Сюжеты

БЕЗРАБОТНЫЙ № 1

Этот материал вышел в № 66 от 11 Сентября 2000 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

 

Сколько должен был узнать следователь Волков, чтобы его уволили? В прошлом номере мы опубликовали начало интервью со следователем Волковым. Сегодня, как и обещали, — продолжение. Придется начать с недавнего: 18 августа в Генеральной...


Сколько должен был узнать следователь Волков, чтобы его уволили?
       
       В прошлом номере мы опубликовали начало интервью со следователем Волковым. Сегодня, как и обещали, — продолжение.
       
       Придется начать с недавнего: 18 августа в Генеральной прокуратуре России произошло событие, по тамошним нравам, заурядное и даже будничное — в три часа пополудни следователь по особо важным делам Николай Волков был вызван к и. о. генерального прокурора Юрию Бирюкову. Минут двадцать они потолковали, а уже в половине четвертого и. о. своего посетителя уволил. Разумеется, по собственному того желанию. При выходе у Волкова мигом отобрали служебное удостоверение, и в свой кабинет на Мясницкой он еле попал. Что я по поводу этого руководящего хамства думаю, уже напечатано в № 42 «Новой газеты». Статья называлась «Волков, на выход! С вещами». С того дня — десятки звонков от московских корреспондентов самых влиятельных западных СМИ. Просили: помогите найти Волкова, никак не можем понять, как это можно выгнать на улицу 45-летнего следователя, известного во всем мире, да еще тогда, когда он привез из Берна полтонны документов по знаменитому делу «Аэрофлота»? При всем желании помочь коллегам я не мог: Волкову в те дни впервые стало худо с сердцем, он никуда не ходил, лежал дома на диване, а жена Женя, собака Герда, два кота и две кошки старались ему не мешать. Через неделю Волкову пришлось идти на Мясницкую, заказывать пропуск, ждать сопровождающего и снова входить в бывший свой кабинет. Там его ждал прокурорский генерал Александр Филин, которому надо было передавать дела. Преемник нервничал и чертыхался: от предстоящей мороки он был не в восторге.
       
       4 сентября, в понедельник, Волков пришел ко мне в редакцию — от его бывшей службы пять минут хода. Мы пили кофе и разговаривали — три часа без перерыва.
       — У вас глаза усталые, грустные. Все еще тяжко?
       — А как вы думаете? В сорок пять лет — пенсионер. Да ладно обо мне, перебьюсь. Другое мучает: боюсь, эти ребята угробят дело. И не потому, что им кто-то велит сделать так. Представьте, там более двухсот томов, и это не беллетристика: счета, изъятые из «Андавы» и «Форуса», сотни протоколов допросов, очных ставок. Мне иногда было не по себе, я ловил себя на мысли, что знаю наверняка, что находится в пятнадцатом томе, что — в сто пятнадцатом. А еще эти двадцать коробок, которые я на свою голову притащил из Берна... Я словно чувствовал, что со мной что-то случится, я их все разобрал, разложил не только по папкам — по эпизодам, по времени, по полноте доказательств.
       — Коля, там есть конкретика? Факты, которые не оспоришь?
       — Я докладывал руководству: хочу раздробить огромное дело и вытаскивать на свет божий мошенника за мошенником. Я знаю каждого поименно. Я говорил: через два-три месяца я смогу назвать имена причастных к аферам лиц, предъявить им обвинение и избрать адекватную меру пресечения — арест и только арест.
       — Господи, ну кто вас тянул за язык? Работали бы потихоньку, а потом — вот вам результат. Что вас понесло с этим докладом?
       — Иначе не могу, нас так учили.
       — Знаете, Коля, я не раз просчитывал ситуацию, но такого исхода предвидеть не мог. Вас не могли, не смели уволить.
       — Вообще-то, это право руководства — работать с таким-то следователем или не работать. Если за этим не стоит другое, куда более худшее — развал дела, спуск его на тормозах. Это у нас умеют.
       — Я помню нашу последнюю встречу 4 августа. Вы только что вернулись из Берна, по лестнице к вам было не пройти — ребята таскали коробку за коробкой. Я помню ваши глаза тогда — они сияли, огнем горели.
       — Еще бы, я чувствовал — мы перехватили инициативу, козыри были у нас в руках! Единственное, о чем я тогда просто молился: только бы у нашего руководства хватило смелости согласиться с моим видением дальнейшего хода расследования, сделать рывок вперед.
       — Помнится, 5 августа у Колмогорова было совещание, докладывали вы. Что-то просили?
       — Одно-единственное: дать мне людей, человек десять, не меньше. И трех-четырех переводчиков.
       — И что услышали?
       — Молчание. Тяжелое такое, тревожное.
       — Давайте, Коля, внимательно посмотрим, что происходило в последующие дни — до 18 августа, когда Бирюков вас уволил, еще две недели.
       — Пока ничего. Я по-прежнему работал с группой из трех человек. Сейчас даже не верится, что при такой малости людей я закончил дело Гантамирова, дело статистиков, дело о самоубийстве прокурора Архангельска. И параллельно вел дело «Аэрофлота».
       — Мне еще Михаил Борисович Катышев говорил, что таких результатов, как у Волкова, он не видел ни у кого. Еще в те дни, когда он был заместителем генерального прокурора, курировал следствие и был весьма жестким руководителем. Так что же дальше? Дали людей?
       — Где-то числа десятого приходит ко мне наш следственный генерал Филин: прибыл в ваше распоряжение. Знаете, я обалдел — как я могу распоряжаться генералом? Два медведя в одной берлоге? Потом понял: что-то готовится.
       — Представьте, я тоже. Никогда ранее я не слышал стольких слухов о Волкове. То одна солидная газета уверяет, что вы идете на крутое повышение и расстаетесь с «Аэрофлотом». То буквально через день другое, не менее солидное издание уверяет, что Волков уже отстранен от следствия по тому же «Аэрофлоту». То еще один знаток пишет, что привезенные вами из Берна материалы — для российского правосудия не более чем макулатура. И каждый раз вы опровергаете всю эту чушь.
       — Если бы только опровергал! Каждый раз проводилось служебное расследование, каждый раз меня вызывали на ковер и я писал объяснения: это сплетня, я здесь ни при чем. И однажды доконали: я написал в объяснении, что оскорблен недоверием ко мне, что в такой атмосфере ни о каком расследовании речи быть не может, равно как и о моей дальнейшей службе. Сколько дней, сколько нервов было угроблено!
       — Коля, этот массовый слив дезы не случаен, последующие события тому подтверждение. Кому-то было выгодно выбить вас из колеи. Давайте-ка припомните: что вы узнали такого, что могло так встревожить власти?
       — Понимаете, я наконец-то понял всю хитрую механику выуживания денег из «Аэрофлота» и перекачки их в карманы некоторых руководящих господ. Смотрите, как это делалось: бывшее руководство «Аэрофлота» (Глушков, Красненкер) решает разместить выручку от продажи билетов в швейцарских компаниях «Андава» и «Форус». Объяснения благовидные: лучше держать деньги в двух местах, чем собирать их в сотне стран, где есть представительства «Аэрофлота». Но что делается дальше — создается цепочка посреднических липовых фирм, которые отрезают «Аэрофлот» от собственных денег. Его представители не могут прийти в ту же «Андаву» и взять собственные деньги — только через посредников. Впрочем, это было известно и раньше. Тайной оставалось одно: кто эти посредники, с которыми Глушков заключал договоры? Сегодня я могу доказать: бывшее руководство «Аэрофлота» и их посредники — одни и те же лица. Тот же Глушков официально договаривался сам с собой! Смотрите, вот идет цепочка: «Аэрофлот» — «Андава» — посредники. Кто они? Чьи личные счета в самом конце цепочки?
       Сегодня я знаю всех. Знаю, кто сколько украл. Вы не будете спрашивать их фамилии — догадываетесь, что я их не назову. Скажу только, что это граждане России на довольно высоких постах.
       — Вы думаете, они догадались о вашей осведомленности?
       — Я не думаю — я уверен. Им помогли догадаться.
       — Коля, у меня такая шальная мысль — вот если бы вы вернулись из Берна с пустыми руками и заклеймили швейцарскую бюрократию: ну не дают документы, и все тут! Сладу нет с их адвокатами и судьями! Поверьте, до сих пор работали бы спокойно и генеральскую звезду получили. Вы недопустимо хорошо потрудились.
       — Нас так учили.
       — Николай, а если бы вы не написали рапорт об отставке? Ей-богу, мне трудно представить, какую формулировку придумывали бы ваши начальники, чтобы уволить следователя, за три года сумевшего размотать два дела о коррупции, вышедшего на финишную прямую в полном загадок деле «Аэрофлота».
       — Ну, вы тогда не знаете тех, кто сегодня нами руководит. Я, что, первый? Что, меня трудно сослать следователем в какие-нибудь Петушки? Я, что, не понимаю главной задачи нашего генералитета — ни дня не оставлять Волкова на деле «Аэрофлота»! И не оставили. Да вот, совсем недавно — накануне дня рождения хамски выгнали Владимира Ивановича Казакова, следователя легендарного.
       — А теперь поговорим о пропавшем транше МВФ. Что вы получили в Швейцарии по этому поводу?
       — Я доложил руководству: вот, по убеждению наших коллег, номера фирм, счетов, на которых осели миллионы из 4,8 миллиарда долларов, так необходимых России. Попросил: дайте ответ в Берн — мы будем возбуждать дело или нам эти миллиарды не нужны? Никакого ответа дано не было. А информация Генеральной прокуратуры Швейцарии, что к афере «Аэрофлота» присоединились АвтоВАЗ и «Трансаэро»? Нас этот казус интересует или нет? Не знаю, молчат до сих пор.
       — Коля, это что-то новое. Ни АвтоВАЗ, ни «Трансаэро» до сих пор не упоминались в качестве клиентов той же «Андавы».
       — А ничего удивительного — прокуратура Швейцарии далеко не сегодня начала следствие по этим аферам, просила, как я уже говорил, содействия российской стороны и ждет не дождется ответа. Вы думаете, вам из нашего ведомства дадут информацию? Ошибаетесь. Вот теперь, если опубликуете наш разговор, ждите истерик.
       — Да и ваша поездка в Берн за документами не раз изображалась подконтрольными Березовскому СМИ как туристический вояж, не более того. А Генпрокуратура ни одного пресс-релиза по этому поводу нам не представила, ни одного заявления не сделала. Ничего не поделаешь, придется напомнить, что по этому поводу заявил генеральный прокурор Швейцарии Валентин Рошахель — он комментировал перед журналистами итоги вашего визита: «Генеральная прокуратура Швейцарии сделала то, что должна была сделать, — передала российской стороне в лице Николая Волкова большое количество материалов по делу «Аэрофлота». И далее: «Швейцарские правоохранительные органы полностью выполнили свои обязательства, и дальнейшие действия в рамках этого уголовного дела являются исключительно прерогативой Генпрокуратуры России». Тут уже прямой намек — действуйте, господа, ждем-с.
       — Вот и дождались — меня выгнали, преемник пока в растерянности.
       — Давайте будем оптимистами — предположим, что тот же Филин где-нибудь через полгода разберется в ворохе бумаг, которые ему от вас достались.
       — Я готов ему помочь. Но время, время! Пока мы будем молчать, адвокаты поднимут шум, и прокуратура в Берне станет думать: а не разблокировать ли нам счета многочисленных фигурантов? Тогда беда — украденных миллионов долларов Россия так и не увидит.
       — О какой сумме может идти речь?
       — Я не смею сказать, сколько денег лежит на счетах тех же «Андавы» и «Форуса». Но одну цифру назову: с 1996-го по 1999 год только через «Андаву» прошло 580 миллионов долларов «Аэрофлота». Из этой суммы известные мне господа отщипнули 35 миллионов. Не вышвырнули бы меня на улицу — эти деньги вернулись бы очень скоро. Более того, статья, которую я намеревался им инкриминировать, предусматривает конфискацию всего имущества. А это десятки вилл у нас и за рубежом, все средства на личных счетах.
       — Коля, что же это с нашей прокуратурой происходит? Она не изобличает, напротив, обеляет, укрывает преступников, избавляется от тех, кто слишком ретиво идет по следу криминала.
       — Это самая моя большая боль. Изгоняют профессионалов, их места занимают не вполне компетентные люди, иногда просто зеленая молодежь. Атмосфера стала невыносимой: одних ломают, других делают подлецами. С кем это не удалось — вышибают. Поверьте, я не страдаю излишней подозрительностью, но при нынешних нравах отнюдь не удивлюсь, если узнаю, что какие-то материалы затерялись, а в других ничего существенного нет. На всякий случай напомню, что в Берне остались не только опись каждого отданного мне листочка, но и копии всех документов. И последнее: избавившись от меня, наши руководители лишились и информации, которой в письменном виде нет. Она в моей голове.
       — Что вы имеете в виду?
       — Оперативные данные, которые мне передали на словах офицеры полиции и секретных служб. Если я увижу, что дело «Аэрофлота» близится к официальному прекращению, что жулье так и осталось безнаказанным, а моя страна не получила украденных у нее миллионов, тогда...
       Тогда мы встретимся снова.
       


Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera