Сюжеты

МОСКВА СЛЕЗАМ НЕ ВЕРИТ, НО ВЕРИТ ЧУДЕСАМ

Этот материал вышел в № 54 от 31 Июля 2000 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

В субботу закрылся ХХII Международный кинофестиваль. Заметка по техническим причинам написана накануне, когда результаты можно было только прогнозировать. Что мы и попытались сделать... Реноме фестиваля Один начальник, выступая на...


  
       В субботу закрылся ХХII Международный кинофестиваль. Заметка по техническим причинам написана накануне, когда результаты можно было только прогнозировать. Что мы и попытались сделать...
       
       Реноме фестиваля
       Один начальник, выступая на собрании, призвал: «Товарищи! Мы должны высоко нести свое алиби!» В смысле — реноме, понятно?
       У Московского Международного кинофестиваля тоже проблемы с реноме. Насчет вожделенного «класса А» можно пока не беспокоиться. Высшая фестивальная лига нам вряд ли в ближайшее время светит.
       Впрочем, начальство по этому поводу отнюдь не комплексует. Наоборот, «с огромным удовольствием» отмечает, что «в последние годы уровень и престиж нашего фестиваля очень возросли». И далее оптимистичный шеф козыряет такими успехами, словно он не Ренат Давлетьяров, генеральный директор «Интерфест», а, по крайней мере, Ганс Шлегель, директор «Берлинале».
       «С этого года фестиваль становится ежегодным, и это, несомненно, укрепит его статус в международной фестивальной иерархии... еще один шаг к более совершенной организации поистине мирового кинопраздника... все больше звезд выражают желание приехать к нам...»
       «Еще более совершенная организация» — это как «пенсия станет еще больше». А что до звезд, это, по выражению Коровьева, — случай так называемого вранья. Впирайте, товарищ, полусонным подросткам из пресс-центра. А мы-то помним 60—70-е, когда нас навещали Феллини, Мазина, Софи Лорен, Коппола, Куросава, Вайда... На этот раз даже старушка Катрин Денев, большая поклонница нашей страны, на которую устроители крепко надеялись, — отказала нам. Тарантино заломил 100 тысяч баксов — и их ему обещали. По 50 тысяч отвалили было и другим гостям. Всего «звездная» смета составила, по слухам, $ 700 тысяч. Но денежки как-то рассосались. И радостная встреча состоялась в сильно урезанном виде.
       Приехал веселый бабник Тинто Брасс («Салон Китти», «Калигула», «Все леди делают это») с очередным парадом гениталий «Нарушая запреты» и с очередной, как многие заподозрили, дамой сердца — украинской официанткой из неаполитанской пиццерии Юлей Маярчук. Юля убедительно сыграла у него в фильме главную попку, а сам маэстро Брасс наврал, что его узнают на московских улицах.
       Приехали Ирэн Жакоб и Жан-Пьер Лео. Это вам не Джулия Маярчук. Звезды вышли представить свою картину «Дело Маркореля» перед сеансом в «Ударнике» и увидели довольно-таки зияющий зал. Все сорок зрителей не знали, куда девать глаза, актриса выразила надежду, что тут собралась настоящая московская элита, а прославленного Жан-Пьера на фестивале больше трезвым не видели.
       (Практика распространения билетов будет освещена ниже.)
       Приехал Уильям Фридкин («Французский связной», «Изгоняющий дьявола») с новой лентой «Правила боя» и новой женой. Хотя правильнее сказать, что это Шерил приехала со своим новым мужем. Потому что миссис Фридкин — это Шерил Лэнсинг, первая леди «Парамаунта»: начальник отдела кинопроизводства. Ее присутствие на фестивале — хороший знак. Вдруг великий Гэтсби в юбке что-нибудь закажет «Мосфильму»?
       Никто из звезд в конкурсе не участвовал. Звезды «высоко несут свое алиби» и отдают предпочтение Канну. Исключением явился Кшиштоф Занусси. Он лично привез в Москву новинку с остроумным названием «Жизнь как смертельная болезнь, передающаяся половым путем».
       
       Прогноз первый. «Старый джентльмен познает смерть»
       С последнего конкурсного показа критики выходили из ККЗ «Пушкинский» со словами: «вот и Гран-при».
       На съемках фильма о святом Бернарде доктор Томаш ведет экзистенциальные беседы со священником-консультантом. Вскоре оказывается, что сам он смертельно болен, и ему предстоит практически решать те же самые вопросы...
       Американский дайджест «Войны и мира» гениально пересказывает содержание романа: «Юноша познает войну, девушка познает любовь, старый джентльмен познает смерть». Занусси довольно подробно исследует последний тезис — хотя, на мой вкус, чересчур подробно. Это уже не столько философия, сколько физика. Разностороннее образование польского мэтра позволяет ему свободно ориентироваться в обеих областях.
       Родство с Каролем Войтылой как бы обязывает Занусси быть добрым католиком. Но холодный ум ученого не дает разгореться огню религиозной страсти. Честно говоря, мы не стали свидетелями сакральных откровений. Приход старого Томаша к Богу как-то малоубедителен. С пафосом веры современному интеллектуалу трудно совладать, даже когда этот интеллектуал — большой художник и родня Папы Римского.
       Когда тело доктора лежит на анатомическом столе и студент-медик слышит обращенные к нему слова покойного учителя: «Смелее, это всего лишь плоть» — это иллюстративно и бескрыло, словно урок закона Божьего совместили с лекцией по патологоанатомии.
       Почему же мы толкуем о Гран-при? Потому что жюри должно, как мне кажется, учесть хотя бы такую попытку задаться ключевым вопросом бытия. В рамках конкурса выбирать-то особенно не из чего.
       
       Конкурс фестиваля
       Если так пойдет дальше, мы скатимся до конкурса дебютов.
       И отнюдь не таких, как феерическая фрейдистская буффонада «Быть Джоном Малковичем» Спайка Джонза (№ 33). Но этот блистательный дебют — лишь привет зрителям от критика Петра Шепотинника, по своему авторскому произволу формирующего для фестиваля эстетскую арт-программу.
       Боюсь, дебюты такого уровня членам жюри не угрожают. Когда на международном фестивале равноправным соискателем выступает фильм, скажем, Дерека Ванлинта «Серьезные основания» (США—Канада), — впору гасить свет и отправляться копать свои шесть соток, а не собирать под грохот барабанов мировые тусовки. Только хитрейшая диверсия или небывалый подкуп могли послужить причиной участия в конкурсе этого линейного, кромешно пустого «триллера», какие мы десятками считаем на ОРТ и ТВЦ. Отвергаем обе версии, учитывая али... простите, реноме отборочной комиссии. И встаем перед загадкой: почему плюют нам в душу товарищи из Голливуда?
       Такая же загадка — дебют Юдит Кеннель «Яростные поцелуи», трогательная швейцарская история о любви воспитанницы монастыря и священника. Впрочем, живое чувство, симпатичные характеры а-ля Лолита, маленькая, но идея: любовь типа свободна... Все это очень мило, но при чем здесь международный фестиваль?
       Вообще-то генеральная тематика конкурса больше соответствовала фестивалю «Лики любви». И, похоже, с любовью у ребят проблемы — как у малых, так и у старых. Довольно отталкивающая в своем вуайеризме расплывчатая история «Лео» изготовлена маститым Хосе Луисом Борау, хотя не хуже снял бы и любой его ученик по мадридской школе кинематографии. Аргентинская «Все та же любовь, все тот же дождь» Хуана Хосе Кампанелья абсолютно соответствует своему названию. (Это восьмой фильм автора. А первый, десятилетней давности, назывался «Мальчик, который кричал «Сука!». Как меняется с возрастом мироощущение, а?). «Бит» Гэри Уолкоу (№ 33) довольно точно передает депрессию потерянного поколения, но мало что объясняет как в литературе битников, так в их странной любви. «Луной был полон сад» Виталия Мельникова впечатляет выдающимся актерским трио Зинаида Шарко — Николай Волков — Лев Дуров, сильно действующим на сердца и на слезные железы; но коллизия стариковского треугольника разжевана буквально до жидкой каши для слабоумных.
       Очевидность — вот что наводит тоску. Зритель взыскует тайны. Тайна — топливо искусства; где ее нет, там ничего и не горит, только дым валит и ест глаза. Поэтому слезы в кино дешево стоят и мало весят: первая сигнальная система, вожжа слюны у павловской собачки.
       
       Прогноз второй. Вторая сигнальная
       Ставлю на «Женское царство» Юсупа Разыкова. Вопрос в том, режиссура или сценарий. По мне бы — и то, и другое, хотя так не бывает.
       Юсуп Разыков — лидер нового узбекского кино, по первой профессии — кинодраматург. Тяготеет к притче и иносказанию; по персидской чарующей красоте кадра и насыщенности своего кинораствора близок кинематографу Параджанова и своего идейного учителя Аббаса Киаростами, что вывел в люди, на ведущие позиции в мире иранское кино.
       Вообще, судя по всему, будущее за Востоком. (Напоминаю, речь пока чисто-конкретно о кино, а не геополитике.) И узбеки, как и казахи, которые тихим, но исключительно свежим ветерком прошумели по окраине фестиваля на форуме стран СНГ и Балтии, скоро дадут прикурить тускнеющей Европе и жиреющей Америке.
       «Женское царство» — сложная метафора двойного зрения художника. Писатель Олим отправляется к жене умершего друга, которую тайно любит. Его путь лежит через загадочное «женское царство». Это сновидение, иная реальность, материя поэзии, «данная в ощущение» творцу. Юсуп Разыков недоумевает, когда его метафизический текст сравнивают с исповедями Феллини. Образ Автора, Демиурга — действительно первое, что приходит на ум. Разница в задачах. Европеец Феллини создает мир во времени: это материализованное прошлое, как у Тарковского или у Бредбери. Азиат Разыков химичит с пространством. Он, как и его герой, погружает лицо в воду, меняя стихию, природу художественной среды.
       
       Жюри фестиваля
       Вообще-то все мои прогнозы легко могут рассыпаться в прах, потому что работа жюри — это именно что «процесс общения между людьми», причем людьми настолько разными по возрасту, культуре, способу ориентации в окружающем мире, — что результаты могут быть самыми непредсказуемыми. Причем в большинстве (шестеро из восьми) — это режиссеры. А нет ничего более прихотливого, чем оценка режиссером работы собрата.
       Председатель — Тео Ангелопулос, грек, 68 лет, один из ведущих режиссеров мира, дважды каннский лауреат. Формировал философию европейского кино наряду с Годаром, Атониони, Тарковским.
       Ирвину Кершнеру 77 лет. Американский режиссер, оператор, сценарист, арт-критик, фотограф. Автор блокбастеров «Империя наносит ответный удар», «Робот-полицейский II».
       Самира Махмальбаф, вундеркинд из Ирана. Ей 20 лет, карьеру в кино начала в восьмилетнем возрасте. Фильм «Школьная доска» удостоен спецприза каннского жюри.
       Сергей Соловьев (56) и Бахтиер Худойназаров (35). Это наша родина, сынок, в своей несказанной противоречивости.
       Чжан Юань, Китай, 37 лет. Приз в Венеции за лучшую режиссуру. Включен журналом «Тайм» в сотню молодых кинолидеров будущего столетия.
       А также японский продюсер Дзиро Синдо и французская актриса Каролин Дюсе.
       Что можно ждать от этого салата, сегодня (28 июля) известно одному Богу, а завтра — всему миру.
       Переходим к десерту.
       
       Скандалы фестиваля
       Ангелопулос снял с показа свою ретроспективу, объявленную в кинотеатре «Художественный».
       Идиотский принцип распространения билетов: по 20 прессе и гостям, остальное — на продажу — привел к тому, что классик мог оказаться перед пустым залом. Билеты в кинотеатры (100 — 200 рублей) по понятным причинам не раскупались. Пресса выла и клянчила у своих «линейных менеджеров» (подневольных девочек в службе «Ticket service»), а залы пустовали. Но тут разнеслась весть, что на открытие ретроспективы приедет сам Никита Михалков. И в пресс-центр срочно сгрузили 300 билетов. Зал заполнили, однако копия и звук были столь чудовищного качества, что скандал все-таки состоялся. Потом директор Музея кино великий пропагандист Наум Клейман ездил к Ангелопулосу и умолял показать ретроспективу в музее. Напуганный русским бардаком, председатель жюри согласился — с условием избавить его от звукового перевода. Но мы и этому были рады. Вот как у нас любят кино.
       Павел Лунгин выступил в печати, «мягко пожурив» фестиваль за провинциальность и недемократичность. Что — чистая правда. Как макают у нас журналистов и киноклубников — отдельная песня. (В «рафике», челночащем между площадками фестиваля, я познакомилась с гением энтузиазма Зоей Абрамовной Финкельштейн, бывшим директором Волгоградского киноцентра, а сейчас — председателем киноклуба, которая с 65-го года за свой счет (!) ездит на Московский фестиваль, не пропустив ни одного, — без права на гостиницу, питание, пресс-просмотры, вообще без каких-либо прав. А в это время темные старушки торгуют по сто рублей бесплатными пропусками на все фестивальные хиты.) В ответ по ОРТ выступил Ренат Давлетьяров с характерным обвинением Лунгина в космополитизме. «А сало русское едят», — закончил генеральный директор свою патриотическую отповедь. Вот как у нас любят Родину.
       Отборочная комиссия ММКФ пошла на конфликт с официальными представителями Китая в Москве, включив, вопреки им, в конкурс авангардистский опыт молодого Ванг Цюаньана «Лунное затмение» (кстати, прогноз третий: лучший дебют). Замшелые эстетические позиции поднебесных искусствоведов в штатском не поколебали стойкости наших киноведов, и плевать на возможное обострение на российско-китайской границе! Вот как у нас любят свободу.
       В целом же праздник удался. Ведь, кроме конкурса и других мелких недочетов, он развернул перед нами роскошный веер самых разных программ и тусовок. Еще долго мы будем выпутываться, как Лаокоон, из 35-миллиметрового серпантина и оправляться от потрясения, обрушенного на нас «Танцующей во тьме». Если даже Ларс фон Триер никогда не примет участия в Московском конкурсе, главное-то произошло. Чудо мы увидели. Но это уже другая история.
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera