Сюжеты

Роберт РОЖДЕСТВЕНСКИЙ. ОДНОАКТНАЯ ЖИЗНЬ

Этот материал вышел в № 60 от 21 Августа 2000 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

 

«Когда человек умирает, изменяются его портреты...» Печальная истина известна. Известно и то, что к поэтам слова сии применимы в первую очередь. 19 августа — годовщина смерти Роберта Рождественского. В бурном море российского Интернета, на...


       
       «Когда человек умирает, изменяются его портреты...» Печальная истина известна. Известно и то, что к поэтам слова сии применимы в первую очередь.
       19 августа — годовщина смерти Роберта Рождественского. В бурном море российского Интернета, на всех, кажется, «библиотечного типа» сайтах есть его стихи. И до сих пор, за шесть лет, публикаторами не исчерпаны материалы записных книжек поэта.
       Вот фрагменты этих записей и стихи последних лет. Краткие наброски — самоуглубленные, горькие, трезвые — не создают нового образа поэта Роберта Рождественского. Напротив, отлично сочетаются и перекликаются с теми именно стихами, которые теперь отбирает и множит мнение народное в он-лайновом режиме.
       И вот этот архивно-виртуальный образ поэта, наверно, и есть самый настоящий.
       Отдел культуры

       
       Из записных книжек и последних стихов
       
       Буддийский ад.
       Самая страшная казнь, самое жуткое наказание: человеку много раз подряд прокручивают его собственную жизнь, бесконечно повторяя страницы неиспользованных возможностей.
       
       Американская критикесса, серьезная дама: сейчас не пользуются популярностью пьесы в 3-х актах. Ибо у нас 1-актная жизнь.
       
       ...перемешаны ямы и выси...
       Век сплошного страдания мысли.
       
       Давид Самойлов. Он жил как бы в тени от всех общественных споров и мероприятий. В тени. Однако из этой тени струился яркий, ровный и побеждающий свет.
       Похороны. 28 февраля. Большой зал. Полный зал. Все смотрят на сцену. Там — массовка. Страшное ощущение театра. «Ушел от нас...» А он — здесь. «Осиротела поэзия...» Не так. Не осиротела она. Люди осиротели. Мы.
       
       Время — вещь точная и серьезная. Специально опережать его — занятие бесперспективное. Ведь спешащим часам тоже может показаться, что они опережают время. А они просто-напросто испорчены.
       Считайте, что мы вам приснились,
       считайте, что не было нас...
       
       И снова думаешь: жизнь прошла не так, совсем не так, как надо, не так, как надо...
       А как надо? Как?
       Надо, чтобы она как прошла?
       
       Булату Окуджаве
       Я шагал по земле, было зябко в душе
       и окрест.
       Я тащил на усталой спине
       свой единственный крест.
       Было холодно так, что во рту
       замерзали слова.
       И тогда я решил этот крест
       расколоть на дрова.
       И разжег я костер на снегу.
       И стоял.
       И смотрел,
       как мой крест одинокий удивленно
       и тихо горел...
       А потом зашагал я опять среди
       черных полей.
       Нет креста за спиной...
       Без него мне
       еще тяжелей.
  
       Постскриптум
       Когда в крематории
       мое мертвое тело начнет гореть,
       вздрогну я напоследок в гробу нелюдимом.
       А потом успокоюсь.
       И молча буду смотреть,
       как моя неуверенность
       становится уверенным дымом.
       Дым над трубой крематория.
       Дым над трубой.
       Дым от сгоревшей памяти.
       Дым от сгоревшей лени.
       Дым от всего, что когда-то
       называлось моей судьбой
       и выражалось буковками
       лирических отступлений...
       
       Усталые кости мои,
       треща, превратятся в прах.
       И нервы, напрягшись, лопнут.
       И кровь испарится.
       Сгорят мои мелкие прежние страхи
       и огромный нынешний страх.
       И стихи, которые долго снились,
       а потом перестали сниться.
       Дым из высокой трубы
       будет плыть и плыть.
       Вроде бы мой, а по сути — вовсе ничей...
       Считайте, что я так и не бросил курить
       вопреки запретам жены.
       И советам врачей...
       Сгорит потаенная радость.
       Уйдет ежедневная боль.
       Останутся те, кто заплакал.
       Останутся те, кто рядом...
       Дым над трубой крематория.
       Дым над трубой...
       
       ...Представляю, какая труба над адом!
       
       * * *
       Ты меня в поход не зови, —
       мы и так по пояс в крови!
       Над Россией сквозь годы-века
       шли
       кровавые облака.
       Умывалися кровью мы,
       причащалися кровью мы.
       Воздвигали мы на крови
       гнезда ненависти и любви.
       На крови посреди земли
       тюрьмы строили
       и Кремли.
       Рекам крови потерян счет...
       А она все течет и течет.
       


Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera