Сюжеты

ОТКЕЛЬ ГРОЗИТЬ НАМ БУДУТ?

Этот материал вышел в № 55 от 03 Августа 2000 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

 

Попутает ли нас бес опасности Что только не угрожает стране. И ПРО, и ЭТО. Демографическая яма и рай преступности. Отсутствие образования и присутствие государства в экономике... История учит: защищенность государства — непременное условие...


Попутает ли нас бес опасности
       
       Что только не угрожает стране. И ПРО, и ЭТО. Демографическая яма и рай преступности. Отсутствие образования и присутствие государства в экономике... История учит: защищенность государства — непременное условие выживания страны. Без него любые другие цели неосуществимы. Безопасность — самый важный, первоочередной национальный интерес. Но как защищаться? Не несет ли метод защиты главную угрозу национальной безопасности? Об этом разговор с Владимиром РУБАНОВЫМ
       

  
       НАША СПРАВКА
       Владимир РУБАНОВ — бывший начальник Аналитического управления КГБ СССР, полковник запаса. Действительный государственный советник РФ 1-го класса, главный научный сотрудник Института социально-политических исследований РАН, вице-президент Лиги содействия оборонным предприятиям России, один из учредителей и несменяемый член президиума Совета по внешней и оборонной политике, действительный член Международной академии информатизации и Академии социальных наук.
       Стоял у истоков создания Совета безопасности, работал заместителем секретаря СБ РФ. С группой энтузиастов во главе с академиком Рыжовым был одним из авторов первого проекта концепции национальной безопасности.
       Имеет свыше 50 публикаций.

       
       — На Западе давно существует такое понятие, как национальная безопасность. У нас же безопасность только государственная. Народ вроде как лишний. Почему?
       — А как же могло быть иначе, если мы так долго жили при тоталитарном режиме, где интересы безопасности страны сводились фактически к защите самой власти? И всюду в ущерб экономике и социальной сфере доминировали силовые структуры и спецслужбы.
       Только на рубеже 80—90-х годов демократизация страны и признание прав человека как важнейшей ценности породили термин «национальная безопасность», а триединство «личность — общество — государство» стало своего рода каноном построения всех концепций и стратегий безопасности.
       — Можно ли четко определить сферу национальной безопасности? Мораль, армия, МВД, демография, экология, даже миграция населения — практически вся наша жизнь — входят в эту сферу. Не слишком ли много взваливает на свою шею власть? Не вернемся ли мы вновь в лоно безопасности государства?
       — Я не усматриваю угрозу обществу в самом факте расширения понятия национальной безопасности. Например, в США национальная безопасность имеет широкое толкование и включает в себя защиту (обратите внимание!) образа жизни, населения и территории страны. Тут важно, какими силами и средствами будут решаться проблемы демографии, здоровья, образования российского населения, состояние которого на самом деле вызывает тревогу. Главное, чтобы спецслужбы, призванные защищать национальные интересы, не вторгались не в свою сферу, не ограничивали права и свободы людей, а гуманитарные проблемы не решались силовым способом.
       — Чего мы должны бояться? Может быть, следует составить рейтинг опасностей для безопасности народа?
       — По каноническим теориям безопасности, главные угрозы таятся вовне. Сегодня, правда, принято смещать вектор угроз из внешней сферы во внутреннюю. Но это заблуждение. Ведь даже в реальных внутренних проблемах, чреватых любого рода дестабилизацией, заинтересованы внешние силы. Их цель — разрушить нашу национальную государственность и решить за наш счет свои проблемы.
       Ослабление угрозы ядерной войны и былой конфронтации вовсе не гарантирует нам внешнюю безопасность. Сегодня, чтобы втянуть Россию в зависимость, гораздо эффективнее используется экономическая и научно-техническая сила, а не военная. Мы все больше зависим от промышленно развитых стран — внешние долги, перекос экспортно-импортных отношений, необходимость использования зарубежных высоких технологий... Ну а уж культурную агрессию и вовсе спровоцировали сами, назвав себя «нецивилизованной» страной, стремящейся войти в «цивилизованный» мир.
       — То есть если избавимся от внутренних проблем, то внешние угрозы исчезнут?
       — Конечно! Потому что перестанем провоцировать другие страны на применение к нам мер давления и шантажа, проявление неуважения, взятие на испуг.
       Вообще главные внутренние проблемы безопасности России не только в ее нынешней экономической слабости, но в первую очередь — в кризисе национальной идентичности. Мы заблудились в историческом времени и геополитическом пространстве и превратились в «иванов, не помнящих родства», бредущих неизвестно откуда, куда и зачем. Тем самым теряем духовные качества как активный субъект мировой истории и вяло реагируем на события, в которые вовлекается Россия помимо ее политической воли.
       — Мало им для уважения нашего ядерного запаса?
       — Задачу возрождения величия духовно опустошенной страны нельзя решить материальными средствами. Основа территориальной целостности — не в ядерных боеголовках, а в головах. Угроза распада российской государственности — в извилинах сбитых с толку простых людей, занятых единственно важной для них проблемой собственного выживания, в неспособности политической и духовной элиты общества найти достойные ответы на вызовы времени.
       Модная же сегодня в политических кругах идеология «экономоцентризма» вряд ли способна преодолеть кризис национальной идентичности. Потому что если смысл деятельности государства — лишь «накормить людей», то политически корректным можно признать анекдот времен перестройки: «Давайте объявим войну богатой стране и тут же ей сдадимся».
       Вообще цели и смысл национальной безопасности связаны с ценностями, которые не только выше денег, но и выше ценности отдельной человеческой жизни...
       — Ну это мы уже проходили и хорошо усвоили как перманентную необходимость. А гибнущие сегодня в Чечне мальчики и вовсе не дают об этом забыть...
       — ...и все же суть воинского подвига предполагает наличие ценностей и святынь. Они обязательно должны быть определены в концепции национальной безопасности — во имя чего государство жертвует человеческими жизнями. И либеральными теориями примата экономики этого не объяснить.
       — А во имя чего государство жертвует олигархами? Это защита национальной безопасности или угроза ей?
       — А как будем судить — по закону или по справедливости? Ведь в раскручивании дел против олигархов ощущается присутствие именно такой логики. Обвинения, что они «дешево приватизировали государственные предприятия», в целом соответствуют тому, как понимает общество торжество социальной справедливости.
       Но как тогда быть с теми, кто дешево продал? А разве не сама власть организовала «дешевую приватизацию»? Олигарх в этой цепочке — самый безобидный участник сделки. Ведь сама идея рынка держится на том, чтобы дешевле купить и дороже продать. В ситуации с олигархами можно действовать исключительно с позиций норм права. А здесь налицо юридическая неряшливость правоохранительных органов.
       Новая власть оказалась в «ножницах» между общественной нравственностью и законностью. Урок для политиков и бизнесменов на будущее: законы, противоречащие представлениям общества о справедливости, не дадут желаемой политической стабильности и могут угрожать национальной безопасности.
       — А ей не угрожает неспособность Путина дозвониться до генерального прокурора?
       — Это нонсенс. Контроль за перемещением высших должностных лиц — важнейший элемент государственного управления. Власть должна быть готова к действиям в кризисных ситуациях, к срочному включению механизмов замещения. В США, например, существует список почти из двадцати должностных лиц, готовых последовательно заменить президента в кризисных ситуациях. А Совбез организует контроль за их перемещением.
       — А у нас это не расписано?
       — Такой тщательно проработанной и законодательно оформленной системы замещения нет. А ведь эта система имеет неявную функцию предотвращения заговоров. Представьте себе, что втайне от президента собираются вместе министры — обороны, иностранных, внутренних дел и директор ФСБ. С позиций государственной безопасности это важно или нет? Система постоянной связи с ними должна быть? Кстати, если бы в 1991 году Горбачев обратил внимание на эту мелочь, возможно, удалось бы избежать путча ГКЧП.
       — А Ельцин не допустил бы обострения ситуации в Чечне. Теперь же государство в войне превышает меры самообороны...
       — Государство, а точнее власть, изначально — негативная политическая сила. Оно, по теории Гоббса, возникает тогда, когда для подавления звериных инстинктов людей требуется суперзверь, способный подавить эти инстинкты. В этом смысле государство не может быть позитивной ценностью, и из него нельзя делать кумира. Это структура, которую общество терпит. Потому что без государства еще хуже. Кстати, древнегреческий философ Антисфен предупреждал правителей: «Государства погибают тогда, когда перестают отличать своих хороших граждан от дурных».
       — Золотые слова! Но исполнительная власть сегодня ничего не в силах отличить. Она отличается сама.
       — К сожалению, силовые структуры пытаются выйти из-под контроля не только общества, но и судебной системы. Вместо совершенствования уже имеющихся юридических возможностей силовики требуют: «Дайте нам больше прав!» Увы, это наша традиция.
       — Серьезная угроза безопасности России: коррупция, преступность, наркобизнес, национализм, религиозный фундаментализм, неконтролируемая миграция, терроризм... Есть ли что-то важнее этого?
       — Несовершенная судебная система.
       — Неожиданный ракурс. Неожиданный для власти.
       — Недооценка этого фактора чрезвычайно опасна для государственности. Ведь кто должен стоять во главе правоохранительной системы? Суд! А у нас ее основу составляют МВД, ФСБ, прокуратура... А вот в США, например, министр юстиции является одновременно и генеральным прокурором. Тамошнее ФБР — это подразделение Министерства юстиции, то есть элемент системы правосудия.
       У нас же сегодня профессиональный и интеллектуальный уровень юристов, представляющих государственную власть, уступает правовой компетентности бизнес-структур и адвокатов. Это очень опасно, ведь участившиеся интеллектуальные проигрыши на правовом поле заставляют власть действовать за рамками этого поля. Нужно не наращивать силу органов милиции, спецслужб и прокуратуры, а повышать их правовую культуру. Но главное — ВОЗВЫСИТЬ СУД до полагающегося ему места третьей власти. А пока лишь усиливается раздражение правоохранительных органов действиями судов и их вердиктами.
       — Насколько сегодня такое ведомство, как ФСБ, прямой обязанностью которого является обеспечение безопасности, выполняет свои функции? Продуктивно ли оно сегодня?
       — Вопреки обывательскому мнению, у ФСБ весьма конкретная и ограниченная сфера обеспечения безопасности — контрразведка и борьба с особо опасными преступлениями против государства. Общество должно контролировать ФСБ, чтобы она не выходила за рамки закона и не пыталась представлять себя самым главным органом в системе госбезопасности — важнее Минобороны, внешней разведки, ФАПСИ, МВД, МЧС, налоговой полиции... Главный в сфере безопасности — это президент, опирающийся на Совет безопасности.
       — А с чем связано, на ваш взгляд, такое стремительное принятие Доктрины информационной безопасности — ведь она опередила даже принятие экономической программы. Зачем такая спешка?
       — Ее принятие — крайне важный, необходимый, и может быть, даже запоздалый ответ государства на реальные угрозы национальным интересам. Стратегию и тактику ведения информационных войн в учебных заведениях Минобороны США изучают, как минимум, уже пять лет. Сейчас появились новые виды информационной агрессии — радиоэлектронное подавление средств боевого управления, хакерские атаки на информационные системы, а также акции психологической войны. Зафиксирован первый случай убийства через Интернет. Хакер проник в базу данных госпиталя и отключил систему жизнеобеспечения в реанимационном отделении. Так что проблема информационной безопасности — не сюжет для ёрничества.
       — А зачем в контекст информационной безопасности включены проблемы СМИ?
       — Это не вполне уместно, так как в общественном сознании ассоциируется с конфликтом между властью и прессой. Понятно, что общество устало от борьбы компроматов и грязных политических технологий, реализуемых через СМИ. Но эту проблему можно решать только путем формирования политической корректности у журналистов и СМИ.
       Вообще нам давно пора принять закон о защите персональных данных по примеру ряда западных государств, чтобы СМИ не вмешивались в частную жизнь. Тогда борьба с аморальной практикой сбора информации на отдельных граждан получит необходимую правовую основу, ограничит вседозволенность частных охранных структур, да и действий самой власти.
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera