Сюжеты

Глубже повседневности, или «БОЛЕРО» НА СТИРАЛЬНОЙ ДОСКЕ

Этот материал вышел в № 66 от 11 Сентября 2000 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

 

«БОЛЕРО» НА СТИРАЛЬНОЙ ДОСКЕ Иногда кажется, что кинофестивалей в стране едва ли не больше, чем снятых фильмов. А вот театральных премьер действительно много, но фестивалей — раз-два и обчелся. Изначально другой театральный бюджет отчасти...


«БОЛЕРО» НА СТИРАЛЬНОЙ ДОСКЕ
       
       Иногда кажется, что кинофестивалей в стране едва ли не больше, чем снятых фильмов. А вот театральных премьер действительно много, но фестивалей — раз-два и обчелся. Изначально другой театральный бюджет отчасти объясняет такое положение. Сегодня рассказ о людях, сумевших сделать международный театральный фестиваль, — из воздуха, в провинции, практически на улице. Фестиваль уличных театров
       
       Ох, мать твою, мы — культурный народ!
       Жил да был в маленьком городке Кузнецке, что в Пензенской области, театр под названием «Бум». Защищал от бульдозеров свое полуразрушенное здание, потом, доказав свое право на жизнь, пустился в путешествия, становясь то «Театром на повозках», то «Театром на плотах», то «Театром на мустангах». «Бум» во главе со своим неизменным руководителем Александром Калашниковым постепенно припоминал корни лицедейства и выходил на улицу. Земляки крутили пальцем у виска, смеялись, бросали едкие шуточки, но то была естественная реакция толпы на хороших актеров.
       И неизвестно, какой бы еще вид уличного театра придумали в Кузнецке, не случись в 89-м «Караван мира». Полунинский фестиваль спровоцировал идею собрать региональные любительские театры и студии: «пусть люди выглянут из кастрюли, в которой варятся в собственном соку». И покатилось. Один фестиваль, другой... Нынешняя «Бумборамбия» — уже третья и международная, хотя и говорят, что «курица — не птица, Балтия — не заграница». А единственный импортный гость (лучше бы он им не был!) — Вячеслав Полунин, курирующий программу уличных театров московской театральной Олимпиады-2001, был бы абсолютно незаметен в толпе, на земле, на ступеньках, если бы не наброшенный им на плечи ярко-оранжевый свитер, сигналящий сыну Ване: «Я здесь!»
       Приехавшие театры выступали по трем направлениям, чтобы был ясен материал, с которым они работают.
       «Восточный базар» представлял свое видение ориентального эпоса. Молодежный театр Узбекистана (режиссер Наби Абдурахманов) привез народный эпос по поэме Алишера Навои «Язык птиц», фундаментальную многонаселенную (90 человек) «Притчу о любви дарованной»; театр-студия «Мулокот» из Карши (режиссер Абдурахмон Абдуназаров) показал шутовское действо «Мы женим Бахтиера»; азербайджанский театр «Корпэм» (режиссер Интигам-Солтан) — спектакль «Кеса-Кеса» на основе народного фольклора о Наврузе; киргизский театр из Оша под руководством Таланбека Апыева — площадное действо с народными играми. Последние три спектакля роднились чем-то с commedia dell'arte — и там, и здесь комический эффект не всегда мотивирован, что для площадного театра — попадание в «яблочко». Все спектакли шли на языке оригинала, но понять, о чем речь, труда не составляло: архетипы эпосов разных народов одинаковы: драка, побег, любовь, свадьба, рождение ребенка, смерть...
       «Европейскую площадь» фестиваля представили отточенным и страстно-холодным дивертисментом «Играем мистерии» рижского театра «Гамлет» Роланда Загорскиса, поражающей размахом и фундаментальностью декораций вариацией на любовную поэзию Возрождения «Orlando Furioso» петербургского «Формального театра» Андрея Могучего, архангельским «Болеро» в кострах и саванах, изящным гротескным «Декамероном» мытищинского театра «Фэст».
       «Славянскую ярмарку» не посрамили русский традиционный театр «Петрушка» из Москвы, удачные архангельские постмодернистские потешки «Не любо — не слушай» по Писахову, в которых пошли в ход и оказались кстати вешалка в качестве дирижерской палочки, стиральная доска — электрогитара, ложки по лбу и вилки в бок.
       Молдавский фольклорно-этнографический театр имени Иона Крянге (режиссер Сильвиу Сильвиан Фусу) доехал до Кузнецка чуть не к шапочному разбору: актеров пятеро суток держали на таможне, и вся еда, припасенная ими в неблизкий путь (денег-то нет), попросту протухла. Несколько дней труппа элементарно не могла наесться. Хлебосольные кузнечане не могли нарадоваться на аппетит наконец прибывших гостей.
       Нездешне красивые и загадочные буряты стояли особняком и не вписывались ни в одну программу, хотя и они не обошли вниманием свой фольклор (в спектакле «Дождь снов» играют с шаманизмом и поют гимн духу дождя, после чего надолго заряжает сильнейший ливень). Благоговейное отношение забайкальцев к яблокам (во время карнавального шествия моментально съели «яблочный» реквизит, на пензенском рынке скупили оптом все райские плоды) не позволяет отнести их к «восточному базару», а разрез глаз, горловое пение и почти прирожденное владение восточными единоборствами — записать в славяне или в европейцы.
       Но не только в этом бурятская «отдельность» (не в обиду остальным участникам будет сказано). Их чуждость «миру чистогана» и любого пошиба пошлости объясняется не только одной географической удаленностью от мировых соблазнов — они есть везде, а необычным принципом подбора актеров: все они из села. «С нуля вложить в их еще неиспорченные души актерское мастерство и создать театр совершенно нового направления и новой формы», — руководители курса Баир Дондокович Дугар-Жабон и Джемма Николаевна Баторова непреклонны в своей позиции «актерской чистоты» настолько, что труппа не поехала на гастроли в Америку.
       Хотя какую труппу ни возьми, в метрике в графе «родители» у всех стоит одно: «площадное действо», а вечерние фестивальные братания «под бубна звон» смывали всю возможную шовинистическую шелуху дочиста. Не пули лить, а песни петь. И было так.
       
       Pro et contra
       Все спектакли объединяло обращение к фольклору, использование языка оригинала, гротеск. Смех, вызванный гротеском, несет в себе нечто глубинное и примитивное, очень близкое простодушной жизни.
       Потому народная смеховая культура и живет на площади. Сколько ее оттуда ни гони, у нее телесный, а не умозрительный темперамент.
       Другое дело, что кто-то понимает, что гэг — это изумительная находка, придающая номеру блеск, а кто-то — нет, и тогда этот кто-то обречен в лучшем случае на усмешку и сонное ожидание финала.
       Достоинства фестиваля
       Большинство фестивалей — тусовка для своих. Кузнецкая «Бумборамбия» — для всех и каждого. Для горожан приезд гостей из бывших республик СССР стал прорывом в другое пространство, люди красиво наряжались, детей нельзя было оторвать от помоста, и глаза у зрителей пенсионного возраста загорались, совсем как у молодых. Самое поразительное, что актеры скорее всего даже не поняли, что они натворили.
       Лучшего урока этнографии, чем на спектаклях народно-фольклорных театров, и придумать нельзя. После спектакля у актеров можно спросить, как называются народные музыкальные инструменты, одежда, — они расскажут об этом лучше любого экскурсовода-краеведа.
       Простота сюжета и искренность игры — залог успеха уличного спектакля. Если в спектакле это есть, зритель замедлит шаг, заинтересуется и, возможно, захочет прийти в театр стационарный.
       Проблемы
       Почти все спектакли, показанные на фестивале (кроме питерского «Orlando Furioso» и архангельского «Не любо — не слушай»), были перенесены на улицу из обычных театров с крышей и стенами. Для современных режиссеров уличное представление в лучшем случае — хобби (как у архангельского режиссера Виктора Панова, по его утверждению), для многих — дебют. Причина проста: если за границей площадные действа с момента зарождения надолго не исчезали, у нас традиция прерывалась почти на сто лет. И в том, что ставится, как правило, только фольклор, нет ничего удивительного: без восстановления наследия дальнейший путь невозможен.
       Публике не хватало либретто спектаклей — еще одна сторона проблемы Ивана, родства не помнящего. Например, фантастически красивая узбекская «Притча...» была полна аллегорий и символов, понятных только правоверным мусульманам, — немного таких наберется в российской глубинке. Несколько афиш с кратким содержанием спектакля на столбах рядом со сценой могли бы решить эту проблему.
       То, что народный театр — категория скорее социологическая, чем эстетическая, уже давно никого не удивляет. Это понимали Ромен Роллан, Жан Вилар, Роже Планшон. Российские режиссеры полагают, что источник жизненной и творческой энергии находится в корневой культуре и современная драматургия, за редким исключением, не может напитать необходимыми силами — скорее отнимет последние.
       
       Выдохновение жука
       Не обошлось на фестивале и без мастер-классов. Одним из самых интересных оказался семинар Ники Косенковой, «божественной Ники», как называли ее актеры.
       Ника говорила так: «Звук — это не рот. Плохо, когда полон рот дикции. Звук — это все тело. Основа — чуть ниже пупка, там «узелок».
       Голос без глаз слеп. Звук следует за взглядом — это камертон души. Как посмотришь, так и скажешь.
       Почаще надо жужжать — это хорошо расслабляет — и возвращаться в хлебниковский «родимый хаос звуков» — это освобождает от штампов.
       Как только ты выдыхаешь, теряешь воздух — из глаз уходит вдохновение, потому что ты сделал выдох. Вдох не означает грубо «взять дыхание», вдохнуть — значит получить вдохновение.
       И всегда помнить об осанке. Почему грузины хорошо поют? У них ровная, прямая спина: женщины могут с кувшином на голове ходить, у мужчин как будто струна в позвоночнике натянута.
       ...После ее мастер-классов вечерами над гостиницей раздавалось ровное и спокойное жужжание, а утром меня будило громовое «Хурэ-э!» — воинственный клич, идущий из веков, породивший «Ура!», прославление наступающего дня...
  
       ОТ АВТОРА: Не смогли приехать на фестиваль Киевский экспериментальный театр, совместный проект Московского экс-театра Юрия Берладина и германского «Аларм-театр», геленджикское театральное агентство «Дольмэн» Анатолия Слюсаренко, литовский «Мираклис», грузинский «Бэрикэби», белорусский «Жест» — из-за финансовых проблем, а Интерьерный театр из Петербурга Николая Беляка и Марка Борнштейна даже не был заявлен в программе (очевидно, тоже из-за финансовых проблем, но еще более глубоких).
       
       P.S.
       Господа чиновники региональных и муниципальных департаментов по культуре! Калашников уже замышляет «Бумборамбию-4». На него положиться можно, он ее сделает, не сбрасывайте свои театры с корабля современности.
       Монолог Вячеслава Полунина об уличных театрах и о себе читайте в одном из ближайших номеров «Новой газеты».

       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera