Сюжеты

ПРИВЯЖИТЕ РУБЛЬ К ПОТОЦКОМУ

Этот материал вышел в № 65 от 07 Сентября 2000 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

 

Какая бы буря ни волновала финансовое море, он тверд и спокоен В жизни всегда не хватает простых вещей. По телевизору нам то и дело твердят: «девальвация», «секвестрирование», «монетаристские подходы в экономике». И что нам с этими...


Какая бы буря ни волновала финансовое море, он тверд и спокоен
       
       В жизни всегда не хватает простых вещей. По телевизору нам то и дело твердят: «девальвация», «секвестрирование», «монетаристские подходы в экономике». И что нам с этими понятиями делать, неизвестно. Но можно включить телевизор, послушать, как тихим и спокойным голосом нам все объяснит Игорь Потоцкий. И все понять
       
       — На нашем телевидении серьезного экономического обзора традиционно не было. Были программы «колхозного» типа, где говорили, что повысились цены на хлеб, или же «глубокопрофессиональные» программы, где досконально разбирали ситуацию с дефолтом евробондов. Вашу же программу смотрят как профессионалы, так и дилетанты в экономике. И все всё понимают. В чем секрет этого?
       — Думаю, что никакого секрета нет. Программа просто делается с расчетом на то, что есть профессиональная аудитория, есть непрофессиональная. И нельзя дискриминировать ни одну, ни другую. У нас же общественное телевидение. Просто профессионалы должны получить ту информацию, которая им интересна, а непрофессиональная, но заинтересованная аудитория — то, что понятно и интересно ей. Людям непрофессиональным надо понимать смысл того, что происходит. Часто складывается так, что смысл — в интриге, которой как раз не хватает специалистам.
       Это длинный процесс, по мелочам, по кусочкам нужно разбирать, что происходит. И если вы мне назовете хоть одного человека, который в состоянии сказать в целом, куда идет страна, очень хотелось бы с ним познакомиться.
       — Может ли экономическая журналистика влиять на политический и экономический процесс?
       — Нет, конечно. Хотя ничего нельзя утверждать однозначно. Если завтра в газете напишут про очередной Уотергейт, тогда это скажется на состоянии биржи. Но часто ли в России бывает Уотергейт? Наша журналистика влиять на то, что происходит в России, может, конечно, но не на Доу-Джонс и не в таких масштабах, как Уотергейт. Иногда это влияние резкое, как в истории с ЛУКОЙЛом, иногда оно бывает менее заметным, но более эффективным. Вы вспомните период премьерства Примакова, когда в правительстве возникали разнообразные идеи: а не запретить ли нам хождение доллара? А не сделать ли нам еще что-нибудь веселенькое? И после каждого такого изречения появлялась масса статей, об этом начинали говорить, у генераторов идей возникала мысль: а может быть, действительно нам этого делать не стоит. Может быть, это действительно не очень умно. В этом смысле, конечно, влияние было и есть.
       — А может ли как-то изменить ситуацию на рынке выброс в СМИ компрометирующей информации на кого-то или что-то?
       — Как-то вдруг новую информацию выкинуть практически невозможно. Как правило, вся эта информация известна. Дело здесь не в том, чтобы обнародовать факты, а в том, чтобы вразумительно объяснить, что будет, если сделать так, как предлагается. Сам по себе это, наверное, недостаточный ход, но в совокупности....
       — Много ли «заказухи» в отечественной экономической журналистике?
       — Трудно оценить, но, думаю, что намного меньше, чем было лет 8—10 назад, когда все было так все просто, незатейливо. Сейчас наоборот, почвы для «джинсы» становится все меньше и меньше.
       — Как вы подбираете экспертов для своей программы? Ведь в России независимых экономистов практически нет, все обязательно кого-то лоббируют.
       — У нас никто анкету не заполняет, не подписывает заявления, что он не будет лоббировать. Даже если человек что-то лоббирует, то он это делает в какой-то определенной сфере, если же речь идет о какой-то другой сфере, почему бы и не послушать его, если он грамотен.
       — Были ли случаи, когда вас просили поставить какой-то сюжет или рассказать о том, как все замечательно?
       — Конечно, но мы всем вежливо отказываем.
       — А ваше сотрудничество с Сергеем Кириенко во времена его премьерства никак не сказалось на передаче?
       — Абсолютно никак.
       — Ваша программа на НТВ имеет довольно небольшой рейтинг. За счет чего она держится в эфире?
       — Программа не развлекательная, а специфическая. С этой точки зрения рейтинг у нее вполне пристойный, и на НТВ это понимают.
       — Многим кажется, что вы говорите очень напористо и безапелляционно...
       — Если люди так считают, то пожалуйста, это их право, но я в своих программах никакой безапелляционности не усматриваю. Более того, я всегда воздерживаюсь от окончательных выводов. Я считаю, что это право зрителя. Мое дело — изложить ему обстоятельства, какие выводы он сделает — это его личные проблемы. Например, дважды два требует доказательности?
       — Может быть, да, для человека, который не учился в школе.
       — Хорошо. Для тех, кто не учился в школе, мы должны делать этот вопрос дискутируемым? Если вы будете доказывать человеку, который не учился в школе, что дважды два всегда четыре, вы будете выглядеть безапелляционным. Есть некоторый набор вещей, которые применительно к экономике выглядят как дважды два четыре, и оспаривать их бессмысленно. Есть набор вещей, которые породили набор дискуссий и еще породят. И есть третья категория вещей, которые строятся на сочетании одного и другого, и тогда возникают большие дискуссии по поводу значения дважды два. И это самая противная тема, и скорее на ней можно нажить себе обвинения в безапелляционности. Но, может быть, на этой почве они и построены.
       У вас есть идея о том, что вы сможете осчастливить страну, насыпав миллионы тонн бумаги с напечатанными новыми денежными знаками. Это идея бредовая, и это — доказано миллион раз. И всякий раз возникает соблазн проверить: но вдруг тут будет не так? Но проблема ведь в том, что все радости от последствий получит не тот, кто пробует, а 140 миллионов «подопытных кроликов».
       Что же касается упреков в мой адрес, я чаще слышал обвинения в том, что программа элитарная, для узкого круга профессионалов, а большей части населения это не нужно и непонятно. Но программу смотрят люди, которые выпадают из этой логики, от которых нельзя было ожидать интереса к экономике, и интересно понять, почему смотрят именно они.
       — Просто все эти обвинения в апелляционности вытекают из дискуссии о голосе и медленном ритме речи. Говорят, это просто психологический ход, который заставляет зрителей прислушиваться.
       — Я не использую никаких ходов. Я всегда так говорю, и все. Хотя теоретически есть мнение о том, что люди стараются говорить тихо, чтобы их услышали. Но я очень долго старался говорить громче, напористее, но ничего не получилось.
       — Честно говоря, мне трудно понять, как человек может заниматься экономикой. Вставать рано утром, бежать покупать газету и целый день смотреть на страницу с экономическими графиками, рейтингами, куда упала одна стрелочка и куда взлетела другая. Что может людей интересовать в этом?
       — Есть две разные категории людей, которые занимаются экономикой, и эти категории привлекают разные вещи. Первая категория: если у вас 20, 50, 70 миллионов долларов в какую-то из строчек рейтинга вложены, то вы будете каждое утро читать эти столбики и вас будет очень интересовать: стрелочка там пошла вниз или вверх. И от этого зависит одна-другая сотня тысяч ваших долларов. Согласитесь, это достаточное основание интересоваться экономикой.
       Вторая категория интересующихся — это те, кто работает в этой сфере, изучает ее. Экономика — такая серьезная и интеллектуальная ловушка. И если попал в ее внутреннюю логику, то ты начинаешь ощущать, как это все многофакторно, серьезно и затейливо. Это очень серьезный интеллектуальный драйв.
       — Как, по-вашему, будет развиваться в дальнейшем экономическая журналистика?
       — Она не будет развиваться сама по себе, но будет развиваться в зависимости от того, что будет происходить с экономикой. Если гипотетически через месяц наша страна окажется богатой, цветущей, без долгов и проблем, то экономическая журналистика выродится в узкую сферу деятельности, будет заниматься массой мелких деталей и будет большей части людей неинтересна. Если в стране будет продолжаться черт знает что со стремительными взлетами и падениями курса доллара, бесконечной инфляцией, то экономическая журналистика будет очень привлекательной, интригующей. Но нам с вами от этого легче не станет.
       


Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera