Сюжеты

КРЕМЛЕВСКИЙ ПОЦЕЛУЙ

Этот материал вышел в № 65 от 07 Сентября 2000 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

КРЕМЛЕВСКИЙ ПОЦЕЛУЙ Президентская дача в Барвихе выглядела сущим раем. Она была хороша в любое время года. Но особенно, конечно, летом. Прекрасный лес, чистая река, места для рыбной ловли, аккуратно разбитые клумбы, море цветов, сады,...


КРЕМЛЕВСКИЙ ПОЦЕЛУЙ
       

 
       Президентская дача в Барвихе выглядела сущим раем. Она была хороша в любое время года. Но особенно, конечно, летом. Прекрасный лес, чистая река, места для рыбной ловли, аккуратно разбитые клумбы, море цветов, сады, беседки, километры дорожек для прогулок и пробежек среди леса. Конечно, детские площадки и спортивные. Среди них особо выделялся теннисный корт. Президент любит играть в большой теннис, плавать в бассейне и париться в баньке.
       Злые языки поговаривают, что война между ним и председателем Верховного Совета, которая в конце концов переросла в непримиримое противостояние двух ветвей власти и даже в маленькую гражданскую войну в центре Москвы, началась именно с этого — неправильного поведения Масбулатова в парилке. Это бывало нечасто, но иногда президент приглашал Марьяна Ильясовича попариться в сауне, чтобы попутно конфиденциально обсудить российские злободневные проблемы. Пока они хлестали себя вениками вдвоем, все шло прекрасно. Но однажды Марьян Ильясович допустил грубейшую ошибку: он пришел в сауну с личным массажистом! Излишне говорить, что это было верхом некорректности. С этого, говорят, и началась неприязнь между ними, на глазах у всех перерастающая во вражду.
       С увлечением президента большим теннисом все обстоит гораздо лучше. К счастью, пока никаких политических разногласий на этой почве в России не случилось. К тому же оказалось, что едва ли не все его помощники тоже увлекаются — представьте, по счастливой случайности! — этим же видом спорта.
       Встретив год назад на одном из прибалтийских курортов ЦК КПСС в Юрмале известного в спортивных кругах тренера, Вельтин «заболел» большим теннисом. Тренер был быстро возведен в ранг его помощника, а спортивный комплекс бывшего московского городского комитета партии на Ленинских горах, возле Московского университета, стал президентской теннисной Меккой. Здесь были заново оборудованы и летние, и зимние корты, сауна с бассейном, зал для занятий на тренажерах. Даже в самые напряженные для страны моменты, когда счет — быть или не быть? — шел буквально на часы, президент отправлялся туда поиграть в теннис или поплавать. Иногда это не укладывалось в нормальную логику.
       Большой теннис в России был возведен едва ли не в ранг национального вида спорта. Теннисные журналы по личным указаниям президента безоговорочно финансировались за счет государственного бюджета. Начал разыгрываться специальный приз Кремлевского теннисного кубка, состязания за который непременно транслировались по телевидению. Команды политиков-теннисистов с упоением демонстрировали свое мастерство перед камерами. Каждый ревниво следил за тем, кто в какой близости от первых лиц государства сидит, кто с кем и как при встрече здоровается. Если просто кивнули друг другу — значит, ничего особенного. Если пожали дружески руки — уже теплее. Если при этом еще и поцеловались — значит, совсем хорошо. Ну а если поцеловались и обнялись — значит, между ними не просто приятельские отношения, а крепкая дружба. В мире российской политики это специальный ритуал, за которым все следят с особой тщательностью. В зависимости от него делаются серьезные аналитические выводы о расстановке политических сил в стране, влияниях и группировках.
       Из-за того что организаторам подобных публичных теннисных «выступлений» президента и его свиты политические нюансы малопонятны, иногда они превращаются в досаднейшие просчеты. Например, телевидение демонстрирует специально снятый сюжет, как бодр наш президент, как он ловко играет в теннис и всех обыгрывает, и сразу же после этого показывают другой — падающих в обмороки голодных учителей. <...>
       
       На даче нас встречали Эмма Григорьевна с Антониной — дочерью. Я заметила, что они становились все более похожими друг на друга в отличие от старшей дочери — Марии. У обеих были одинаковый овал лица, улыбка, но в Тоне, по-моему, было больше отцовского характера. Она всегда одевалась и вела себя очень скромно, даже незаметно. Тоня окончила математический факультет Московского государственного университета, затем работала несколько лет в конструкторском бюро космического научно-производственного центра. Ей не повезло с первым браком. Сейчас у нее второй муж, и они, насколько мне известно, собираются завести еще одного ребенка. Старший сын Тони, названный в честь деда Николаем, был любимцем президента. То, что было позволено Николаю, не позволялось никому. Хотя дед тоже очень любил двух своих внучек — дочерей старшей, Марии, — Дашу и Наташу.
       В гостиной уже был накрыт стол. Николай Николаевич сидел у окна в большом кресле. Как всегда, он был в какой-то не вяжущейся с его обликом строгого начальника и статусом президента домашней кофте рябенького цвета.
       Николай Николаевич обожает мягкие вязаные вещи. В них ему удобно и уютно. Поэтому, когда у него нет никаких важных встреч, он и в своем кремлевском кабинете работает в вязаных кофтах. И мы к этому уже привыкли. Но для не очень близкого человека, не говоря уж про совсем постороннего, «эффект вязаной кофты» на президенте в Кремле бывает почти сногсшибательным.
       Рядом с Николаем Николаевичем, в другом кресле, сидел Булисс. У камина стоял закадычный друг-охранник Леша Пряников. У каждого в руках был стакан то ли с виски, то ли с коньяком, а может, с крепкой настойкой. Николай Николаевич еще со свердловских времен, и это знало окружение, больше всего любил разные крепкие настойки. На людях же для протокольной съемки он обычно ничего, кроме фужера шампанского или рюмки водки, не позволял.
       Я заметила, что Вельтин с Булиссом уже в хорошем состоянии. <...>
       Здесь мы могли говорить все что угодно. Мы были уверены, что утечек информации быть не может. Булисс даже формулу-заклятье придумал: «Никогда, ни за что, никому». Пока она действовала.
       Пятничный теплый вечер располагал к беседе. Завтра суббота, а это значит — можно будет дольше поспать. Хотя в субботу по неписаному правилу мы все равно приезжали в Кремль. У кого-то были неотложные дела, кто-то что-то не успел закончить накануне, а если даже и не было дел, мы приезжали — человек пять-шесть, — чтобы просто пообщаться, обсудить какие-то неожиданные публикации в газетах, поговорить о том, что собирается предпринимать оппозиция и что можно этому противопоставить.
       — Ты только не вываливай свое раздражение на него, — тихо сказала я Ивану. — Ему и без нас тошно.
       — Пить меньше надо, — съехидничал Иван.
       Это было смешно слышать, по крайней мере от Ранина. Всей Москве, кажется, было известно, с кем в последнее время «врезал» президент. А в журналистских кругах их — Вельтина и Ранина — называли не иначе, как «два стакана России». Вот уж, действительно, чья бы корова мычала!
       Вошел взмыленный Мостиков, пресс-секретарь. На работу к президенту его привел Иван. (И тут без него не обошлось!) Мостиков — подумать только! — двадцать пять лет протрубил корреспондентом в информационном агентстве, последнее время — вместе с Раниным. А когда возник вопрос о пресс-секретаре (предыдущий ушел по собственному желанию и теперь профессионально поливает бывшего шефа), Мостиков как раз оказался под рукой. И наверняка — со стаканом. В общем, он не подводил компанию.
       Как настоящий пресс-секретарь, он начал докладывать с порога последние новости завтрашней прессы.
       — Вот журналисты обнаружили-таки в Подмосковье, чуть ли не у нас под боком, лагерь, где тренируются боевики оппозиции! А это вы видели? — потрясал он оппозиционной газетой. — Вот, полюбуйтесь! Мало того, эти псы уже из-за решетки учат нас, как надо жить и работать. Прикидываются такими паиньками, радетелями за народное счастье! В гробу мы видели таких радетелей!
       Конечно, Вася говорил о каком-то очередном публичном выступлении кого-то из гэкачепистов, сидевших в «Матросской тишине» в ожидании суда. <...>
       — Ну шта, ты не понимаешь, шта происходит? — устало и раздраженно спросил Николай Николаевич у Мостикова.
       — Леша, ты лучше налей ему, быстрее соображать будет, — философски заметил Булисс. — А вообще-то, Николай Николаевич, мы уже заждались знаменитых сибирских пельменей вашей супруги.
       — Намек понял, — простодушно отозвался Вельтин. — Эмма, давай! Все перемещаемся за стол! — потирая руки в предвкушении, Николай Николаевич первым встал и двинулся к скатерти-самобранке. Остальных тоже не пришлось долго упрашивать.
       
       На столе был набор обычной кремлевской закуски, которая надоела мне уже до смерти: капуста с клюквой и лимонным соком, заливная рыба и заливной язык, севрюга и белуга с хреном, красная икра, огромные тарелки традиционного русского салата — грубо порезанные огурцы и помидоры, какие-то маленькие корзинки из теста с печеночным паштетом, покрытые сверху майонезом. Соленые огурцы. (Без этого в России — никуда!) И конечно, русские пирожки — с мясом, курагой, капустой, маком, клюквой и бог знает чем еще. Все это было приготовлено персональным поваром президента.
       Эмма Григорьевна, прекрасная хозяйка, из-за особого режима безопасности президента сама почти не готовила ему. А если и случалось, как сегодня с пельменями, то все равно еда проверялась перед тем, как попадала на стол Николая Николаевича.
       В средневековый мрак для проверки грибов на съедобность вельможи держали при дворе специального «грибного» человека. Если он съедал неизвестный гриб и через четыре часа оставался живым, то их подавали к столу феодала, а если бедняга отдавал концы, то грибы к столу не подавались. Неизвестно, правда, отрубалась ли при этом еще и голова повару. Роль «грибного» человека в президентской челяди выполняла служба безопасности президента.
       Булисс взял на себя роль тамады и, постукивая вилкой о хрустальную рюмку, категорическим голосом произнес:
       — У всех нолито? Хорошо. А теперь я хочу произнести тост...
       — Я хочу сказать, что мы живем в очень непростое время, которое требует от всех нас полного понимания происходящих в стране процессов, адекватной их оценки и философско-мировоззренческого осмысления с точки зрения того, чего мы хотим достичь нашей повседневной политической работой над задачами, стоящими перед обществом, делающим исторический выбор не только для нынешних, но и для будущих поколений россиян во имя процветания...
       — Ну ты, Григорий, — нетерпеливо перебил его Иван, — мать твою, даешь, как всегда! Ну все и так понятно! Короче, Склифосовский, за успех нашего безнадежного предприятия! А то ты будешь говорить до утра.
       — Понимаешь, у меня в руке уже закипает, — одобрительно закивал Николай Николаевич. — Когда ты, Гриша, научишься говорить, как люди, — коротко и ясно, без этих заумных выкрутасов и загогулин?
       Ну, поехали! И он одним махом опрокинул стакан с какой-то красной жидкостью, которую, оказалось, принес ему для пробы Стаканыч.
       — Ну как? — спросил Иван, тоже хлопнув полстакана.
       Николай Николаевич еще облизывал губы, причмокивал, как бы определяя вкус нового продукта. <...>
       Все дружно уплетали традиционные закуски.
       — И сколько вы думаете в этой настойке градусов? — спросил Иван.
       — Ну-у-у, — протянул президент с видом крупного знатока, — я думаю, градусов сорок, не меньше.
       — Сорок пять! — гордо объявил Иван.
       — Честно говоря, я хотел бы узнать, — сморщил нос Леша, — где ты такое дерьмо взял и зачем ты его нам принес?
       Он явно хотел уесть Ивана.
       — Сам ты... — вспылил Иван.
       В мужских компаниях я всегда опасалась мата в моем присутствии. Но когда мы «подписывали» таким образом «документы» вместе с президентом, я была спокойна: Николай Николаевич никогда и ни при каких обстоятельствах в присутствии женщин не выражался, ни в каком состоянии. И не позволял этого делать другим. Я как-то спрашивала Ранина, матерится ли он в мужских компаниях, но Иван сказал, что если и бывает, то крайне редко. Почти никогда. Мне это очень импонировало. В России мужчины — политики и неполитики — как правило, употребляют матерные слова, даже не замечая этого, так сказать, для связки предложений. <...>
       — Это классная домашняя рябиновая настойка...
       — А я думал, это какой-то прошлогодний розовый кисель... — снова подначивал Леша Ранина.
       — Ну ладно, ладно вам, — отечески журил обоих Николай Николаевич, — я вас сейчас помирю. По первой, наверное, не все разобрались, что это такое. Наливай по второй, будет ясно.
       
       Булисс взял в руки большую двухлитровую бутыль с настойкой и, поддерживая, чтобы она, не дай бог, не упала, начал снова разливать по хрустальным стаканам. Мостиков протянул ему свой, чтобы было сподручнее.
       — Ставь тару на стол, — отвел его руку Булисс, — а то есть такая примета: если наливать на весу, то в доме хозяина счастья не будет. А у меня еще один тост.
       — Что-то ты, Гриша, — ехидно заметил Иван, — сегодня очень разошелся. Как будто, кроме тебя, здесь некому больше и слово сказать. Я вот предлагаю выпить за нашего президента. Ваше здоровье, Николай Николаевич!
       Леша Пряников — то ли лучший друг, то ли главный охранник президента России — при этом резко поднялся. Белая льняная салфетка, которую он держал на коленях, упала, и он топтался по ней коричневыми военными туфлями, начищенными до блеска.
       — За такой тост, — взволнованно сказал Леша, — надо пить стоя и до дна.
       Все дружно встали и выпили до дна. Мостиков при этом перевернул пустой стакан — мол, вот как это делается.
       Мы с Эммой Григорьевной первый раз, чтобы не обидеть Ивана, пригубили его розовую настойку. А во второй раз — за президента — выпили шампанского. Честно сказать, Ивановская рябиновая настойка, которую он так нахваливал, была порядочной дрянью, обычным самогоном. От нее и несло-то за три версты. Хотя, с другой стороны, я в настойках ничего не понимаю. Может, в этом и состоял самый кайф?
       
       (Продолжение следует)
       

Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera