Сюжеты

ЧЕПОК РАЙОННОГО МАСШТАБА

Этот материал вышел в № 57 от 10 Августа 2000 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

Юрий Сафроновсобкор в Париже

 

Не совсем греховное зачатие капитализма в России Говорят, подмосковный негоциант Ничушкин зарабатывает аж 1000 баксов в месяц, снабжает народ водкой, пивом и пельменями. Ему всего сорок семь, у него — все впереди. Володька, фотограф,...


Не совсем греховное зачатие капитализма в России
       
       Говорят, подмосковный негоциант Ничушкин зарабатывает аж 1000 баксов в месяц, снабжает народ водкой, пивом и пельменями. Ему всего сорок семь, у него — все впереди.
       Володька, фотограф, вытащил меня на природу искать Ничушкина. Взяли приступом вечернюю электричку, прискакали на ней в Дорохово, потом автобусом — в дачный поселок Турица. Это Рузский район, 70 км от столицы, загадочный Ничушкин тоже в этих краях обитает. Оставалось только его найти

       
       Был поздний вечер. Мы жарили картошку, пили отменную дороховскую водку и дожидались утра, чтобы со свежими силами двинуться в путь. Володька рассказывал легенды, которые народ слагает про Ничушкина. Он хоть и великий предприниматель в масштабах района, но люди его не понимают, завидуют ему, так и норовят оскорбить. Молвят: он, сука, водку по тридцатнику покупает, а нам по тридцать семь продает. Да и вообще, нехорошо это — процветать, когда вокруг все бедствуют.
       Не по-русски.

       
       «Навозную логику» мы не осуждаем
       Утречком, в 14.30, мы были в полной боевой готовности — мощный аппарат для фотоохоты за Ничушкиным, ручка, записная книжка и средство от комаров.
       Было холодно и дождливо. Отмахав километра два по полям, по лесам, промочили ноги, начали чихать, стали ругать Ничушкина. Здесь так принято, и ничего зазорного в этом нет.
       Вышли к двум фермам. В коровниках было пусто, как в сельпо глухих районов, до которых не добрались ничушкинские щупальца. Только в первом — три «бюллетенящих» буренки дожевывали остатки травы из кормушки. В коровьих глазах читались задумчивость и грусть. Они еще помнят декабрьское издевательство тракториста Федьки. Приехал пьяный на ферму с кучей наклеек КПРФ. И расклеил их у буренок под хвостами!
       Почему он это сделал? Никто его в нелюбви к коммунистической партии обвинить не мог, а коровы все равно читать не умеют. А если и умеют, то проголосовать не смогут. Где логика поступка?
       Нет логики, как и Ничушкина нет на ферме.
       Через дорогу от коровников — домик со всем хозяйством. На огороде — необъятная русская женщина в позе дачницы. Вживляет в грядки саженцы капусты. Это тетя Шура Полетаева, бригадир, хозяйка фермы.
       — Работы до усмерти, — Шура направляет перст в сторону коровников. За ними — огромная выгребная яма, огороженная забором.
       Одна корова поглощает в день до 80 кг зеленой массы. Тридцать кило «выхода» «продукта» — очень хороший результат. Тонна дерьма — 150 рублей в совхозную кассу. Дерьмо воруют.
       Кому-то смешно, а мне обидно. Это же наша продукция. У Шуры сын — милиционер, но порядок с навозом навести не может. Да и сколько они его там унесут-увезут! Потеха глядеть, как ведрами ценный продукт тащат к себе на участки. Ноги обольют, все пропахнут, копейки сэкономят.
       Птицы низкого полета — не чета Ничушкину. Кстати, одна из его палаток находится в ста метрах отсюда. Шура предлагает посмотреть: может, он там, а то ей работать пора, капуста завянет.У Ничушкина, небось, капуста не переводится.
       
       Неуловимый, но не Джо. Все поняли, о ком речь?
       Мы долго ищем торговую точку. Местные махнули в сторону большого деревянного сруба. В доме, как в чреве матрешки, располагалась палатка. Так получается какая-то разница в налогах: частное строение, а не торговая точка. Короче, так меньше налоги.
       В палатке — две женщины. Так веселее. Женщины красивые, лет по… В общем, взрослые. Блондинки. Улыбаются. Ничушкин где-то в разъезде, кто его знает где. Мы пошли его искать дальше, но вернулись. Боль в висках подсказывала: что-то мы забыли.
       Продавщица достала «Бадаевское» народное (неужели мы так плохо выглядели?)
       — Чего,— спрашиваю недоверчиво, — хорошее пиво?
       — Хорошее, — отвечает, не снимая улыбки, — у нас все хорошее.
       — А как вас зовут?
       — Что, понравилась?
       — Угу, обе.
       — Двери закрывайте.
       Продавщиц звали «Люда-Оля», пиво оказалось дрянь, Ничушкина мы решили искать завтра.
       Утром мы опять рванули на поиски. Протопали несколько верст, пришли в Усадково. Люда-Оля сказали, что у него там тоже «точка» есть, Лена торгует. Нырнули в металлическую палатку-вагончик. Успели ухватить кусок диалога. Раскрашенная тетка голосом, не лишенным достоинства, спрашивала:
       — А пельмени у вас какие?
       Девушка за прилавком, лапочка скромная, симпатичная, отвечала:
       — Наши, дороховские.
       — Хорошие пельменьки-то, а, хорошие?
       Не знает тетка, что лучше дороховских пельменей во всей округе не сыщешь. Сучков Сашка арендовал здание бывшего морга, там пельменьки и лепят. Мясо всегда свежее, домашнее.
       — У нас одна женщина, вы знаете, каждый божий день брала по две, по четыре пачки. А один день их не было, мне ее так жалко стало! Я ей уже из своих запасов достала две пачки. Так она назавтра пришла, говорит: «Настолько вкус другой, не сравнить!»
       Леночка. Как она говорила! Богиня в белом халате. Фея продкооперации. Любо-дорого посмотреть.
       Володька расчувствовался, достал камеру, стал щелкать фею. Фея чего-то засмущалась, аж голос повысила. Да нет, она кричала почти в истерике: «Не надо меня фотографировать! Не надо меня фотографировать!»
       Между прочим, зря. Девочки у Ничушкина, в отличие от палаток, фотогеничные.
       Юля, продавщица из Турицы, так вообще красавица. Смуглянка-молдаванка. Приехала на заработки, у нее же еще муж и маленький сын. Ничушкин платит полторы тысячи, для Молдавии это много. Мы вечером у ее палатки на Ничушкина и наткнулись.
       Хозяин подъехал на новенькой блестящей «Газели». Продавщица Юля приняла товар и взялась за Маринину. Ничушкин отряхнулся, повернулся, улыбнулся: «Я освободился, я — к вашим услугам». Капиталист проклятый, скалит зубы, как настоящий янки. Обычный мужик, ничего особенного — среднего роста, голубые глаза, особых примет не имеет, улыбается в тридцать два зуба лукаво и часто.
       Руку подал: «Очень приятно, Витя».
       
       Так улыбаться может только нормальный рузский олигарх
       Новая «Газель», всего три недели, а уже ручка отломилась, черт! А вообще Витя — из Моршанска, это там, где табачная фабрика, Тамбовщина. Жили, как волки: до ближайшей станции — 30 км. Ну чего, техникум строительный закончил, пять лет в совхозе, потом все надоело, а родственники под Москвой, братья двоюродные. Совпадение. Вот с 79-го тут и живет, ага. Здесь тоже в совхозе пахал. Начальником котельной был, теплотехником, все по жилищно-коммунальной части. Потом, как водится, поругался с начальством, в слесаря ушел, то есть в сантехники. Совхоз-то со всеми удобствами — с унитазами и писсуарами. Потом платить перестали, а все позакрыто, надо ж было деньги зарабатывать на житье. Два года назад открыл первую «точку» в Усадково.
       Теперь у него их четыре да восемь продавщиц, все — как на подбор.
       Юля фотографируется с удовольствием, улыбается широко, а Володька думает, что поймал счастье за хвост. Ничушкин-то знает, что улыбка — часть сервиса, да и вообще Юлька со всеми приветлива, не зря же на работу ее взял.
       В общем, он продолжает. На чем остановился? А, вот! Значит, в том же году, в июле, вот эту палаточку открыл. Кстати, холодильник сюда надо купить, чтоб пельмени и окорочка продавать можно было. А то прошлый год палатка-то сгорела. И холодильник чего-то тоже сгорел, угу. Это, собственно, из-за холодильника и палатка-то сгорела. С проводкой там было что-то, да. В тыщонку баксов влетел.
       А потом, через месяц, этот кризис как дал по шарам! Ну ничего, выкарабкался, сейчас холодильник купит. Телефон еще мобильный страсть как нужен, без телефона — никуда.
       — Юлька, может, закроемся?
       Было полшестого, «а чего ждать, народу-то нету».
       Ничушкин накинул на окно занавес, пригласил в палатку — дождь все-таки. Пить не предлагает, потому как мы свою работу делать должны, чужой труд он уважает. Вот разве что пельмени может посоветовать.
       Пельмени у Ничушкина по 15.50. Закупает у Сучкова в морге по одиннадцать. Вот и навар. А еще — пиво, водка, орешки, супчики, шоколад, сигареты, обычный палаточный набор. В Москву каждый день ездит, на оптовку, за товаром. Сам грузит, сам привозит, сам разгружает.
       Вот у сына Ваньки — каникулы, помогает. Потом, может, и дело ему передаст. Сейчас-то он мал еще, семь классов стажа в школе имени Зои Космодемьянской. Жена, Светлана Ивановна, уже не помощник, инсульт недавно перенесла. Так, по хозяйству кое-чего делает. У него ж куры, свиньи, поросенок сдох недавно. Да чего жаловаться, живет замечательно.
       Улыбается, оптимист от бизнеса.
       
       Кому не терпится узнать, что такое «чепок», читайте сразу отсюда
       «Чепок я,— говорит. — Ты не смейся, нас так в народе зовут, чепками, от ЧП — частный предприниматель».
       Скоро ЧП Ничушкин превратится в ПБОЮЛа. Будет именоваться предпринимателем без образования юридического лица. А ему от этого не холодно и не жарко, плевать ему, если по большому счету.
       Все равно «крышовать» всякие инспекции будут. Ничего, душевные ребята, берут по-божески.
       Налоги Виктор платит по-умному, потому как в Гибралтаре деньги держать не может, а жить надо. В долг дает. В каждом магазине — долговые списки, пухлые тетрадки. Кто понаглее, годами не отдает.
       — Когда отдашь?
       — Деньги будут — отдам.
       Что ж он его за 300—400 рублей клевать будет, не дело это. Да и потом, кредит придуман не зря — так оборот больше.
       И два «пузыря» он нам в долг даст, отчего же не дать. Надо людям на природе посидеть, отдохнуть после работы. Под шашлычок водочка — милое дело! Водочка-то классная. Местная, дороховская.
       И расширяться он будет. Обязательно. Только вот в нашей стране планировать надо с б-а-альшим умом. Того и гляди, на чепок натянут.
       Ну, он поехал. Ему еще продавщиц надо по домам развезти всех, восемь штук все-таки. Жена дома болеет, сын Ванька ждет, вставать завтра рано. За товаром в Москву поедет.
       

 

Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera