Сюжеты

АСФАЛЬТ ДЛЯ ОЛИГАРХОВ

Этот материал вышел в № 55 от 03 Августа 2000 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

У нас два полюса: с одной стороны — страх за себя, с другой — желание, чтобы всех пересажали Все наши тайны перерыли социальные технологи. Взломали души, перевернули в них все вверх дном, подняли пыль, грязь, инстинкты — убирай потом после...


У нас два полюса: с одной стороны — страх за себя, с другой — желание, чтобы всех пересажали
       

 
       Все наши тайны перерыли социальные технологи. Взломали души, перевернули в них все вверх дном, подняли пыль, грязь, инстинкты — убирай потом после них. Да и кому убирать, если удалось им выловить, схватить черты вековой, можно сказать, мечты российского человечества — вылепить ее, вручить нам. И что?
       — Абсолютная апатия, усталость общества, — говорит психиатр Алексей Копылов.
       — В общественном сознании сегодня нет моральных авторитетов, нет никого, с кем можно было сверять свое мнение, негде ногу ставить — вот что произошло, — отмечает генеральный директор АРПИ (Агентство региональных политических исследований) доктор социологических и кандидат психологических наук Андрей Милехин.
       В разное время каждому из них я рассказала о своей случайной встрече с давним знакомым, спасателем по профессии. Немного поговорив со мной, он с чего-то вдруг завелся, и получился сплошной монолог.

       
       Монолог спасателя
       ...Вроде такая работа, она дает потрясающий моральный допинг — ты всегда на высоте, очень развито самоуважение. Я в последнее время стал это терять, стал себя самого ловить на каких-то подленьких мыслях, а уж чего-чего — подлости в нашей профессии нет, не держатся здесь гады.
       Но откуда-то изнутри они поднимаются — подленькие мысли, не мысли даже — позывы, так будет точнее. Слушаю сводки из Чечни и умом понимаю: погано! Мор. Солдаты, дети, старики — все гибнут. Но жалко солдат, а дети и старики — их жаль, конечно, но жаль так, как вот в американских фильмах говорят при случае: «ай эм сори», — «я сожалею».
       То есть только вслух, не внутри — потому что, чеченцы же, может, и в самом деле, чем их меньше — тем лучше. Заложников брали, мучили, изгалялись. И самому себе: стоп! Да что ж такое? Разве, если зависнет на высоком этаже малыш, стану я выяснять, кто он — русский или чеченец? Конечно, нет. Я полезу спасать, я сделаю все, чтобы спасти. А если знать буду, что это чеченский ребенок? Да полезу, не раздумывая, и может, врежу на ходу тому, кто посчитает нужным мне это уточнить. Тогда что? Откуда? Почему? Да потому, что я сам вот этими руками разгребал то, что натворили взрывы на Каширке, в Печатниках.
       Я разгребал, а по ночам водку жрал — глаза не мог закрыть, слезились, болели. И будто лампа внутри без выключателя — горит, горит! И я не знал, кто — чеченцы или нет, кто это сделал. Но указали нам: чеченцы сделали! И все, и пусть все они сдохнут!
       Потом взялись за этих богатейших, как их там? Да, олигархов. И также был момент — ну изнутри, ну не знаю как: всех их в Бутырку. Пусть. Пусть сгниют, хорош жировать, дети валятся в обмороки в провинции, я это видел, ездил, знаю. То есть вот если бы голосование какое — я был бы «за»! Внутри, там внутри себя. А умничать — это, пожалуйста, я умом, конечно, понимаю: если пойдет эта волна — так сначала все чеченцы виноваты, потом все богатые, потом, может, и мы. И если так пойдет, так мы — все вероятнее, чем олигархи.
       Гусинский уже загорает, а париться в Бутырке будут другие, всегда разберутся, откупятся те, кто в первых вагонах...
       
       «Будьте осторожны при выходе из последней двери последнего вагона» (цитата из призывов в Московском метрополитене)
       — Так, а что? На антагонизмах всегда выстраивались популистские вещи, — говорит Алексей КОПЫЛОВ, — когда нет духовной самозащиты, люди идут за дудочкой.
       — Ну вот, можно было бы сказать словами поэта: «А Бог с вами! Будьте овцами! Ходите стадами, стаями. Без меты, без мысли собственной». Так ведь вот — мысль есть у человека, а «позывы», как он сам говорит, сильнее умствования.
       — И вот это и есть роскошное поле для манипуляций — люди, которым не хватает рационализма.
       — В них легко играть?
       — Есть кем играть — значит, будут играть. Когда пешек много, ими обязательно будут играть. Они потенциально провоцируют игроков. Вопрос не в том, какой у них король, вопрос — в количестве пешек. Чем их меньше, тем лучше: некем играть. Всего-то есть 3—4 варианта дешевого управления страной. Тоталитарный — самый дешевый: всех запугать, задавить. Громкие дела, допросы... И посмотрите на НТВ — бодро сражались, а лица теперь другие. Значит, прошло? Или все-таки — нет? А это так и делается: отрезками. Закидываются некие вещи: не пройдет — ладно, пройдет — пошли дальше. С не-пешками, с людьми зрелыми, мыслящими не проходит!
       — А уже появилась газета «Мой любимый президент». Портретами Путина украшают кабинеты, что-то такое в этом есть очень советское. Ведь портреты Ельцина вывешивать никому не приходило в голову.
       — Да неважно, приходило или нет. Важно, что их не печатали. Важность может возникнуть, и часто возникает из ничего. Вроде мелкие какие-то, незаметные такие приметы — и вдруг: так нельзя, сюда не зайди. Что-то захлопнулось.
       — И где-нибудь через годик мы уже не будем знать «другой такой страны, где так вольно дышит человек»?
       — Не знаю когда, но задатки есть. Мы вообще не знаем, что происходит, — об этом и речь. Два у нас сегодня полюса, с одной стороны, рефлексированный страх: сейчас раздавят, посадят! С другой — хоть бы всех поскорее пересажали, перестреляли, хоть нормальная жизнь начнется... Чтоб полегче дышать — Чечня, олигархи. Какая разница, кого почистить. Один полюс чувствительный, другой — пофигистский, но агрессивный, яростный. И все это вместе взятое есть глубокая социальная апатия, трясина, усталость.
       — Как выходят из апатии?
       — Ну, есть примеры: как выходили Германия, Америка и как — Северная Корея. Есть вариант халявы: нами будут управлять, мы — люди маленькие. Это других обидят, а нас, людей добрых, если мы будем послушными, хорошими, нас не тронут, нас вытащат. Такая фишка: нам разрешат не иметь проблем и разрешат не думать. Что мы теряем при этом — вот о чем речь, и с чего это от нас вдруг так хотят пассивности — вот в чем вопрос.
       
       Папа хочет быть специальным
       — Я смотрю новостные блоки достаточно серьезных телепередач и все чаще ловлю себя на том, что жду, что в конце скажут: репортаж вели Ася Бякина и Вася Букин. Настолько все часто нелепо и бредово выглядит, что представляется глуповатой пародией.
       — А это не пародия, не прикол, это все серьезно. И это серьезно — газета «Мой любимый президент». И ваш спасатель серьезен, когда говорит о голосовании: кто — за и кто — против того, чтобы всех богатых в Бутырку.
       — Существует такая точка зрения, что невозможен сегодня 37-й год хотя бы потому, что никакого финансирования не хватит, чтобы создать нужную атмосферу: тотальной слежки, прослушки...
       — Почему? Профинансируют — и будет, это все равно дешевле, чем делом заниматься. Поиск врагов — путь легкий и дешевый. И что там Чечня или олигархи — посмотрите на ситуацию с губернаторами. Не зарезали, не посадили, не ввели войска, но, пожалуйста, взяли и поделили все на новые административные центры. И что? Проходит? Надо понимать, что за годы боевого идиотизма появились огромные блоки, на которые всем было, грубо говоря, наплевать. Целые отрасли промышленности, униженная армия — забытый слой, который нуждается, чтобы о нем вспомнили. У них много агрессии, потому что она была придавлена. Не доехали до них олигархи, не вложили в них денег, не помогли им губернаторы.
       — Это и есть те 10 процентов, которые уже сегодня готовы заасфальтировать олигархов, а завтра, может быть, и губернаторов?
       — Мы говорим о манипуляциях, так вот то, что вы сейчас говорите, — применение одного из их орудий. Кто мне будет рассказывать, что я готов сделать, что я одобряю на 10 процентов, а что нет? Я на 10 и 90 процентов не делюсь! Понимаете, неважно кто — орел Павловский или кто другой, — кто-то всегда будет закидывать эти манипуляционные штучки. Важно — проходит или не проходит. Проходит во многом еще и потому, что СМИ выступают в роли усилителей. Можно написать: «Раздался чих. Точка. Чихнул такой-то. Точка» — все. Нам же либо говорят, что «чих» был знаком, и высказывают по этому поводу массу версий. Либо называют как-то различные этапы. Назвали, разложили, взялись за следующий. Констатация фактов, пустопорожние рассуждения. Вот как вспышка на солнце — мы оценим, поймем эту вспышку. И никто не хочет понимать, что делать, чтобы вспышки не было.
       — А как это понять?
       — Любое перемещение пластов дает выброс агрессии. В обществе должно быть нечто цементирующее, чтобы ничего кровавого не произошло. Критическая масса должна быть достаточной. Если образно: покинутая семья, пришел новый папа, он хочет быть хорошим, специальным.
       — То есть как это специальным?
       — Папа хочет порядка. Неважно, кто он, военный, может быть, или строитель. Но он — из категории тех людей, которые отдыхают так же, как и работают. Придет он с сыном на пляж, лежачок они поставят аккуратненько, полотенчико ровно-ровно, лягут — р-раз — перевернулись. Р-раз — встали: искупнуться надо. Поели. Легли. Вот сын такого папы и думает: как бы мне обсчастливить народ. У него — закалка, как умеет он, так и обсчастливливает.
       — Так за ним — как за каменной стеной!
       — Кому нужна каменная стена, тому это хорошо. А мне-то кажется, не хотят люди за каменную стену. Вот и ваш спасатель — он тоже не хочет. Но не за что человеку зацепиться, чтобы устоять, не стать пешкой, не позволить кому-то в себя играть.
       — Он совершенно искренне переживал вот эти собственные «позывы», которые его ведут.
       — Уверяю вас, пьяница, который матерится на переходе, он тоже совершенно искренен.
       — Была такая фраза, уж не помню, в каком фильме: «Искренность котенка — это мяу…» И за что же людям все-таки цепляться, для того чтобы их не передвигали, как фигурки на деревянной доске?
       — Да за простой рационализм. Надо учиться думать. Вот идет посыл: диктатура закона. Это же просто игра на менталитете, без диктатуры никак было нельзя? Белые, красные, олигархи, пролетариат. Как будем думать: лучше бы эти съели тех, или те — этих, или как-то сделать так, чтобы вообще никто и никогда никого не ел? Всё под врагов устраивать — это не путь для выживания. Другие должны заработать механизмы, чтобы спасатель не терял самоуважения. Нельзя его бесконечно провоцировать, очень это опасная для страны штука — увлечение манипуляциями.
       
       Продолжение темы в интервью «Новой газете» генерального директора АРПИ Андрея Милехина читайте в следующем номере в Четверг.
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera