Сюжеты

ДЛЯ УСКОРЕНИЯ Я ПХНУЛ КЛИНТОНА НОГОЙ ПОД СТОЛОМ

Этот материал вышел в № 58 от 14 Августа 2000 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

 

ДЛЯ УСКОРЕНИЯ Я ПХНУЛ КЛИНТОНА НОГОЙ ПОД СТОЛОМ Учитель истории, совмещал работу на «Эхе» с преподаванием в школе вплоть до 1999 года. Зверски жаден до информации. Штатный эховский тиран. Непременно рассмеется, если ему показать козу,...


ДЛЯ УСКОРЕНИЯ Я ПХНУЛ КЛИНТОНА НОГОЙ ПОД СТОЛОМ
       
       Учитель истории, совмещал работу на «Эхе» с преподаванием в школе вплоть до 1999 года. Зверски жаден до информации. Штатный эховский тиран. Непременно рассмеется, если ему показать козу, напевая «гули-гули»
       
       — Вот, показали козу, и я смеюсь. Сначала Ганапольский так пошутил, и я упал под стол от хохота. Потом пришел на эфир Шумейко, ему про козу рассказали, и он решил проверить прямо в эфире. Я и сломался.
       — Слышал бы Гусинский. Лицо радиостанции не может перед козой устоять!
       — Нас Гусинский не слушает, и вообще наш слушатель не Гусинский. Мы с ним разговариваем только о коммерции. Конечно, когда его посадили, мы были вынуждены занять позицию, чего страшно не любим, но я об этом не жалею, и эту позицию мы будем держать и дальше. Гусинский был на радиостанции три раза за шесть лет — успокаивал коллектив, что станцию не закроют власти, и один раз был в эфире в 1997 году по поводу «Связьинвеста» как эксперт. От появления Гусинского не изменилось ровным счетом ничего, потому что у нас с ним есть общее понимание того, что страна должна быть демократичной, либеральной, интегрированной в западную цивилизацию. Радиостанция не может быть фашистской, нацистской, коммунистической. Мелочи уже не имеют значения.
       Мы не партийная радиостанция и обязаны предоставлять слово представителям всех политических движений. Однако не будем лукавить. Мы — еди- номышленники, и в этом смысле мы — партийцы. Но мы стали «партийцами» еще до того, как появилась радиостанция. И большинство сотрудников работают здесь с самого начала.
       — Не надоели друг другу?
       — Уж-жасно надоели, поэтому «отцы-основатели» расселись подальше друг от друга, по разным кабинетам. Собираемся только по глобальным вопросам. Но все «старики» работают в эфире и не хотят оттуда уходить, мы все с этого начинали, и до сих пор нам это интересно.
       — Насколько влиятельна радиостанция сейчас?
       — Думаю, мы влияем на элиту, например, уже тем, что обнародуем проекты. Например, когда в этом году обсуждался в Думе административный кодекс с тем, чтобы ужесточить штрафные санкции к автомобилистам, мы много об этом говорили. Оказалось, многие депутаты просто пропустили эти поправки. Мне звонили из Думы и спрашивали: что, мы правда готовимся это сделать? Или документ об увеличении пенсионного возраста — мы его нашли и обнародовали! Стимулируем дискуссию и таким образом требуем от властей предержащих должного внимания. Спрашивали, зачем подняли такую волну, когда арестовали Гусинского. Так ведь закрыли же дело!
       — При таком объеме информации буквально обо всем вам случалось ошибаться?
       — Случалось, и довольно серьезно. Например, отставка Черномырдина во время «черного вторника». Да и тут — что значит ошибка? Мы знаем, что Черномырдин написал письмо с просьбой об отставке. Мы знаем, что он его сгоряча отправил. И мы знаем, что это письмо не было принято в канцелярии президента. Отставка не состоялась, а мы дали сообщение о ней в эфир. Наверное, это ошибка. Хотя письмо-то было!
       Иногда и подставляют люди, которым мы верим. Но еще ни один «источник» в Кремле или правительстве специально не подставлял. Потому что предупреждаю всех заранее: как только вы нас подставляете, мы вас немедленно называем — кто вы и что вы нам все эти годы говорили. Поэтому уж лучше ничего не говорить, чем врать.
       — А в интервью вам случалось ловить своего собеседника на вранье?
       — В интервью он имеет право врать. Мое дело — выявить степень искренности и довести ее до сведения слушателей.
       — И какая степень искренности была у Билла Клинтона?
       — Бывали и посложнее гости. Жириновский, например! С Клинтоном было легко. Я не знал только, сколько нам дали времени на разговор, а Клинтон стал как-то длинно отвечать на вопрос, и я его для ускорения ногой под столом тихо пхнул. Он закончил быстренько и на моем длинном вопросе меня ка-ак пхнет! Как в нашем слогане — в полном контакте с информацией. Интервью с Клинтоном, конечно, значительный эпизод, но — не звездный час. Сам приход много значил для нашей радиостанции. Вот в Белом доме теперь висит фотография, где Клинтон на «Эхе Москвы».
       — И вы рядышком.
       — Ага. Там ведь всего пять или шесть фотографий, и наша среди них. Кроме того, мы до сих пор стрижем с Клинтона купоны. Вот режиссер Тинто Брасс, когда пришел к нам, заявил, что хочет сидеть в кресле, где Клинтон сидел. Теперь мы не только «Эхо Москвы», мы еще «станция, где был Клинтон». Придет Путин — станем «радиостанцией, где был Путин». Он у нас, кстати, был, когда еще не был даже главой ФСБ.
       — А что, президент Путин не идет на «радиостанцию, где был Клинтон»?
       — Придет, куда он денется. Борис Николаевич не пришел, потому что вообще никуда не ходил. Мы не хотим писать Путина из студии в Кремле, лучше к нам на Новый Арбат. Если уж он президент всех россиян, то уж, наверное, и тех россиян, кто слушает «Эхо Москвы». Я уже передал приглашение Волошину, тот передал Путину, и мне сказали, что я «в графике».
       — Можете ли вы обеспечить читателя полной — не объективной, а полной — информацией о войне в Чечне, если у вас нет там своего корреспондента и вы можете пользоваться только данными противников: пресс-службы федералов и сообщениями боевиков?
       — Держать корреспондента там бессмысленно, потому что он будет вынужден работать под прикрытием одной стороны и мало что знать о другой. Он становится заложником этой прикрывающей стороны, как Бабицкий. Объективной информации о войне нет вообще, и нам приходится просто вываливать на слушателя «мешок» новостей — вот все, что мы знаем, делайте выводы сами.
       — Умный должен быть слушатель.
       — Самостоятельно думающий.
       — Ладно, самостоятельно думающий слушатель остался. А почему исчез слоган «Свободное радио для свободных людей»? Пропали свободные люди?
       — Его сняли года четыре назад. Мы тогда считали, может быть, ошибочно, что в России остались только свободные люди — поскольку все получили доступ к информации и свободны выбирать. Тогда мы были радиостанцией для тех, кто хотел знать, а теперь мы — радиостанция для всех.
       


Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera