Сюжеты

МАСТЕРА БЕЗ ПОДМАСТЕРЬЕВ

Этот материал вышел в № 54 от 31 Июля 2000 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

 

Лопнувшая струна российской глубинки Было это лет 20 назад. Зимой. Мы с женой решили провести свой отпуск в подмосковном Звенигороде. Отоспавшись несколько дней, уже стали уставать от безделья и — махнули в Саввино-Сторожевский монастырь....


Лопнувшая струна российской глубинки
       

 
       Было это лет 20 назад. Зимой. Мы с женой решили провести свой отпуск в подмосковном Звенигороде. Отоспавшись несколько дней, уже стали уставать от безделья и — махнули в Саввино-Сторожевский монастырь. Здесь, на камнях полуразвалившейся истории России, узнали многое о своем невежестве. На прощание экскурсовод сказала: «Видите за рекой деревню? Это Шихово. Гитары, балалайки, домры делают там. Но главная знаменитость — мастера-надомники. Этот промысел известен еще с петровских времен. Я видела эти инструменты — глаз не оторвешь».
       На следующий день пешком отправились в деревню — километров десять с гаком. Вскарабкались на железнодорожную насыпь — на другом берегу реки у подножия небольшого холма примостилась средней величины вся заснеженная деревня. Дворов на сто.
       Здесь жили тогда несколько семей, занимавшиеся из поколения в поколение изготовлением музыкальных инструментов и передававшие свои секреты только детям по наследству. Династия Шибаловых например.
       Пять братьев были одними из самых-самых лучших мастеров. Четверо надомничали в своих мастерских, и только один Константин работал на Шиховской фабрике и делал те самые, известные в нашей стране гитары по 7 и 16 рублей. Гитары, на которых до поздней ночи бренчали во дворах наших домов, которые собирали нас возле костра в походе и студенческом отряде. Гитары, которые мотались за спиной геологов неизведанными таежными маршрутами. Да, они значительно уступали тем сияющим, сделанным из ценных пород заморского дерева концертным аристократкам, но зато они были достоянием всех.
       Пять братьев — это же мощь. Сыновья, внуки — какие перспективы на будущее! Сергей Иванович делал гитары, Виктор Иванович и Александр Иванович — домры. А Николай Иванович познал тайны изготовления всех трех инструментов: гитар, домр, балалаек. И передавал свое мастерство двум сыновьям — Александру и Анатолию, а еще внуку Алексею. Про внука Николай Иванович высказывался отдельно: «Добрым мастером будет. Не смотри, что маленький. Руки ловкие, крепкие. Да и головой Господь не обидел».
       У самого старшего брата Сергея Ивановича сын Евгений почему-то увлекся домрами, а не гитарами, как отец. А на мое предложение собрать всех братьев вместе только пожал плечами. Когда отец вышел, Евгений пояснил: не дружат наши отцы. Даже не общаются. Причину объяснять не стал.
       «Ну а вы? Сыновья, дочери, внуки?» — «С нами все проще. Вопросов нет. В футбол когда играем, так Шибаловы выходят против всей деревни. Мы дружим».
       По деревне ходили слухи, что не поделили братья и сестра отцовское наследство. Разругались в пух и прах, по-русски. Выросли дети, внуки, а родители так и не нашли возможности примириться.
       
       Прошел 21 год. И вот я снова в этих краях. Мелькнул за окном машины дорожный указатель: «г. Звенигород». И сразу на шоссе замелькали строительные ларьки с вывесками: цемент, гвозди, шифер, вагонка...
       Деревня Шихово встретила разбитой вдрызг дорогой. Что-то екнуло внутри. Дома по обе стороны, казалось, начали потихоньку врастать в землю. Не было в них уже той крепости и безмятежной добротности. За заборами виднелись насквозь проржавевшие останки автомобилей, как немое свидетельство прошлой зажиточности их хозяев.
       Деревня Шихово умирала, правильнее сказать, умерла — теперь это город Звенигород. Как удалось городским властям в 1986 г. оттяпать себе лакомый кусочек и присоединить его к городу — об этом история умалчивает. А вот зачем?
       Через некоторое время вокруг деревни стали расти дачные участки. И пошло-поехало строительство. Деревня просто исчезла. И сама, по сути, становилась дачным местом. Потому что дети старожилов давно уже перебрались в Москву. Пройдет еще лет двадцать, и вполне вероятно, кто-то большой и важный поймет всю нелепость названия: Шихово. И его не будет совсем.
       Так уйдет в небытие деревня Шихово, получившая свое имя еще в XVI веке и давшая России столько великолепных династий мастеров музыкальных инструментов.
       Юрий Константинович Шибалов, сын Константина Сергеевича, ждал меня в своем кабинете коммерческого директора Шиховской фабрики. Я рассказал ему о своих впечатлениях. Про ржавые автомобили...
       Из разговора, затянувшегося на полтора часа, я узнал, как они жили все это время. Как в 1980 г. к Олимпиаде построили новый светлый, добротный, просторный корпус. Установили современное оборудование. Закупили хорошее сырье. Все шло как по нотам. Стали выпускать 160 тысяч гитар в год и планировали довести объем до 250 тысяч штук. Как в 1986 г. во время перестройки по чьей-то прихоти деревню присоединили к городу, который находится от нее в пяти километрах. Единственный положительный результат от этого присоединения то, что деревню газифицировали. На другой чаше весов оказались резко возросшая арендная плата за землю, свет, газ, штрафы за экологию и многое другое.
       Реформы 1992 г. застали врасплох. Канул в небытие государственный заказ. Фабрика стала открытым акционерным обществом, где 51% акций был продан через Госкомимущество, а коллектив стал фактически наемной рабочей силой. Дела шли плохо. Хлынувший на наш рынок импорт сделал свое дело. Устоять против такой агрессии было невозможно. Выпуск гитар сократился почти в 50 раз. Ломали голову, как выйти из тупика. Нет, скорее боролись за существование. Наладили выпуск ракеток для бадминтона и настольного тенниса. Кое-как сводили концы с концами.
       Вот ведь какой парадокс российских реформ: производить стало невыгодно. Выгодно — только продавать. У нас кто-то настойчиво отнимает нашу способность производить собственную продукцию. Мы должны только продавать, и притом зарубежные товары. Короче говоря, стать рынком сбыта.
       
       Не было бы счастья, да несчастье помогло. Дефолт августа 1998 г. сильно поубавил аппетит Запада. Появился шанс. Маленькая надежда. Фабрика понемногу оживилась. Расширили ассортимент выпускаемой продукции, всерьез занялись качеством. Пригласили старых мастеров, надомников.
       Главное, как говорит руководство фабрики, чтобы резко не менялись правила игры: налоги, аренда... Тогда можно поднять и заработную плату рабочим, а значит, пригласить более высококвалифицированных специалистов. В соседних деревнях их просто не найти, а из Звенигорода никто не идет. Ведь только на дорогу будет уходить треть получки.
       Разговор с Константином Сергеевичем начался прямо в цехе. Он в числе других старых мастеров приглашен для наладки оборудования. Сейчас вот на пенсии, но судьба дела ему небезразлична — опять встал к станку. Потом, уже дома, за чашкой чая он сказал: «Всерьез делать — нужно душу вкладывать всю. Без остатка. Это в любом деле. А так — все пустое».
       «Константин Сергеевич, а вы в последнее время присмотрели кого-нибудь из молодых, чтобы поделиться с ними своими секретами?» — «Да нет, пока ко мне никто не приходил». — «Вот. В этом все дело. Ждете вы, что к вам кто-то придет. Может, вам самому выйти с предложением к руководству фабрики? Пусть вам выделят автобус, соберут несколько мастеров с инструментами, и поедете по окрестным селам, школам и интернатам. Расскажите ребятам о своей работе. Они должны посмотреть на инструменты, в руках их подержать. А если у кого-то из мальчишек вдруг загорятся глаза? Может быть, через некоторое время появятся новые мастера, и дело ваше не прекратится».
       Константин Сергеевич задумался. Он мало верит в эту затею. «Кому это нужно? — выдохнул наконец он. — Я что, против? Я-то — за. Будет кого учить — научим».
       
       К Евгению, теперь Евгению Сергеевичу, мы попали под вечер. Узнал его сразу, несмотря на то, что он несколько раздался вширь и поседел. Прошли в мастерскую. Я показывал ему фотографии двадцатилетней давности. Сколько всего переменилось вокруг, а здесь, в мастерской, время будто остановилось. Пилы, стамески, молотки, заготовки для будущих домр, бутылки с лаком — все, как и 20, и 30, и 40 лет назад, стояло на своих местах. Никто не имеет права нарушать этот порядок. Даже мастер.
       Евгений не пошел по стопам своего отца, прекрасного гитарного мастера. Ему приглянулись домры. В молодые годы поступил в производственный комбинат Всероссийского хорового общества. Учеником. Определили его к одному из мастеров... К дяде — Николаю Ивановичу Шибалову. Проучился у него аж 15 дней. Потом дядя сказал: мол, хватит, «некогда с тобой больше нянчиться». Видимо, не хотел дядя, чтобы племянник стал конкурентом его сыновьям. И Женя стал работать сам. Потихоньку. Не сразу. Но стал настоящим мастером. У него были хорошая мастерская, приличный инструмент. Заказов — делать не переделать. Жизнь наладилась. Стал зажиточным хозяином. О деньгах не думал. Все мог себе позволить. 40 тысяч рублей лежали на книжке. Реформы 1992 г. враз все обесценили. Народ обнищал. Резко сократились заказы. Ведь кто на домрах играет? Дети простых людей. У кого же кошелек потолще, те своих чад по классу скрипки или виолончели учат. Престижнее.
       Евгений Сергеевич держал в руках только что законченную домру. Легонько постукивая пальцем по деке, внимательно прислушивался к звуку. «Добро», — и положил инструмент на мягкую ткань.
       «В инструменте каждая деталь должна работать на звук, — и он многозначительно поднял указательный палец вверх. — Здесь главное дело в подборе материала. Один должен дополнять другой. Порой вроде и материал хороший — клен, елка, а звука нет. Хоть вывернись наизнанку. В чем ошибка? Заготовку распилили неправильно. Корпус не соответствует деке, текстура дерева разная. Секретов много».
       И вдруг!
       «А вообще это дело умирает. И правильно... Старые мастера отчаянно борются, но все бесполезно. Агония. Жизнь берет свое. Заканчиваются династии Буровых, Стариковых, Краснощековых, да и Шибаловы сдают свои позиции».
       И он рассказал мне печальную историю семьи Николая Ивановича — его бывшего учителя. После армии Алексей, внук Николая Ивановича, не пошел по стопам отца и деда. Решил стать милиционером и погиб. Спустя год умер его отец — Анатолий. Не пережил свалившегося горя и Николай Иванович. Его второй сын, Александр, так уж распорядилась жизнь, тоже отошел от этого дела.
       И напоследок: «Если хочешь быть бедным — становись мастером. Своего внука ни за что учить не буду».
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera