Сюжеты

НОВАЯ ФИЛОСОФИЯ КРЕДИТОВАНИЯ

Этот материал вышел в № 66 от 11 Сентября 2000 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

Если кредитная система не начнет рисковать в расчете на улучшение экономической ситуации, никакого улучшения и не будет Дело даже не в том, что Поуп, Тоффлер или Сорос приучили весь мир оперировать философскими категориями в экономике. Но...


Если кредитная система не начнет рисковать в расчете на улучшение экономической ситуации, никакого улучшения и не будет
       
       Дело даже не в том, что Поуп, Тоффлер или Сорос приучили весь мир оперировать философскими категориями в экономике.
       Но долго читать Бердяева не обязательно, чтобы ориентироваться в предпосылках русских бед. Мы действительно собственным смурным сибирским взглядом на настоящее формируем свое безрадостное завтра. И это особенно видно по состоянию дел на рынке инвестиций. Наше естественное состояние — это мрак стагнации, время от времени переходящий в экстрим военного подвига Александра Матросова. Без всякого понимания античного принципа золотой середины. Кажется, Россия никогда и не пыталась осознанно рисковать, осуществляя просчитанный шаг динамического развития в расчете на то, что этот шаг принесет свои дивиденды, которые позволят сделать следующий оптимистический шаг

   
       В этом смысле Пелевин прав, заявляя, что антирусский заговор, конечно же, существует и в нем участвует все взрослое население России.
       Беда в том, что российский бизнес прежде остальных участвует в этом заговоре. Российские бизнесмены в первую очередь демонстрируют неспособность спокойно инвестировать в отечественное хозяйство, удерживая элементарную веру в результативность собственных усилий. Наши банки готовы были рисковать, получая под постоянной угрозой дефолта нереальную доходность на рынке ГКО (суть тот же подвиг Александра Матросова). А когда рынок ГКО рухнул, банкам стало элементарно некуда девать деньги, потому что инвестировать в реальный сектор они не хотят (опять мрак стагнации). Банковская система скопила на сегодня 100 млрд рублей свободных средств, которыми элементарно боится кредитовать промышленность, нуждающуюся в этих деньгах.
       Безусловно, инвестиционный климат скверный, безусловно, политические риски в России высоки, постоянная угроза деприватизации, наездов спецслужб, непрозрачность активов предприятий — все это реально препятствует инвестированию. Но с другой стороны, совершенно очевидно, что без недорогих инвестиций у российского хозяйства точно не случится никакого развития. Это тот случай, когда для получения шампанского на финише необходимо хотя бы попробовать стартовать.
       Очень важно, что появляются наконец крупные субъекты рынка, дающие экономике серьезный оптимистический импульс.
       Крупнейший российский банк, монополист в работе с частными вкладами — Сбербанк — занял агрессивную позицию на рынке долгосрочного кредитования российской промышленности. Сегодня кредитный портфель Сбербанка составляет 50% размещенных им средств. Именно кредитный портфель, а не ГКО. В этом видна философски важная для страны тенденция: крупнейший банк настолько верит в устойчивый промышленный рост, что готов кредитовать нормальные российские предприятия на беспрецедентно длительные для России сроки под существенно более дешевые проценты, чем это принято на рынке в его нынешнем состоянии. Из флагманов российской экономики Сбербанк открыл кредитные линии РАО «ЕЭС», «ЛУКОЙЛу», Норильскому комбинату и т. д. Идеология этого кредитования прозрачна: длинные недорогие деньги позволят заемщику получить максимальную прибыль, с которой он сможет отдать долг и проценты.
       Ни одна экономика в мире не имеет иностранных инвестиций больше, чем 20% объема национальных инвестиций. Для инвестора это психологически понятный концепт: если они там сами в себя не вкладывают, но просят денег у иностранцев, значит, что-то тут не так. Поэтому если мы собираемся реализовывать мечту об инвестиционном развитии, российскому бизнесу придется сначала попробовать самому.
       Именно в этой связи принципиален импульс, обусловленный инвестиционной активностью крупнейшего российского банка, для экономики. А поскольку с возвратом кредитных средств у Сбербанка все в порядке, экономика действительно должна воспринять его поведение как пример для подражания.
       Придется также понять, что здоровый оптимизм относительно темпов развития национальной экономики — это философская основа любого успешного государства. Ультрасовременный пример — экономика США, непрерывно растущая в последние десять лет исключительно за счет того, что все американцы — от крупнейших инвестфондов до последней домохозяйки — готовы через фондовый рынок кредитовать свою экономику, веря в ее светлое завтра. А парадокс в том, что пока они верят в это, их завтра обречено быть светлым. Потому что их деньги немедленно инвестируются в развитие, в обновление фондов, происходит модернизация хозяйства, позволяющая создавать все большую прибыль. Эти деньги снова инвестируются в развитие.
       Американская экономика растет ровно в том смысле, в каком американское население не участвует в антиамериканском заговоре.
       Такая оптимистическая модель сознания, экстраполированная в экономику, позволяет Штатам уже 115 месяцев развиваться фантастическими темпами при низкой инфляции и низкой безработице. И в этом смысле концепт о сознании, определяющем бытие, реализуется в любой экономике.
       Надо видеть, что в России появляются экономические субъекты, несущие похожую идеологию.
       Еще одна важнейшая деталь: в 90-е годы у нас было время осознать обреченность любых нелегитимных, не поддержанных средним классом реформ. Критически необходимо втягивать в активную экономическую деятельность максимальное число адекватных людей. История не знает примеров успешных олигархических экономик. Удивительно, но консервативный Сбербанк и здесь задает идеологически важный импульс своими недорогими программами кредитования малого бизнеса (вместе с ЕБРР) и населения.
       Собственно, единственным сомнением любого банка при работе с малыми предприятиями является страх позволить филиалам брать на себя кредитные риски. В Сбербанке 69 филиалов, и обеспечить квалифицированными кадрами каждый из них, проследить за возвратностью средств крайне сложно. Приснопамятный банк «СБС-Агро» умер исключительно потому, что позволил работникам своих бездарных филиалов распоряжаться инвестиционными ресурсами. А визировать все кредитные риски в главном офисе — управленческое безумие. Сбербанк в этой связи принял вполне внятное решение: объединить 69 филиалов в 18 территориальных банков, чтобы сократить число ответственных лиц до понятных размеров, ускорить платежи и сократить внутренние расходы.
       Кредитная активность Сбербанка имеет все шансы дать экономике новую оптимистическую идеологию.
       И дело даже не в том, что разумно кредитуемое хозяйство неизбежно развивается динамичнее стагнирующего. Дело еще и в том, что активные инвестиции, как ни странно, снижают политические риски экономики. В России до тех пор будут вестись дурацкие дискуссии о возможности/невозможности деприватизации, пока стране терять нечего, пока экономическая активность низкая. В развитых станах политические риски отсутствуют в том смысле, в каком властям в голову не придет ломать работающую кредитную систему идиотскими действиями.
       Но для этого она должна элементарно работать, веря в собственное завтра.
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera