Сюжеты

СУДЬИ ГОНИМЫЕ И САМОГОННЫЕ

Этот материал вышел в № 54 от 31 Июля 2000 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

Госсовет Удмуртии не продлил сроки трем судьям, распространив информацию об их связях с организованной преступностью. Сами изгнанные судьи считают, что на них был заказ от местной мафии. В Ижевске вообще заметны уязвимость служителей...


       
       Госсовет Удмуртии не продлил сроки трем судьям, распространив информацию об их связях с организованной преступностью. Сами изгнанные судьи считают, что на них был заказ от местной мафии. В Ижевске вообще заметны уязвимость служителей Фемиды и незащищенность независимых судей. Судейских легко купить, скомпрометировать, убрать.
       А недавно было обнаружено, что районный суд Ижевска брал кредиты в коммерческом банке под гарантию верховного судьи республики. Деньги растратили, а долг вернули за счет средств Национального банка Удмуртии...

       


       Как вы полагаете, почему за столом судьи всегда сидят по трое? Чтобы консенсус был, у приговора чет-нечет? Нет, в России судейские сидят по трое потому, что соображать лучше всего на троих.
       В здании районного суда нашли подпольный цех по производству водки. Гнал горькую судебный секретарь, сын председателя суда. Установить аппарат, наладить линию по производству, по приему тары, по розливу водки! И не в каком-нибудь цехе раскрытой настежь оборонки — в суде!
       — Пьют больше от невозможности взглянуть по-трезвому в дела — так начал разговор со мной Фарит Ахметов, местный судья.
       Мы познакомились пять лет назад, когда он, бывший опер, дошел в карьере до районного судьи.
       Наши встречи всегда проходили конспиративно, на одной квартире. С семьей он уже не жил, жена ушла, не выдержав напряженки. Поначалу все выглядело странным: судья(!) скрывался. От кого? Позже понял, есть причина для осторожности.
       Мы встретились, когда убили очередного местного авторитета (кажется, шестого по счету), помню его кличку — Ворон. Не все знали, что он был в день гибели на встрече с сотрудниками МВД и на нее приехал без оружия, на новеньком «Москвиче» (чтобы никто не знал). На обратном пути за ним погналась машина киллеров. «Москвич» с Вороном еще долго петлял от пуль по городу, не замечая светофоров, тротуаров и того, что пассажира уже нет на этом свете. Осталось неясным, Ворон стал жертвой чрезвычайных мер властей или разборок местных воров, не поделивших заводы с оружием?
       «Вот ты спрашиваешь, как уголовный мир получил доступ к оборонке, которую денно и нощно оберегало КГБ? — помню, как с этими словами на моих глазах судья достал из холодильника... папку «Дело N». — Все началось тогда, когда спецслужбы стали активно внедрять своих людей в банки, в фирмы (обычно внедряли родственников, наверное, из-за надежности), продолжая разрабатывать авторитетов в бизнесе. В конце концов, две линии, силовая и уголовная, переплелись по-родственному: силовики получили доступ к криминалу, а криминал — к объектам оборонки...»
       Он убрал папку обратно в холодильник. Сколько у него там морозилось дел, не знаю. Но было за него по-настоящему страшно.
       Что изменилось за эти годы в Удмуртии? Да ничего. Раньше собирали на дому пистолеты, автоматы без заводского номера. На днях осудили мужиков за хранение в гараже трех мешков с «акээмами». Скоро на рынке Ижевска бабки вместо картошки, огурцов и петрушки будут предлагать мешки со стволами на любой вкус и к ним патроны — ведрами. Ну а гексоген в стране уже на вес продают.
       Мешочников судили условно за хранение, хотя известно из дела, что воровали другие, но о тех «забыли». У нас привыкли находить «стрелочников», а не стрелков». И ты тоже, спрашиваю, находишь «стрелочников»?
       И он рассказывает, что когда убеждается в том, что ему следователи подсунули не того человека, знает, что дело можно не возвращать. Дорасследования не будет. Папки пропылятся в сейфе еще полгода, обвиняемый — в СИЗО, откуда его Верховный суд все равно отправит в зону «стрелочником».
       Часто бывает, что обвиняемый после приговора может выйти сразу на волю, так как срок он уже «отмотал». В ожидании приговора.
       И Фарит рассказывает еще один случай из судебной практики. Два мужика затеяли спор из-за земли, не поделили метра полтора участка. Судьям было лень разбираться, и они предложили мировую обеим сторонам. (На заключении мировой настаивает руководство). Те ни в какую — судите, принимайте какое-то решение, мы не успокоимся, пока не скажете, кто прав. Тянули дело четыре года. Пока мужики не схватились за топоры...
       «Неужели замахнулись на..?» — «Ты что, народ не знаешь, друг на друга. Так спор и порешили». — «В чью пользу?» — «Того, кто жив...»
       Сегодня судьи обеспокоены лишь одним, чтобы не испортить показатели и получить за нормативы следующий чин. Чинопочитание заложено в самой системе, чтобы держать неугодных в узде.
       Мы вновь говорим о коррупции, но уже не силовых структур, а судей. Добрались и до суда.
       Фарит собрался уходить после того, как Госсовет Удмуртии не дал согласия на продление полномочий трем судьям Верховного суда республики. Перед голосованием между депутатскими фракциями была распространена информация о причастности судей к организованным преступным группировкам. Фарит считает, что так с помощью «оперативной информации» (которую никто не может проверить) сводят счеты уже не с журналистами, а с несговорчивыми судьями — коррумпированные кланы из спецслужб, прокуратуры и финансовых групп.
       И он показывает мне папку. (Интересно, тоже из морозильника?)
       «Вот, читай»
       Читаю:
       «Мы, нижеподписавшиеся, Верховный суд Удмуртской республики в лице Председателя суда... именуемого в дальнейшем «Поручитель», с одной стороны, и открытое акционерное общество в лице Председателя... именуемое в дальнейшем Кредитор, заключили договор о нижеследующем...» Не может быть? Председатель Верховного суда республики выступает поручителем районого судьи перед банкиром, у которого глава районного суда взял кредит. Из договора следует, что если районный судья долг не вернет, деньги будут списаны со счета Верховного суда в Национальном Банке Удмуртской Республики.
       Он вынимает из папки второй такой же договор поручительства на другой кредит, третий... А к ним прилагает бумаги Национального банка Удмуртской республики РФ ЦБ «О согласии на безакцептное списание денежных средств».
       Коммерсанты дают судьям деньги по самой минимальной ставке (шесть процентов годовых). Почему? Потому что выгодно держать судей в узде.
       Эта же финансовая группа, именуемая Кредитором, проходила у судьи Ахметова ответчиком по гражданскому иску, игнорируя требования предоставить доказательства. Банкиры написали на судью жалобу, а председатель суда не разобрался и, сфальсифицировав протокол совещания судей, направил жалобу в квалификационную коллегию судей, которая, не проверяя, вынесла решение «о недопустимости подобных фактов впредь». Каких фактов — не сказала.
       — Просто отработали деньги. Грустно все это и противно. У нас как-то судили трех следователей прокуратуры за взятки, случай редкий. Так судьи возмущались — зачем судить, отпустили бы по-тихому, раз залетели. Ведь и взяли всего-то 60 тысяч на троих.
       Был случай, когда судья увидел на стадионе на каком-то празднике своего осужденного. Тот пил пиво. У судьи глаза на лоб: «Так я ж его неделю назад судил».
       — Так что в том, что водку гонят в суде, нет ничего удивительного. Скоро будут подсудимым предлагать на выбор: портвейн «Мордовский», крепкий, три года, или коньяк «Тулун», пять лет, есть еще где-то в подвале водка «Вышка», большой раритет».
       Ижевцы могли видеть в будни закрытые двери суда с листком: «Закрыто на санобработку». «Наверное, жучков травили», — среагировал я. «Нет, на Каму ездили, на шашлыки, — ответил Фарит, добавив, — без меня, ты же знаешь, не пью».
       И тут я понял, почему Фарит Ахметов стал изгоем в суде Удмуртии.
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera