Сюжеты

ДЛЯ УСКОРЕНИЯ Я ПХНУЛ КЛИНТОНА НОГОЙ ПОД СТОЛОМ

Этот материал вышел в № 58 от 14 Августа 2000 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

 

ДЛЯ УСКОРЕНИЯ Я ПХНУЛ КЛИНТОНА НОГОЙ ПОД СТОЛОМ Учитель истории, совмещал работу на «Эхе» с преподаванием в школе вплоть до 1999 года. Зверски жаден до информации. Штатный эховский тиран. Непременно рассмеется, если ему показать козу,...


ДЛЯ УСКОРЕНИЯ Я ПХНУЛ КЛИНТОНА НОГОЙ ПОД СТОЛОМ
       
       Учитель истории, совмещал работу на «Эхе» с преподаванием в школе вплоть до 1999 года. Зверски жаден до информации. Штатный эховский тиран. Непременно рассмеется, если ему показать козу, напевая «гули-гули»
       
       — Вот, показали козу, и я смеюсь. Сначала Ганапольский так пошутил, и я упал под стол от хохота. Потом пришел на эфир Шумейко, ему про козу рассказали, и он решил проверить прямо в эфире. Я и сломался.
       — Слышал бы Гусинский. Лицо радиостанции не может перед козой устоять!
       — Нас Гусинский не слушает, и вообще наш слушатель не Гусинский. Мы с ним разговариваем только о коммерции. Конечно, когда его посадили, мы были вынуждены занять позицию, чего страшно не любим, но я об этом не жалею, и эту позицию мы будем держать и дальше. Гусинский был на радиостанции три раза за шесть лет — успокаивал коллектив, что станцию не закроют власти, и один раз был в эфире в 1997 году по поводу «Связьинвеста» как эксперт. От появления Гусинского не изменилось ровным счетом ничего, потому что у нас с ним есть общее понимание того, что страна должна быть демократичной, либеральной, интегрированной в западную цивилизацию. Радиостанция не может быть фашистской, нацистской, коммунистической. Мелочи уже не имеют значения.
       Мы не партийная радиостанция и обязаны предоставлять слово представителям всех политических движений. Однако не будем лукавить. Мы — еди- номышленники, и в этом смысле мы — партийцы. Но мы стали «партийцами» еще до того, как появилась радиостанция. И большинство сотрудников работают здесь с самого начала.
       — Не надоели друг другу?
       — Уж-жасно надоели, поэтому «отцы-основатели» расселись подальше друг от друга, по разным кабинетам. Собираемся только по глобальным вопросам. Но все «старики» работают в эфире и не хотят оттуда уходить, мы все с этого начинали, и до сих пор нам это интересно.
       — Насколько влиятельна радиостанция сейчас?
       — Думаю, мы влияем на элиту, например, уже тем, что обнародуем проекты. Например, когда в этом году обсуждался в Думе административный кодекс с тем, чтобы ужесточить штрафные санкции к автомобилистам, мы много об этом говорили. Оказалось, многие депутаты просто пропустили эти поправки. Мне звонили из Думы и спрашивали: что, мы правда готовимся это сделать? Или документ об увеличении пенсионного возраста — мы его нашли и обнародовали! Стимулируем дискуссию и таким образом требуем от властей предержащих должного внимания. Спрашивали, зачем подняли такую волну, когда арестовали Гусинского. Так ведь закрыли же дело!
       — При таком объеме информации буквально обо всем вам случалось ошибаться?
       — Случалось, и довольно серьезно. Например, отставка Черномырдина во время «черного вторника». Да и тут — что значит ошибка? Мы знаем, что Черномырдин написал письмо с просьбой об отставке. Мы знаем, что он его сгоряча отправил. И мы знаем, что это письмо не было принято в канцелярии президента. Отставка не состоялась, а мы дали сообщение о ней в эфир. Наверное, это ошибка. Хотя письмо-то было!
       Иногда и подставляют люди, которым мы верим. Но еще ни один «источник» в Кремле или правительстве специально не подставлял. Потому что предупреждаю всех заранее: как только вы нас подставляете, мы вас немедленно называем — кто вы и что вы нам все эти годы говорили. Поэтому уж лучше ничего не говорить, чем врать.
       — А в интервью вам случалось ловить своего собеседника на вранье?
       — В интервью он имеет право врать. Мое дело — выявить степень искренности и довести ее до сведения слушателей.
       — И какая степень искренности была у Билла Клинтона?
       — Бывали и посложнее гости. Жириновский, например! С Клинтоном было легко. Я не знал только, сколько нам дали времени на разговор, а Клинтон стал как-то длинно отвечать на вопрос, и я его для ускорения ногой под столом тихо пхнул. Он закончил быстренько и на моем длинном вопросе меня ка-ак пхнет! Как в нашем слогане — в полном контакте с информацией. Интервью с Клинтоном, конечно, значительный эпизод, но — не звездный час. Сам приход много значил для нашей радиостанции. Вот в Белом доме теперь висит фотография, где Клинтон на «Эхе Москвы».
       — И вы рядышком.
       — Ага. Там ведь всего пять или шесть фотографий, и наша среди них. Кроме того, мы до сих пор стрижем с Клинтона купоны. Вот режиссер Тинто Брасс, когда пришел к нам, заявил, что хочет сидеть в кресле, где Клинтон сидел. Теперь мы не только «Эхо Москвы», мы еще «станция, где был Клинтон». Придет Путин — станем «радиостанцией, где был Путин». Он у нас, кстати, был, когда еще не был даже главой ФСБ.
       — А что, президент Путин не идет на «радиостанцию, где был Клинтон»?
       — Придет, куда он денется. Борис Николаевич не пришел, потому что вообще никуда не ходил. Мы не хотим писать Путина из студии в Кремле, лучше к нам на Новый Арбат. Если уж он президент всех россиян, то уж, наверное, и тех россиян, кто слушает «Эхо Москвы». Я уже передал приглашение Волошину, тот передал Путину, и мне сказали, что я «в графике».
       — Можете ли вы обеспечить читателя полной — не объективной, а полной — информацией о войне в Чечне, если у вас нет там своего корреспондента и вы можете пользоваться только данными противников: пресс-службы федералов и сообщениями боевиков?
       — Держать корреспондента там бессмысленно, потому что он будет вынужден работать под прикрытием одной стороны и мало что знать о другой. Он становится заложником этой прикрывающей стороны, как Бабицкий. Объективной информации о войне нет вообще, и нам приходится просто вываливать на слушателя «мешок» новостей — вот все, что мы знаем, делайте выводы сами.
       — Умный должен быть слушатель.
       — Самостоятельно думающий.
       — Ладно, самостоятельно думающий слушатель остался. А почему исчез слоган «Свободное радио для свободных людей»? Пропали свободные люди?
       — Его сняли года четыре назад. Мы тогда считали, может быть, ошибочно, что в России остались только свободные люди — поскольку все получили доступ к информации и свободны выбирать. Тогда мы были радиостанцией для тех, кто хотел знать, а теперь мы — радиостанция для всех.
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera