Сюжеты

ОТКЕЛЬ ГРОЗИТЬ НАМ БУДУТ?

Этот материал вышел в № 55 от 03 Августа 2000 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

 

Попутает ли нас бес опасности Что только не угрожает стране. И ПРО, и ЭТО. Демографическая яма и рай преступности. Отсутствие образования и присутствие государства в экономике... История учит: защищенность государства — непременное условие...


Попутает ли нас бес опасности
       
       Что только не угрожает стране. И ПРО, и ЭТО. Демографическая яма и рай преступности. Отсутствие образования и присутствие государства в экономике... История учит: защищенность государства — непременное условие выживания страны. Без него любые другие цели неосуществимы. Безопасность — самый важный, первоочередной национальный интерес. Но как защищаться? Не несет ли метод защиты главную угрозу национальной безопасности? Об этом разговор с Владимиром РУБАНОВЫМ
       

  
       НАША СПРАВКА
       Владимир РУБАНОВ — бывший начальник Аналитического управления КГБ СССР, полковник запаса. Действительный государственный советник РФ 1-го класса, главный научный сотрудник Института социально-политических исследований РАН, вице-президент Лиги содействия оборонным предприятиям России, один из учредителей и несменяемый член президиума Совета по внешней и оборонной политике, действительный член Международной академии информатизации и Академии социальных наук.
       Стоял у истоков создания Совета безопасности, работал заместителем секретаря СБ РФ. С группой энтузиастов во главе с академиком Рыжовым был одним из авторов первого проекта концепции национальной безопасности.
       Имеет свыше 50 публикаций.

       
       — На Западе давно существует такое понятие, как национальная безопасность. У нас же безопасность только государственная. Народ вроде как лишний. Почему?
       — А как же могло быть иначе, если мы так долго жили при тоталитарном режиме, где интересы безопасности страны сводились фактически к защите самой власти? И всюду в ущерб экономике и социальной сфере доминировали силовые структуры и спецслужбы.
       Только на рубеже 80—90-х годов демократизация страны и признание прав человека как важнейшей ценности породили термин «национальная безопасность», а триединство «личность — общество — государство» стало своего рода каноном построения всех концепций и стратегий безопасности.
       — Можно ли четко определить сферу национальной безопасности? Мораль, армия, МВД, демография, экология, даже миграция населения — практически вся наша жизнь — входят в эту сферу. Не слишком ли много взваливает на свою шею власть? Не вернемся ли мы вновь в лоно безопасности государства?
       — Я не усматриваю угрозу обществу в самом факте расширения понятия национальной безопасности. Например, в США национальная безопасность имеет широкое толкование и включает в себя защиту (обратите внимание!) образа жизни, населения и территории страны. Тут важно, какими силами и средствами будут решаться проблемы демографии, здоровья, образования российского населения, состояние которого на самом деле вызывает тревогу. Главное, чтобы спецслужбы, призванные защищать национальные интересы, не вторгались не в свою сферу, не ограничивали права и свободы людей, а гуманитарные проблемы не решались силовым способом.
       — Чего мы должны бояться? Может быть, следует составить рейтинг опасностей для безопасности народа?
       — По каноническим теориям безопасности, главные угрозы таятся вовне. Сегодня, правда, принято смещать вектор угроз из внешней сферы во внутреннюю. Но это заблуждение. Ведь даже в реальных внутренних проблемах, чреватых любого рода дестабилизацией, заинтересованы внешние силы. Их цель — разрушить нашу национальную государственность и решить за наш счет свои проблемы.
       Ослабление угрозы ядерной войны и былой конфронтации вовсе не гарантирует нам внешнюю безопасность. Сегодня, чтобы втянуть Россию в зависимость, гораздо эффективнее используется экономическая и научно-техническая сила, а не военная. Мы все больше зависим от промышленно развитых стран — внешние долги, перекос экспортно-импортных отношений, необходимость использования зарубежных высоких технологий... Ну а уж культурную агрессию и вовсе спровоцировали сами, назвав себя «нецивилизованной» страной, стремящейся войти в «цивилизованный» мир.
       — То есть если избавимся от внутренних проблем, то внешние угрозы исчезнут?
       — Конечно! Потому что перестанем провоцировать другие страны на применение к нам мер давления и шантажа, проявление неуважения, взятие на испуг.
       Вообще главные внутренние проблемы безопасности России не только в ее нынешней экономической слабости, но в первую очередь — в кризисе национальной идентичности. Мы заблудились в историческом времени и геополитическом пространстве и превратились в «иванов, не помнящих родства», бредущих неизвестно откуда, куда и зачем. Тем самым теряем духовные качества как активный субъект мировой истории и вяло реагируем на события, в которые вовлекается Россия помимо ее политической воли.
       — Мало им для уважения нашего ядерного запаса?
       — Задачу возрождения величия духовно опустошенной страны нельзя решить материальными средствами. Основа территориальной целостности — не в ядерных боеголовках, а в головах. Угроза распада российской государственности — в извилинах сбитых с толку простых людей, занятых единственно важной для них проблемой собственного выживания, в неспособности политической и духовной элиты общества найти достойные ответы на вызовы времени.
       Модная же сегодня в политических кругах идеология «экономоцентризма» вряд ли способна преодолеть кризис национальной идентичности. Потому что если смысл деятельности государства — лишь «накормить людей», то политически корректным можно признать анекдот времен перестройки: «Давайте объявим войну богатой стране и тут же ей сдадимся».
       Вообще цели и смысл национальной безопасности связаны с ценностями, которые не только выше денег, но и выше ценности отдельной человеческой жизни...
       — Ну это мы уже проходили и хорошо усвоили как перманентную необходимость. А гибнущие сегодня в Чечне мальчики и вовсе не дают об этом забыть...
       — ...и все же суть воинского подвига предполагает наличие ценностей и святынь. Они обязательно должны быть определены в концепции национальной безопасности — во имя чего государство жертвует человеческими жизнями. И либеральными теориями примата экономики этого не объяснить.
       — А во имя чего государство жертвует олигархами? Это защита национальной безопасности или угроза ей?
       — А как будем судить — по закону или по справедливости? Ведь в раскручивании дел против олигархов ощущается присутствие именно такой логики. Обвинения, что они «дешево приватизировали государственные предприятия», в целом соответствуют тому, как понимает общество торжество социальной справедливости.
       Но как тогда быть с теми, кто дешево продал? А разве не сама власть организовала «дешевую приватизацию»? Олигарх в этой цепочке — самый безобидный участник сделки. Ведь сама идея рынка держится на том, чтобы дешевле купить и дороже продать. В ситуации с олигархами можно действовать исключительно с позиций норм права. А здесь налицо юридическая неряшливость правоохранительных органов.
       Новая власть оказалась в «ножницах» между общественной нравственностью и законностью. Урок для политиков и бизнесменов на будущее: законы, противоречащие представлениям общества о справедливости, не дадут желаемой политической стабильности и могут угрожать национальной безопасности.
       — А ей не угрожает неспособность Путина дозвониться до генерального прокурора?
       — Это нонсенс. Контроль за перемещением высших должностных лиц — важнейший элемент государственного управления. Власть должна быть готова к действиям в кризисных ситуациях, к срочному включению механизмов замещения. В США, например, существует список почти из двадцати должностных лиц, готовых последовательно заменить президента в кризисных ситуациях. А Совбез организует контроль за их перемещением.
       — А у нас это не расписано?
       — Такой тщательно проработанной и законодательно оформленной системы замещения нет. А ведь эта система имеет неявную функцию предотвращения заговоров. Представьте себе, что втайне от президента собираются вместе министры — обороны, иностранных, внутренних дел и директор ФСБ. С позиций государственной безопасности это важно или нет? Система постоянной связи с ними должна быть? Кстати, если бы в 1991 году Горбачев обратил внимание на эту мелочь, возможно, удалось бы избежать путча ГКЧП.
       — А Ельцин не допустил бы обострения ситуации в Чечне. Теперь же государство в войне превышает меры самообороны...
       — Государство, а точнее власть, изначально — негативная политическая сила. Оно, по теории Гоббса, возникает тогда, когда для подавления звериных инстинктов людей требуется суперзверь, способный подавить эти инстинкты. В этом смысле государство не может быть позитивной ценностью, и из него нельзя делать кумира. Это структура, которую общество терпит. Потому что без государства еще хуже. Кстати, древнегреческий философ Антисфен предупреждал правителей: «Государства погибают тогда, когда перестают отличать своих хороших граждан от дурных».
       — Золотые слова! Но исполнительная власть сегодня ничего не в силах отличить. Она отличается сама.
       — К сожалению, силовые структуры пытаются выйти из-под контроля не только общества, но и судебной системы. Вместо совершенствования уже имеющихся юридических возможностей силовики требуют: «Дайте нам больше прав!» Увы, это наша традиция.
       — Серьезная угроза безопасности России: коррупция, преступность, наркобизнес, национализм, религиозный фундаментализм, неконтролируемая миграция, терроризм... Есть ли что-то важнее этого?
       — Несовершенная судебная система.
       — Неожиданный ракурс. Неожиданный для власти.
       — Недооценка этого фактора чрезвычайно опасна для государственности. Ведь кто должен стоять во главе правоохранительной системы? Суд! А у нас ее основу составляют МВД, ФСБ, прокуратура... А вот в США, например, министр юстиции является одновременно и генеральным прокурором. Тамошнее ФБР — это подразделение Министерства юстиции, то есть элемент системы правосудия.
       У нас же сегодня профессиональный и интеллектуальный уровень юристов, представляющих государственную власть, уступает правовой компетентности бизнес-структур и адвокатов. Это очень опасно, ведь участившиеся интеллектуальные проигрыши на правовом поле заставляют власть действовать за рамками этого поля. Нужно не наращивать силу органов милиции, спецслужб и прокуратуры, а повышать их правовую культуру. Но главное — ВОЗВЫСИТЬ СУД до полагающегося ему места третьей власти. А пока лишь усиливается раздражение правоохранительных органов действиями судов и их вердиктами.
       — Насколько сегодня такое ведомство, как ФСБ, прямой обязанностью которого является обеспечение безопасности, выполняет свои функции? Продуктивно ли оно сегодня?
       — Вопреки обывательскому мнению, у ФСБ весьма конкретная и ограниченная сфера обеспечения безопасности — контрразведка и борьба с особо опасными преступлениями против государства. Общество должно контролировать ФСБ, чтобы она не выходила за рамки закона и не пыталась представлять себя самым главным органом в системе госбезопасности — важнее Минобороны, внешней разведки, ФАПСИ, МВД, МЧС, налоговой полиции... Главный в сфере безопасности — это президент, опирающийся на Совет безопасности.
       — А с чем связано, на ваш взгляд, такое стремительное принятие Доктрины информационной безопасности — ведь она опередила даже принятие экономической программы. Зачем такая спешка?
       — Ее принятие — крайне важный, необходимый, и может быть, даже запоздалый ответ государства на реальные угрозы национальным интересам. Стратегию и тактику ведения информационных войн в учебных заведениях Минобороны США изучают, как минимум, уже пять лет. Сейчас появились новые виды информационной агрессии — радиоэлектронное подавление средств боевого управления, хакерские атаки на информационные системы, а также акции психологической войны. Зафиксирован первый случай убийства через Интернет. Хакер проник в базу данных госпиталя и отключил систему жизнеобеспечения в реанимационном отделении. Так что проблема информационной безопасности — не сюжет для ёрничества.
       — А зачем в контекст информационной безопасности включены проблемы СМИ?
       — Это не вполне уместно, так как в общественном сознании ассоциируется с конфликтом между властью и прессой. Понятно, что общество устало от борьбы компроматов и грязных политических технологий, реализуемых через СМИ. Но эту проблему можно решать только путем формирования политической корректности у журналистов и СМИ.
       Вообще нам давно пора принять закон о защите персональных данных по примеру ряда западных государств, чтобы СМИ не вмешивались в частную жизнь. Тогда борьба с аморальной практикой сбора информации на отдельных граждан получит необходимую правовую основу, ограничит вседозволенность частных охранных структур, да и действий самой власти.
       


Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera