Сюжеты

Роберт РОЖДЕСТВЕНСКИЙ. ОДНОАКТНАЯ ЖИЗНЬ

Этот материал вышел в № 60 от 21 Августа 2000 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

«Когда человек умирает, изменяются его портреты...» Печальная истина известна. Известно и то, что к поэтам слова сии применимы в первую очередь. 19 августа — годовщина смерти Роберта Рождественского. В бурном море российского Интернета, на...


       
       «Когда человек умирает, изменяются его портреты...» Печальная истина известна. Известно и то, что к поэтам слова сии применимы в первую очередь.
       19 августа — годовщина смерти Роберта Рождественского. В бурном море российского Интернета, на всех, кажется, «библиотечного типа» сайтах есть его стихи. И до сих пор, за шесть лет, публикаторами не исчерпаны материалы записных книжек поэта.
       Вот фрагменты этих записей и стихи последних лет. Краткие наброски — самоуглубленные, горькие, трезвые — не создают нового образа поэта Роберта Рождественского. Напротив, отлично сочетаются и перекликаются с теми именно стихами, которые теперь отбирает и множит мнение народное в он-лайновом режиме.
       И вот этот архивно-виртуальный образ поэта, наверно, и есть самый настоящий.
       Отдел культуры

       
       Из записных книжек и последних стихов
       
       Буддийский ад.
       Самая страшная казнь, самое жуткое наказание: человеку много раз подряд прокручивают его собственную жизнь, бесконечно повторяя страницы неиспользованных возможностей.
       
       Американская критикесса, серьезная дама: сейчас не пользуются популярностью пьесы в 3-х актах. Ибо у нас 1-актная жизнь.
       
       ...перемешаны ямы и выси...
       Век сплошного страдания мысли.
       
       Давид Самойлов. Он жил как бы в тени от всех общественных споров и мероприятий. В тени. Однако из этой тени струился яркий, ровный и побеждающий свет.
       Похороны. 28 февраля. Большой зал. Полный зал. Все смотрят на сцену. Там — массовка. Страшное ощущение театра. «Ушел от нас...» А он — здесь. «Осиротела поэзия...» Не так. Не осиротела она. Люди осиротели. Мы.
       
       Время — вещь точная и серьезная. Специально опережать его — занятие бесперспективное. Ведь спешащим часам тоже может показаться, что они опережают время. А они просто-напросто испорчены.
       Считайте, что мы вам приснились,
       считайте, что не было нас...
       
       И снова думаешь: жизнь прошла не так, совсем не так, как надо, не так, как надо...
       А как надо? Как?
       Надо, чтобы она как прошла?
       
       Булату Окуджаве
       Я шагал по земле, было зябко в душе
       и окрест.
       Я тащил на усталой спине
       свой единственный крест.
       Было холодно так, что во рту
       замерзали слова.
       И тогда я решил этот крест
       расколоть на дрова.
       И разжег я костер на снегу.
       И стоял.
       И смотрел,
       как мой крест одинокий удивленно
       и тихо горел...
       А потом зашагал я опять среди
       черных полей.
       Нет креста за спиной...
       Без него мне
       еще тяжелей.
  
       Постскриптум
       Когда в крематории
       мое мертвое тело начнет гореть,
       вздрогну я напоследок в гробу нелюдимом.
       А потом успокоюсь.
       И молча буду смотреть,
       как моя неуверенность
       становится уверенным дымом.
       Дым над трубой крематория.
       Дым над трубой.
       Дым от сгоревшей памяти.
       Дым от сгоревшей лени.
       Дым от всего, что когда-то
       называлось моей судьбой
       и выражалось буковками
       лирических отступлений...
       
       Усталые кости мои,
       треща, превратятся в прах.
       И нервы, напрягшись, лопнут.
       И кровь испарится.
       Сгорят мои мелкие прежние страхи
       и огромный нынешний страх.
       И стихи, которые долго снились,
       а потом перестали сниться.
       Дым из высокой трубы
       будет плыть и плыть.
       Вроде бы мой, а по сути — вовсе ничей...
       Считайте, что я так и не бросил курить
       вопреки запретам жены.
       И советам врачей...
       Сгорит потаенная радость.
       Уйдет ежедневная боль.
       Останутся те, кто заплакал.
       Останутся те, кто рядом...
       Дым над трубой крематория.
       Дым над трубой...
       
       ...Представляю, какая труба над адом!
       
       * * *
       Ты меня в поход не зови, —
       мы и так по пояс в крови!
       Над Россией сквозь годы-века
       шли
       кровавые облака.
       Умывалися кровью мы,
       причащалися кровью мы.
       Воздвигали мы на крови
       гнезда ненависти и любви.
       На крови посреди земли
       тюрьмы строили
       и Кремли.
       Рекам крови потерян счет...
       А она все течет и течет.
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera