971 году окончил мехмат МГУ. Работал в НИИ при Госплане СССР. С 1992 года — президент Института национальной модели экономики.
       Завоевал признание целого поколения профессионалов. О нем говорят: даже не ученый, скорее — угадыватель

       
       Пространство мысли обживается им свободно, без натуги и гримас.
       От всего «надувного-набивного» уберегает стремление к простой внятной конкретности и то, что повседневно занят кропотливым и точным делом.
       А еще в стране, где все «против», неважно против чего, главное — против, он думает о том, как оценки превратить в ценности.
       Чтобы что-то было — надо думать.
       Думание — не элемент головы.
       Думание — элемент жизни.
       
       Режим собственных интересов
       Наших реформаторов Виталий Найшуль называет либералами в местном измерении. Многие из них — единомышленники и друзья Найшуля.
       Но!
       Стало общим местом рассказывать (хотя, может, кто-либо из читателей не в курсе?), что, работая в Госплане, Найшуль предлагал ваучерную приватизацию еще в начале 80-х годов, а когда она началась, сказал: «Уже поздно».
       Пассажи Найшуля часто бывают абсолютно безжалостны.
       К примеру, один свой недавний разговор он начал так: «К концу ХХ века экономисты внезапно открыли, что никакой экономической науки не существует».
       
       «Есть такой крупный американский экономист Дорнбуш, многие учебники написал, кстати, они у нас переведены, сейчас этот экономист ездит в страны Латинской Америки, консультирует их. Так вот, Дорнбуш однажды сказал, что в Чили провели реформы, пользуясь знаниями вузовских учебников только из первого курса. Никакой особенной глубины, супертеоретической базы не было. А реформы получились.
       Нечто похожее я слышал от одного из бывших премьер-министров Эстонии. Он сказал: «Вы знаете, почему у нас получились экономические реформы? Потому что я в экономике ничего не понимаю».
       Тот бывший премьер-министр Эстонии по образованию историк. Прежде чем проводить в своей стране реформы, он съездил в Швецию, где ему рассказали про рыночную экономику самые простые вещи, на которые в Эстонии и стали ориентироваться. Правда, в Швеции наш герой попал в хороший экономический институт. Но это уже другая история.
       А сейчас я вот о чем: если посмотреть на экономику с точки зрения простых жизненных фактов, то увидим, что все рекомендации, которые дает современная экономическая наука, никакого отношения к экономике не имеют. Например, спорим о том, какой должна быть денежная стабилизация, как велика может быть эмиссия. Звучит, научно, да? А если называть вещи своими именами, то есть процессом изготовления фальшивых денег, то вопрос звучит так: насколько мы должны фальшивомонетничать, насколько можем портить деньги ради того, чтобы решить проблемы шахтеров, госбюджета или еще чего-нибудь. И тогда ответ прост: лучше этого не делать. Вопрос о денежной стабилизации из экономического становится житейским. И разговаривать-то, собственно, не о чем».
       
       Хотите проводить экономические реформы? Тогда ни слова про экономику!
       У нас вводится мода на все государственное. Теперь мы вначле должны заботиться о государственном благе, а потом только о чем-то своем личном.
       Найшуль много думает о государственном устройстве. Которое необходимо экономике. И — жизни людей.
       Но что касается государства и экономики, то Найшуль, как и его коллега С. Кордонский, убежден: «Именно потому, что наше государство активно занимается экономикой, в этой экономике жить невозможно».
       Найшуль считает: экономика — это то, где все продается и покупается. Где все люди и все субъекты экономической деятельности равны и свободны. Как продавцы и покупатели.
       А государство ничем не торгует, ничего не производит и не распределяет. У государства не должно быть собственных экономических интересов. Государство — это вообще место, где действуют по долгу, а не по личным интересам. И единственная монополия, которой должно обладать государство, — это монополия на обеспечение правопорядка.
       Найшуль плохо представляет себе страну, где все судьи, например, частные. Или — полиция, армия и т.д. Армия-то может быть частной. Но беда, когда приказы отдаются частным образом. Хотя мы живем именно в такой стране...
       В одном интервью Найшуль сказал: «Реформаторы считают, что реформы нужны для улучшения работы экономики. А я ставлю вопрос совершенно по-другому: экономические реформы нужны для улучшения общественной нравственности».
       Да, именно как экономист Найшуль уверен: проблема нашей страны не в том, что у нас не понимают экономики, а в том, что другие институты устройства жизни находятся в гораздо худшем состоянии, чем собственно экономические.
       
       «Каждая страна живет с определенной доктриной. И экономические преобразования — лишь часть реализации общей доктрины. Вот в России что-то принято делать, а что-то — не принято. И чтобы реформы «вписались», нужно, чтобы они были согласованы с системой ценностей, которая существует в данной стране.
       Почему в Чили, например, прошли успешные реформы, а у нас — безуспешные?
       До 1973 года Чили была страной с плохой экономикой. Но там реформы проводила консервативная элита. Которая считала, что она и есть Чили. Именно так — плоть от плоти и кровь от крови Чили. И это не было самоназначением. Действительно, группа людей, которая проводила в Чили преобразования, была очень глубоко укоренена в обществе и очень хорошо понимала, что общество примет, а что — нет.
       И не разрушая ценностей своего общества, а наоборот, используя их, в Чили удалось провести радикальнейшие преобразования».
       «Знаете, мы тут как-то перевели и опубликовали «Декларацию принципов военного правительства Чили». Ту самую, реальным результатом которой и стали успешные реформы. Так вот, в чилийской «Декларации...» ни слова об экономике! А только католические доктрины: Бог создал человека, человек — это главное, выше государства, выше всего... Нигде не сказано: мы будем освобождать цены, стабилизировать финансы или еще что-то подобное. Всего лишь (!) удалось очень ясно сформулировать национальные принципы. И оказалось, что после этого все остальные технические вещи можно сделать очень быстро и очень эффективно».
       «Мне кажется, сегодня эта проблема стоит и перед нашей страной.
       Идеологией правительства наших реформаторов было вот что: надо жить в соответствии со своими интересами, и мы пришли к власти, чтобы все свои интересы удовлетворили. Можно сказать, что эту свою программу правительство реформаторов выполнило. Все свои интересы удовлетворили. Но жить в стране стало трудно. Раньше, правда, тоже было трудно. Но сейчас трудно именно потому, что все свои интересы удовлетворили. И теперь надо искать и находить универсальные принципы, которые позволят реструктурировать экономику. А не продолжать строить режим собственных интересов».
  
       День гибели «Титаника» отмечаем как День судостроения
       Праздник есть радость. А радость — признак истины.
       Василий Розанов писал: «В революции нет радости. И не будет.
       Радость — слишком царственное чувство и никогда не попадет в объятия этого лакея».
       А в наши сегодняшние объятия попадает это «слишком царственное чувство» — радость?
       Вы посмотрите, какие праздники мы отмечаем, чему страна радуется...
       Новый год у нас был семейным советским праздником. Теперь после этого семейного советского праздника появляется православное Рождество. Но если мы отмечаем православное Рождество, то перед ним должен быть православный пост. И тогда надо что-то делать с Новым годом. Новый год нельзя праздновать во время поста, его надо переносить на старый Новый год или еще как-то. Нет логики. Если для нас православный праздник — это праздник, тогда мы соглашаемся с некоей концептуальной схемой православия и... Это примерно то же, как сказать: «У меня будет день рождения, приходите, только угощения не ждите, за стол мы садиться не будем». Странная вещь, да? Эти праздники — наш Новый год и наше православное Рождество — оказались совершенно несогласованными. И весь мой пассаж — о несогласованности, понимаете?
       Седьмое ноября нынче стало Днем национального согласия. Какое национальное согласие, если в этот день началась самая жестокая резня в стране? Один мой студент сказал: это как в день гибели «Титаника» отмечать День судостроения.
       Страна оказалась в таком состоянии, когда она вроде бы куда-то шагает, а ноги разъезжаются, страна — и там и сям...
       Восьмое марта и Первое мая — тоже пролетарские праздники. И тут опять непонятно, в какой стране мы живем? Почему все еще отмечаем социалистические праздники? Демонстрациями женщин или маевками... Это как если бы немцы сейчас отмечали нацистские праздники, да? Или вот Индия: и независимость провозгласила, и при этом еще и День колонизации празднует...
       Есть какие-то вещи, которые не стыкуются друг с другом. В Америке не отмечают английских государственных праздников. Может, они и были очень близки сердцу, но либо ты независимый и отмечай свою независимость, либо ты — английская колония, тогда отмечай английские праздники.
       Девятое Мая — святой праздник. И для 70-летней коммунистической истории — самое выдающееся достижение. Но 9 Мая стали отмечать очень поздно, в 60-е годы. А с самого начала, с 1945 года, это был не праздник со слезами на глазах, а победа, которая досталась страшной ценой: миллионы погибших, миллионы калек на улицах и т.д. Да, 9 Мая стало нерабочим днем именно тогда, когда обнаружилось, что мы проваливаемся во всем, и единственное достижение у нас — 9 Мая 1945 года, победа в той войне.
       Нет, дело не в том, надо или не надо нам теперь отмечать 9 Мая, дело в том, КАК отмечать.
       Сегодня мы отмечаем все праздники Советской власти. Но кроме периода Советской власти, у России есть своя тысячелетняя история. Почему мы о ней забываем? И не отмечаем, к примеру, победу в Куликовской битве? Поймите меня правильно: моя претензия к празднику 9 Мая в том, что он не прописан относительно других исторических и культурных достижений страны. Он сам по себе достаточно неоспоримый. Но стоит очень одиноко. В 1812 году Россия тоже ведь неслабо победила, да? А День Победы по этому поводу не празднует...
       12 июня — День независимости России. Но это то же самое, как отмечать День выхода Британии из Британской империи.
       Кстати, до революции у нас отмечались лишь церковные праздники, день вступления царя в должность и день его ангела. А все остальное касалось только духовной сферы и не имело отношения к конкретной государственной политике.
       Здесь есть о чем подумать. Играя на краткосрочности праздников, мы проигрываем долгосрочную жизнь. Которая не зависит от политических обстоятельств.
       Если бы у нас вместо этого нашего раздвоения была бы широкая система, тогда не возникал, к примеру, вопрос: хоронить немецких солдат или не хоронить. Конечно, хоронить. В многомерном мире всему есть место. А в одномерном мире что-то кому-то мешает.
       Короче, то, что происходит у нас с праздниками, свидетельствует о каком-то беспорядке в уме. Тот же бывший премьер-министр Эстонии говорил мне: «Знаете, пока у России нет праздников, я ее боюсь».
       Вся эта неопределенность, которая существует нынче в экономике, — только часть нашей общей неопределенности.
       Мы все еще живем в стране, которая не знает, по каким правилам существовать, что праздновать и чему радоваться.
       А если страна не знает, чему радоваться, то ее трудно образовать».
       
       (Окончание следует)
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera