Сюжеты

ОКНО НА ПАЛУБУ

Этот материал вышел в № 64 от 04 Сентября 2000 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

К сожалению, закончился 7-й Международный фестиваль анимационных фильмов «Крок». Спонсоры фестиваля: компания «Королевские Голландские Авиалинии», рекламно-издательский центр «Гопак», компания «Моторола», издательство «Самовар», ЗАО...


       
       К сожалению, закончился 7-й Международный фестиваль анимационных фильмов «Крок». Спонсоры фестиваля: компания «Королевские Голландские Авиалинии», рекламно-издательский центр «Гопак», компания «Моторола», издательство «Самовар», ЗАО «Киевский завод шампанских вин «Столичный» и другие. Спасибо всем
       
       Седьмой, седьмой! Счастливое число! Ковчег со стапелей спускают в реку, попарно всякой твари; «Ку-ка-ре-ку!» — отчаливай, веселое весло. Стартует «Крок», кто пьян, а кто — нетрезв. Мы начинаем. Времени — в обрез.
       Напомнить ли, что «Крок» — прекрасный круг, круг на борту, по типу спасжилета, где аниматор нерестится летом и мечет разноцветную икру. Мультфестиваль, авторитетный в мире — мерси директору его, Капличной Ире.
       Мы плавали по Волге, по Дунаю и по Днепру, а нынче молодежь выходит в Ладогу, и нам не страшен дождь, он нас бодрит, как некогда — Данаю. На «Крок» слетелись нынче киношколы. Он в детство впал, беспечный и веселый.
       Студенты, знай, курочили корвет, по палубам носились, словно доги: американцы — дети технологий, Утрехт, и шляхта краковских кровей, и тихие любительницы бара — мадьярок умненьких серьезнейшая пара; Корея нежная, эстонцев пылкий сонм, и бакалавр прославленного Гента, четверка киевских безудержных студентов; толпа французов пела свой шансон; плеяда с высших курсов, славный викинг и стайка девочек системы «ВГИКинг». Сакс, немец, финн и друг степей туркмен — какое обещанье перемен!
       Ах, кто-то, кажется, намерен клин вбить между мною и моей газетой: пиши давай, не строй с себя поэта; тут есть, кому стишки-то стряпать, блин. Но я тусовку эту обожаю — и чувства адекватно выражаю.
       Но что вдруг состязанье малышей удумал «Крок» устроить на досуге? Ведь есть для них специальные фелюги — да хоть в Японии, да хоть у латышей! Зачем мы поломали свой регламент? Затем, что денег не дает парламент. В стране Назарова, Норштейна, Хитрука мультфильмов не снимают, как известно, и это все давно не интересно, писать о том умаялась рука. В цехах — разруха, в анимах — солома.
       Но есть студенты, а у них — дипломы.
       Россия, ежик, ты — моя шинель; здесь все мечтают, едут за туманом... Крутые пробавляются обманом, художник ищет денег, деньги — щель. На спонсора — в тоске — как на луну.
       И представляет молодость страну! И за другие страны заодно сыграло молодежное кино.
       Ты знаешь, милый друг (конечно, да!), откуда слово «немец» на России? Так звали иностранцев, что гостили в Лефортово и прочих слободах. Все иноземцы были как бы «немы»: поскольку не врубались в наши темы.
       Теперь совсем другие времена. Германия — культурная страна. С немецкой школой — главная из встреч, что озадачила и мастеров смутила. Такой концепт, такая, право, сила... Откуда в школярах такая речь? Дипломник Кайзер, страшный «Харара» — смертельный трюк, безумная игра. К себе прорваться сквозь огонь и мрак и умереть, чтоб выжить и осилить чудовище в египетской могиле, — такой вот саспенс типа «Харара». Дипломный фильм стяжал свой первый приз — теперь бегом на палубу, на бриз!
       «Шаляпин Федор» — имя корабля. Посудина не так, чтобы крутая. Пожалуй, не дотянет до Китая. Но до Кижей — свободно, ву а ля! Из зала, где крутили нам кино, был выход озорной — через окно. Причем единственный. Не правда ли, хорош? Какое равенство — ни мелочи, ни бонзы; кто ты ни есть: студент, матрона, спонсор — сигай себе в окошко, как Гаврош!
       
       Вот и настала пора —
       слово о спонсоре молвить.
       Это высокая речь,
       мрамора просит строка.
       Спонсор великий живет
       далеко-далеко от России,
       И Украина ему — тоже
       чужая земля.
       Спонсор — французский камрад, миллионер
       и красавец,
       Он проживает в Анси
       (маленький город-музей).
       Мачеха есть у него
       — аниматоров верный товарищ,
       В доме Николь Франсуа
       сызмальства видел их всех.
       Стал Франсуа фирмачом;
       лыжи — вот его бизнес.
       Лейбл его «Саломон»
       знает любой слаломист.
       Но воспитали его в свете
       идей гуманизма:
       Лыжи-то бизнес его,
       но анимация — страсть.
       Денег у «Крока» опять
       нет ни шиша и ни гривны.
       Капличная волосы рвет,
       громко сосет валидол.
       Тут Франсуа Саломон
       Ире звонит на мобильный:
       «Брось ерундой заниматься,
       ничего у козлов не проси.
       Я тебе сам помогу,
       дам тебе долларов кучу,
       Плюс на банкет и призы;
       не унижайся». — «Мерси».
       
       Треть «Крока» — щедрый Франсуа карман. При этом — ни намека на халяву. Все чистоганом, вот какие нравы: с женой Николь и крошкой (ах, шарман!) он занял первоклассные каюты не задарма — за твердую валюту.
       
       Ура Саломону-кормильцу,
       и милой Николь Саломон,
       И русской жене Саломона,
       и крошке их Лоре — ура!
       
       На «Кроке» состоялся «круглый стол», где педагоги — мастера и лоси — делились опытом: кому как удалося в стране наладить дело киношкол. Норштейн грустил: да что ж все о деньгах! Давайте о студенческих мозгах! Задача мастера — чтоб ум заговорил, а техника, финансы и структура, друзья мои, не есть вопрос культуры, не правда ли, коллега Жан-Мари? «Уи, оф корз», — Демейер, мэтр из Гента, спокоен за судьбу интеллигента.
       Любезный Жан-Мари не принял вызов наш, поскольку в Бельгии все очень гармонично: студенты сыты, учатся отлично, и сам король их школе дал карт-бланш. Нет в Королевской Академии искусств конфликта денег, разума и чувств. Той мощи, славы и таких кровей (традиции веков — да, двух веков — сказались) не отыскать, Европе всей на зависть, как в Бельгии, на кафедре Серве. (Рауль Серве ту школу основал, он — классик и начало мультначал).
       Жюри откликнулось на групповой прикол изящного искусства этих Тилей, на твердость рук и разнородность стилей: приз Гентской, лучшей среди киношкол. (Но, впрочем, без конверта и валюты: они и так одеты и обуты.)
       Покинув кинозал через окно, я наблюдаю волжские просторы... Но пара грустных истин, о которых велит мне сообщить любовь к кино, пейзаж окрестный горько отравляют и сердцем сокрушаться заставляют.
       Со всею большевистской прямотой признаться надо: до чего ж хреново с мультгенерациею нашей новой дела во ВГИКе — ну ни се, ни то... Какие-то ребячьи почеркушки, сценарная беда и темперамент сушки. Как больно мне за киновуз страны, талантами, как зайцами, богатой! Что с вами приключилося, ребята? Кто вас затюкал этак, пацаны? Нет у меня практически гипотез, что вам за сила давит на гипофиз. Неужто?.. Нет! Не смею произнесть... Преподава... О Боже! Что за бредни! Уж лучше съесть язык свой непотребный, чем запятнать учительскую честь! Ну, стало быть, классическая схема: всему виною климат и система.
       ...А спозаранку, всех подняв окрест, — гудок, как бас, «Дубинушкой» прославлен: «Шаляпин» салютует Ярославлю. Бегом к Петрову, времени в обрез! Да, это он, Петров — не кто иной, тот самый — Шура, «Оскара» владетель. В его дому хозяйничают дети — и тоже, кстати, делают кино. (Любимцу город студию отгрохал — и набежало этого гороха...) Художник, дети, краски и река — отрадней что такого сочетанья? Оно, возможно, заключает тайну: откуда в этих детях так легка фантазия и так сильна свобода — без ссылок на систему и погоду. Художник образует биополе... К вопросу о структуре и о школе.
       Пытливый юноша, узрев в проблеме суть, спросил меня весьма недоуменно: что, «авторское» — значит непременно — кино, где безнадега, мрак и жуть? Диагноз, к сожалению, прескверный: вопрос хотя и варварский, но верный. Зависимость действительно пряма: во многом знании есть многие печали. Кто много думает, всегда грустит вначале, но мрачность — не свидетельство ума. Возьмем Норштейна: он и мудр, и светел. Но, впрочем, это знают даже дети.
       Как плод от яблони, кино учеников уж червячком покусано изрядно, хотя и выглядит порой нарядно... Но, право, чтоб смотреть на жизнь легко, с любовью, — от различных поколений гораздо больше нужно озарений.
       Вот лампочка горит. И вот разбита. Но свет сочится: лужа, озерцо... Друг дружке дети брызгают в лицо, потом бегут и в мощный луч софита бросают камешек... И, вырвавшись из шлюза, свет залил мир на радость карапузам. А также к удовольствию жюри: привет Сукупу, радостному чеху! Спецприз и камера вдобавок к чеку (цена надежды, что ни говори).
       Приз за дебют достался Кроу — бриту. (Хоть у меня другие фавориты.) Порядком мне осточертел гиньоль. «Изгнанье демона», веселенькая тема. Мужик. Язык в нем — это, значит, демон. И, значит, выгнать демона изволь. Язык ужасен, красен и вертляв: то он змея, то веник, то петля... Врагом своим несчастный одержим, его он тащит, тащит прочь из глотки... По мне, ей-богу, лучше выпить водки, и вырвать грешный свой... и хрен бы с ним. Ну, ладно, Кроу, вы с поэтом квиты. Но у меня другие фавориты.
       Мальчишка ростом с каланчу, с квадратной челюстью, с Урала. Учился в «Аргусе» помалу (такой стоглазый черт. Шучу). Такая студия с лицеем, довольно скромная по целям: их сериалы — свет туши! И вот негаданно-нежданно с Урала, из глуши бесштанной, приходит форменный Шукшин!
       — Где ты кино снимал?
       — А дома!
       — Но кто ж помог?
       — Пацан знакомый. И две отличные девчонки. И музыканты по дешевке.
       Короче, так. Пастух небритый. Песня. Корова на весах. Пора в забой. Забойщик с папироской под губой кувалдой по башке ее как треснет! Душа коровы отлетает. Марш. Забойщик-зверь ее, однако, ловит и по башке опять ее колотит, пока душа не превратится в фарш. И ставит палочку в конторе на доске. И — снова солнышко, и детки на песке; и тетушка сардельками торгует. Вдруг, выбив крышку у лотка тугую, сардельки вырываются на воздух и крыльями трепещут, как стрекозы...
       Такая притча, как бы про коров. Артур зовут мальчишку, Толстобров. Смещен в экологические сени. Жюри, жюри, куда смотрели вы? При чем здесь экология, увы? Ведь сказано по-русски: «Воскресенье».
       ...Кижи чирикнули, а там — уж Ладога и Валаам.
       Пора взглянуть на вещи просто и радужным крылом блеснуть. Нас ловит на свою блесну и в скит влечет омытый остров. А после, следом за Ларисой, экскурсоводом и актрисой, мы делаем еще шажок и на сосновый бережок вдруг попадаем, чист и весел. И плаваем в святой воде, совсем забывши о стыде, а после — мужики, как беси. И прочь две старые черницы спешат, закрыв платками лица.
       Бывают ярче всех утех минуты счастья и сближенья, когда ты видишь отраженье себя в себе — оно из тех. И если это чуждо вам — тогда бегом на Валаам, где вод стеченье и небес, поскольку времени — в обрез!
       Мы отыграли карнавал — в широком смысле и в буквальном. Я курицей была печальной. Меня никто не узнавал. Я не открыла им лицо. Но под конец снесла яйцо.
       И в этот миг явились нам события, они мешались, мои цыплята распищались, их было много на волнах... И пучеглазый пес Помпон под колесо — с разгону, сдуру, и пластилиновую шкуру его размазал фаэтон, и, неподвластная уму, мелькнула жизнь над песьим ухом, вот так и мы — и сном, и духом живем, сочувствуя всему... И пластилиновую смерть способны мы во сне оплакать; и если, скажем, ты — собака, ты тоже человек, заметь. И мы с тобой душой и телом. Гран-при. Но разве в этом дело?
       Ах да. Фабьен Друэ, «Помпон». Ну, вив ля Франс? Душевно рады.
       Мы подплываем к Ленинграду. Нева? А с виду — Лимпопо.
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera