Сюжеты

ТАК ЧТО ЖЕ СДЕЛАЛ АДМИРАЛ КУЗНЕЦОВ…

Этот материал вышел в № 58 от 14 Августа 2000 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

совершил подвиг или просто выполнил приказ Сталина? Письмо в редакцию В статье «49 лет погружения в тайну» («Новая газета», № 13 Д) писалось о двух подвигах Н. Г. Кузнецова, совершенных «против воли Сталина». Я глубоко уважаю Николая...


совершил подвиг или просто выполнил приказ Сталина?
       
       Письмо в редакцию
       В статье «49 лет погружения в тайну» («Новая газета», № 13 Д) писалось о двух подвигах Н. Г. Кузнецова, совершенных «против воли Сталина». Я глубоко уважаю Николая Герасимовича Кузнецова, считаю его одним из лучших советских флотоводцев и военачальников, совершившим в своей жизни не один десяток подвигов. Тем не менее считаю, что тех двух подвигов он не совершал. Чтобы убедиться в этом, достаточно прочитать книгу «Накануне», написанную Н. Г. Кузнецовым и выпущенную Военным издательством (у меня имеется 3-е издание 1989 г.) В этой книге он достаточно подробно описывает предвоенную обстановку, в том числе и то, как флот был приведен в готовность № 1:
       «Нарком обороны и начальник Генштаба были вызваны 21 июня около 17 часов к И. В. Сталину. Следовательно, уже в то время под тяжестью неопровержимых доказательств было принято решение: привести войска в полную боевую готовность и в случае нападения отражать его». Значит, все это произошло примерно за одиннадцать часов до фактического вторжения врага на нашу землю.
       Сам Кузнецов не видел ничего героического в спорах со Сталиным, которых у него было немало и о некоторых из которых он вспоминает в своей книге. Например, рассказывая о своем споре со Сталиным во время финской войны, он делает заключение: «Со Сталиным легче всего было решать вопросы, когда он находился в кабинете один. Тогда он спокойно выслушивал тебя и делал объективные выводы». Как пишет Кузнецов, Сталин «обычно считался с мнением специалистов». В послесловии к книге («Слово об авторе») адмирал флота В. Чернавин замечает, что на одном из совещаний у Сталина Кузнецов «в очередной раз высказал ряд критических замечаний. Сталин на это ему сказал вроде бы даже шутливо: «Почему, Кузнецов, ты все время ругаешься со мной?»
       Можно и дальше цитировать самого адмирала Кузнецова, но, думаю, и приведенных фактов достаточно, чтобы убедиться в необъективности автора статьи.
       А. ГОРОШЕНКОВ, г. Кус, Челябинская область

       
       
       Поскольку в публикации «Новой газеты» речь шла о событиях, описанных в монографии контр-адмирала Георгия Костева «Военно-морской флот страны (1945—1995). Взлеты и падения», мы попросили ее автора ответить на это письмо.
       
       ОТВЕТ ЧИТАТЕЛЮ
       Так все-таки подвигом или не подвигом были действия наркомвоенмора адмирала Н. Г. Кузнецова накануне 22 июня 1941 года? Все серьезные военные историки в России и за ее рубежами считают их подвигом. А. Горошенков не считает, полагая, что Кузнецов просто добросовестно выполнял указания Сталина.
       Давайте сначала разберемся с фактами. Автор письма приводит слова самого Кузнецова, из которых следует, что Сталин дал приказ привести войска в полную боевую готовность за 11 часов до начала войны. Но при этом цитата вырывается из контекста всех тогдашних событий.
       Сейчас обнародовано много новых документов, рисующих более полную картину. Но я прежде всего буду ссылаться на то самое 3-е издание воспоминаний Н. Г. Кузнецова, которое цитирует читатель.
       В последний раз Кузнецов встретился со Сталиным за неделю до начала войны: «Никаких вопросов о готовности флотов с его (Сталина. — Г. К.) стороны. Очень хотелось доложить... но мне показалось, что мое дальнейшее присутствие явно нежелательно».
       После этой встречи, не имея на то никаких указаний сверху, понимая, чем это грозит, Кузнецов самостоятельно, на полную свою ответственность, на свой страх и риск начал действовать:
       «...За два дня перед тем (перед 22 июня 1941 г. — Г. К.) наши морские силы были приведены в повышенную боевую готовность. Мы сделали это, не получив официального предупреждения о возможности войны и разрешения применять оружие».
       Может быть, важнейшей причиной сокрушительного проигрыша Советским Союзом первого дня войны был дефицит самостоятельных решений военачальников накануне этого дня. Свидетельство Н. Кузнецова: «...Люди не умели самостоятельно действовать, а умели лишь выполнять волю Сталина... Такова трагедия тех часов».
       А. Горошенков утверждает: никакого подвига не было, а было лишь точное исполнение приказа Сталина, отданного за 11 часов до начала войны. Тогда позволительно его спросить: почему же в первый день войны советская авиация потеряла 1200 самолетов (из них 800 было уничтожено на земле)? Что помешало тогда привести в боевую готовность все войска — и прежде всего приграничные, чтобы избежать внезапности удара врага?
       Понимавших истинную угрозу в июне 1941-го было немало, то есть понимания хватало. Не хватало личного мужества возражать Сталину. Тем более — действовать против его воли.
       Общеизвестен факт: почти повсеместно секретные пакеты о действиях в случае войны были вскрыты командирами уже после ее начала. Почему, если верховный приказ был отдан за 11 часов до этого? Да потому, что за эти часы, идя по обычным секретно-бюрократическим путям, он просто не дошел до адресатов.
       Иначе действовал Кузнецов — и его действия не я один считаю подвигом. Он лично обзвонил все флоты и по телефону открытым текстом, фактически нарушая секретность, не имея на то разрешения Сталина (приказ ведь должен был проходить по стандартным секретным каналам, на что — нарком это понимал — уже не оставалось времени), отдал приказ о готовности № 1. Последний его звонок был на Черноморский флот. И выполнен он был буквально за несколько минут до первого удара фашистской авиации.
       Вот почему, кроме всего прочего, в первый день войны флоты нашей страны не потеряли ни одного корабля, ни одной береговой батареи, ни одного самолета.
       Кстати говоря, хотя Сталин и ценил деловые качества, смелость и инициативность своего наркомвоенмора, но далеко не снисходительно относился к вызывающей самостоятельности его решений.
       Как известно, перед войной немецкие самолеты довольно часто безнаказанно вторгались в воздушное пространство СССР. И вот в марте 1941 года Кузнецов отдал приказ обстрелять их над Либавой и Полярным. Такой самостоятельности Сталин не прощал: «...Я всегда понимал, что карьера в условиях работы при Сталине... — вещь весьма зыбкая и самонадеянность может обернуться самым неожиданным образом... Я... осмеливался возражать даже самому Сталину, когда считал это нужным для дела. На этом, собственно, я и «свернул себе шею». Такое откровение Кузнецов записал лишь для себя. И узнали мы об этом лишь после его кончины.
       Как видим, Кузнецов трезво понимал опасность высказываний и особенно действий против воли Сталина, но как профессионал и гражданин никогда не кривил душой. Так было до и во время войны, так было и после.
       Еще при Сталине он попал в опалу, но пока служил командующим на Тихоокеанском флоте, хотя и в сниженном звании — от адмирала флота до контр-адмирала (на три ступени сразу). И именно в этом положении, когда другие сидели бы да помалкивали, он по собственной инициативе представил доклад к заседанию Главного военно-морского совета, на котором присутствовал Сталин. В докладе он проанализировал причины, тормозящие возрождение флота. Все хорошо понимали, что причины эти упираются в стратегические ошибки самого вождя. Другие адмиралы на этом совете брали вину на себя, занимались самобичеванием, чтобы угодить Сталину. Кузнецов в отличие от них заявил, что «весь собранный материал по опыту войны пропал», что нет правильного соотношения классов кораблей. Эти и другие прямые упреки в адрес руководства страны, казалось бы, предвещали грозу. Казалось, что с Кузнецовым будет покончено окончательно. Но... по итогам заседания совета Сталин снял военно-морского министра Юмашева и назначил им Кузнецова. Он снова оказался нужен вождю, как и в горькую годину начала войны.
       Если отрицание А. Горошенковым подвига адмирала накануне войны еще и может служить предметом дискуссии, то мне совершенно непонятно: почему он не считает подвигом послевоенную, по существу, антисталинскую инициативу Кузнецова, приведшую в конечном итоге к превращению военно-морского флота СССР в мощный оборонный щит страны? Ведь Горошенков ничего об этом не знает. Берусь это утверждать, так как в моей книге события тех дней, материалы двухдневного, вернее — двунощного, заседания Главного военно-морского совета с участием Сталина выведены из-под грифов секретности и введены в научный оборот впервые.
       Когда-то из-за цензуры и опалы не все свои оценки Сталина и Хрущева Николай Герасимович мог опубликовать. Но семья сохранила его архив, который недавно увидел свет. В 1995 году вышли «Крутые повороты. Из записок адмирала». Только что появилась книга «Адмирал Кузнецов» (издательство объединения «Мосгорархив», Москва, 2000).
       В первой из этих книг приведены впервые такие вот оценки: «...Люди, окружавшие Сталина, постепенно переходили к беззастенчивой лести и лжи. Тот, кто почестнее, просто молчал, а тот, кто рвался вперед, не пренебрегал никакими средствами».
       А вот личные оценки Кузнецова из последней книги: «Армию привести в готовность следовало раньше. Она должна была учиться по планам войны... И. В. Сталин не понимал значения кропотливой и длительной работы с разработкой и введением в жизнь оперпланов... Потом, с началом 1941 года, ...Сталин допустил вторую ошибку. Вместо того чтобы объективно оценить обстановку, признать свое прежнее ошибочное представление о начале возможного конфликта, он с удивительным упрямством, характерным для него, продолжал уверять в невозможности нападения...».
       «Без Сталина никто не хотел решать что-нибудь серьезное, поэтому часто приходилось поступать на свой страх и риск».
       Вызванный в январе 1946 г. к Сталину по вопросу разделения Балтийского флота на два самостоятельных флота, Кузнецов твердо возражал против этого. Тогда «Сталин начал ругать меня, а я не выдержал и ответил, что если я не подхожу, прошу меня убрать. Сказанное обошлось мне дорого. Сталин ответил: «Когда нужно, уберем», и это явилось сигналом для подготовки последовавшей позднее расправы со мной».
       В том же 1946 году Н. Г. Кузнецов докладывал на политбюро ЦК ВКП(б) план строительства флота на послевоенный период: «...Сталин внимательно слушает, вдруг Хрущев перебивает Н. Г. Кузнецова своей репликой раз, другой. Кузнецов не обращает на это внимания. Сталин постучал карандашом и сказал: «Хрущев, вы мешаете слушать, продолжайте...» И когда еще раз Хрущев перебил Кузнецова, то он, обратившись к Хрущеву, сказал: «Послушайте, Никита Сергеевич, вы мне мешаете докладывать, ведь вы ничего не понимаете в этом вопросе».
       Вскоре (в 1947 г.) нашелся формальный повод унизить Кузнецова и наказать: «Сталин... приказал провести суд чести с привлечением Николая Герасимовича Кузнецова и других адмиралов».
       Перед этим Кузнецов был снят с должности главкома и назначен на второстепенную должность. После суда чести Кузнецов был понижен в звании с адмирала флота до контр-адмирала...
       11 мая 1953 г. он (Кузнецов) был восстановлен в прежнем звании «адмирал флота». А за отсутствием в деле состава преступления приговор... был отменен...» (С 3 марта 1955 г. высшее звание в ВМФ стало называться «адмирал флота Советского Союза».)
       «В апреле 1955 г. Кузнецов представил проект доклада о десятилетнем плане судостроения в ЦК КПСС... Против высказался Н. С. Хрущев... Кузнецов честно высказал Хрущеву свое возмущение безответственным отношением к флоту со стороны Никиты Сергеевича и его окружения».
       «15 февраля 1956 г. он был вызван к министру обороны, и Г. К. Жуков в грубой форме объявил о решении снизить его в воинском звании (до вице-адмирала) и уволить из Вооруженных сил без права на восстановление».
       Вот так поступали и Сталин, и Хрущев по отношению к самостоятельному и принципиальному адмиралу.
       Это и есть мой ответ читателю «Новой газеты», сомневающемуся в двух подвигах адмирала флота Советского Союза Н. Г. Кузнецова.
       
       РЕДАКЦИОННЫЙ КОММЕНТАРИЙ.
       Напомним некоторые штрихи биографии автора этого ответа. К сегодняшнему дню чуть ли не все известно о легендарном первом отряде космонавтов. Но мало кто знает, что почти одновременно рождалась другая легенда: элитный отряд командиров первых советских атомных подводных лодок. Среди них был Георгий Костев. В прошлом — курсантская юность в Ленинграде. В будущем — должность заместителя начальника Южного направления (Средиземное, Черное, Каспийское моря) Главного штаба ВМФ. И еще — серьезная научная стезя.
       Звание члена-корреспондента Академии военных наук. 165 научных публикаций, среди них учебник «Оперативное искусство ВМФ». Один из специалистов так оценил его последнюю монографию, посвященную послевоенной истории флота: он один выполнил работу нескольких научных институтов.
       Учитывая, что в книге впервые сообщаются многие сенсационные, ранее засекреченные сведения, я предсказал ей судьбу бестселлера и предположил, что, видимо, потребуется допечатка первого петербургского тиража в Москве. Так оно и случилось. Тираж разошелся мгновенно. И вот сразу же за первым вышло в свет второе издание, только теперь не в «Науке», а — по инициативе Главного штаба ВМФ — в издательстве «Глобус». Книга поступила в продажу в столичном Доме военной книги. Монография дополнена очень важным разделом — о военно-морской идее, ее роли в истории России и в сегодняшней ее судьбе.
       Ким СМИРНОВ

       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera