Сюжеты

БЛАГОРОДНЫЙ ВОЛК

Этот материал вышел в № 63 от 31 Августа 2000 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

Памяти Валерия Приемыхова Все-таки привыкнуть к смерти трудно. Утраты идут чередом и выматывают душу. Единственное утешение — ты не умрешь, если не жил. Мне позвонили из редакции: «Не могли бы вы написать для нас о Приемыхове? Ведь вы были...


Памяти Валерия Приемыхова
       
       Все-таки привыкнуть к смерти трудно.
       Утраты идут чередом и выматывают душу.
       Единственное утешение — ты не умрешь, если не жил.
       Мне позвонили из редакции: «Не могли бы вы написать для нас о Приемыхове? Ведь вы были его другом...»
       Я оторопел. Другом? Только шапочное знакомство в дебрях какой-то фестивальной тусовки. Вообще критику близко сходиться с режиссерами, пожалуй, не следует: вдруг придется написать что-либо нелицеприятное — и рука не подымется.
       Так другом? Что ж, если так сказано, значит, прошел какой-то неуловимый флюид, связавший наши имена...
       А ведь действительно — другом. Пусть только на виртуальном, как сейчас выражаются, уровне. Вообще, актеры в большинстве — народ лукавый. В том смысле, что, меняя личины, они истинное свое лицо как бы скрывают за гримасами сыгранных образов. Вот их и называют Актер Актерычами.
       И есть другие — те, кто не прячет своей человеческой сущности за масками ролей. Вот таков и Приемыхов.
       
       С его обликом на экране всегда ощущалась непосредственная душевная связь. Как это и бывает с личным другом, которого знаешь как облупленного. Это особый талант — вызывать у зрителя такое ощущение сердечной близости. И это талант настоящей мужской дружбы.
       А вот с женщинами таким мужикам почему-то не везет. Все, казалось бы, при них: волевая внешность, твердый характер, надежность. А вот поди ж ты... Что отпугивает пташечек — внутренняя жесткость? Несколько «волчий» облик? А ведь еще Достоевский заметил, что женщинам присуща «жажда подчиниться». Но, видимо, не таким вот волчарам-одиночкам боязно. От них уходят первыми. А серый из гордости вслед не побежит.
       Ведь не случайно Динара Асанова взяла Приемыхова на роль в фильме «Жена ушла» (это было его первое появление на большом экране). Да, от инженера-строителя Клюева ушла жена — разом, с бухты-барахты. Он мужик крепкий и надежный, деньги в дом носит. Ну заедает немного привычная семейная рутина — да уж как без нее? Надо просто тянуть свою лямку — и будь что будет. Но, принявшись копаться в памяти, Клюев начинает припоминать свои промахи: тут был слишком резок, тут — невнимателен. Вспомнить и осознать такое — признак сильного человека. Это слабак начнет канючить и прикидываться сам перед собой голубчиком. Но Приемыхов на такого не похож... В душе его постоянно ощущается стальной сердечник.
       Паша из «Пацанов» — опять «волчара». Причем «волчара» добрый. Впрочем, это определение — «добрый» по отношению к Приемыхову, как ни странно, почему-то не подходит. Слово слишком мягкое, как-то не лепится оно к его жестковатому облику. Вот благородный, смелый, справедливый — это да. И в этой роли «добрый» как раз и не нужен. Быть вожаком у шоблы трудных пацанов — это, знаете ли, не фунт изюма. Зазеваешься — съедят. Или, как минимум, покусают — это уж как пить дать. С волчатами надобно быть волком, а не добряком. Но за внешней жесткостью Паши — забота о каждом из его воспитанников, прицельный и внимательный взгляд. Такое, в общем-то, и не сыграешь — тут требуется соответствующая человеческая сущность, которая и присутствует в Приемыхове (Господи, никак не могу сказать о нем в прошедшем времени). Так что выбор Динары Асановой на эту роль абсолютно точен. В результате — первая Государственная премия (вторая будет за «Холодное лето пятьдесят третьего...»)
       Да, а с женщинами его героям так и не везет. Судьба. «В милом, дорогом, любимом, единственном...» персонаж Приемыхова подсаживает в машину случайную девицу с ребенком — а та уж такой стервой оказывается... Она рассказывает свою слезливую историю (насквозь вымышленную) — как тут не посочувствовать? Но волчий взгляд пристален и проницателен и позволяет заглянуть в чужую душу и сквозь потемки.
       Сценарий для этой картины Валерий Приемыхов писал сам — и такое ощущение, что героя этого с самого себя и лепил. Может быть, на деле это и не так — все-таки трудно разглядеть себя как бы со стороны. Зато можно воспользоваться, так сказать, внутренним зрением — а оно у Приемыхова зоркое. Я в предлагаемых обстоятельствах — и сам же себе эти обстоятельства и создаю. Такая установка и привела Приемыхова к режиссуре — сценарии своих фильмов («Штаны», «Мигранты», «Кто, если не мы») он и сам писал, и сам же играл в них. Это не от жадности, а от естественного желания волевого человека все хозяйство взять в свои руки. Тем более что и любимой его Динары Асановой уже не стало к тому времени...
       Не знаю, есть ли у Приемыхова дети. Если и нет — он их отсутствие сублимировал с успехом. Вспомните «Пацанов». Или последнюю его картину «Кто, если не мы»: там бывший мент опять опекает неблагополучных подростков. Вероятно, четвертое призвание Валерия Михайловича после актерства, режиссуры и сценарной работы — быть учителем, наставником.
       Только уже не суждено...
       Это повадка вожака стаи — защищать и учить малого, слабого. Повадка благородного волка.
       
       Вершина творчества Приемыхова — это, конечно, роль Лузги в «Холодном лете пятьдесят третьего...» (за нее он был назван лучшим актером года). По сути, это как бы боевик — и трудно припомнить лучше сыгранного героя в этом жанре. Клинт Иствуд отдыхает.
       Из раздавленного лагерной жизнью бедолаги, сломленного психологически и физически, Лузга по ходу фильма становится защитником слабых, вспоминая свою волчью хватку армейского разведчика. В начале фильма он безучастен к происходящему, он словно бы ровесник старика Копалыча — да так оно и есть по его душевному состоянию. Несколько лет лагерей перемололи его изрядно. А тут еще и память о несправедливом аресте... Только и остается — ветошью прикинуться, со стариковской усталостью незряче глядя в пространство. Ему безразлично пренебрежительное, сверху вниз, отношение селян, он и на появление бандитов поначалу никак не реагирует. Выжил, не стал лагерной пылью — ну и на том судьбе спасибо. Холодное лето — и душа у Лузги холодная, смерзшаяся.
       Но усталого дремлющего волка разбудили, и он поднялся во весь рост и ощерил притупившиеся клыки. В глазах заблестел опасный, хищный огонек. Какая-то внутренняя пружина распрямилась в нем.
       Приемыхов выстраивает эту роль с потрясающей психологической достоверностью. Вроде бы скупой рисунок, минимум выразительных средств, отсутствие броских деталей — но натура актера ощущается очень осязаемо. Опять срабатывает его человеческая сущность.
       О таком друге можно только мечтать.
       
       В воскресенье должны были показывать по телевизору «Холодное лето пятьдесят третьего...» Но загорелась телебашня, и ящики вырубились, на экранах замерцала «метель». Не знаю, к сожалению это или к счастью: ведь пришлось бы плакать уже не только по Папанову...
       И показалось, что скорбная эта «метель» закружилась в августе в память о Приемыхове.
       Конечно, наш друг останется с нами. Ведь в отличие от нас, простых смертных, которых могила укрывает навек, артисту предстоит еще жить да жить, пусть только на экранах.
       
       P.S.
       А по стаканчику вина мы с Валерием Михайловичем тогда, на фестивальном сочинском пляже, выпили. Он угостил.

       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera