Сюжеты

ПОЧЕМУ СТАНОВИТСЯ БОЛЬНО ЛЮДЯМ В ПЛЕНУ И НАМ НА ДУШЕ

Этот материал вышел в № 68 от 18 Сентября 2000 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

 

История о том, как Мосгорсуд проигнорировал решение Комиссии при президенте России по военнопленным, интернированным и пропавшим без вести только потому, что освобождением заложников занималась не государственная структура, а военный...


История о том, как Мосгорсуд проигнорировал решение Комиссии при президенте России по военнопленным, интернированным и пропавшим без вести только потому, что освобождением заложников занималась не государственная структура, а военный обозреватель «Новой газеты»
       
       6 июня нынешнего года Комиссия при президенте России по военнопленным, интернированным и пропавшим без вести приняла решение об амнистии матери четверых детей Семирхан Додовой, обвиняемой в экономических преступлениях.
       Решение президентской комиссии об амнистии было принято на основании пункта постановления Государственной Думы от 13 декабря 1999 года, который гласит:
       «Прекратить по представлениям Комиссии при президенте Российской Федерации по военнопленным, интернированным и пропавшим без вести уголовные дела независимо от характера совершенных преступлений, находящиеся в производстве органов дознания и предварительного следствия, и уголовные дела, не рассмотренные судами, в отношении лиц, подлежащих обмену на военнослужащих, сотрудников органов внутренних дел и граждан, насильственно удерживаемых на территории Чеченской Республики».
       Додову амнистировали в обмен на четверых пленных и заложников: рядовых Попова и Мастрюкова, бывшего прапорщика Камышева и 12-летнего мальчика из подмосковного Подольска Стаса Иванова.
       Переговоры об освобождении невольников приходилось вести через родственников Додовой с различными бандитами в Чечне. Главное управление по борьбе с организованной преступностью работало по солдатам Попову и Мастрюкову, а ваш корреспондент — по саратовцу Камышеву, похищенному в Хасавюрте, и Стасу Иванову.
       Переговоры об освобождении заложников мы вели самостоятельно, но информировали о них и МВД, и Комиссию по военнопленным при президенте. Работать приходилось очень быстро: боевые действия в октябре прошлого года велись уже на подступах к Грозному. Попова и Мастрюкова удалось освободить до окружения Грозного.
       
       Особенно тяжело далось освобождение Стаса. Мальчик был у радуевцев с мая 1997 года. Выйти на людей, удерживавших его, удалось только через год после похищения. Весной прошлого года Стасику был организован побег, но он не удался.
       Летом 1999 года в Москве был арестован Турпалали Атгериев, вице-премьер масхадовского правительства. Затем Атгериев был отпущен. В СМИ он объявил об освобождении ребенка, но затем по решению шариатского суда передал его людям из банды Радуева.
       В октябре в течение нескольких дней через посредников — родственников подследственной Додовой сначала удалось освободить ребенка, а затем, 20 октября, и Камышева. В эти же дни по другим каналам буквально за несколько часов до отправки из Грозного в горы, где бы он неминуемо погиб, удалось спасти тяжелораненого Алексея Новикова. Мы вывезли его в Ингушетию, а оттуда — в Москву, в Главный госпиталь МВД. В спасении Алексея основная нагрузка легла на нашего молодого журналиста Владлена Максимова.
       После 20 октября дорога на Грозный была полностью перекрыта, и фактически с этого времени заложники и пленные были брошены на произвол судьбы. Кто-то из них погиб под нашими же бомбами, кто-то был расстрелян боевиками.
       Обо всем этом и о многом другом я мог бы рассказать на заседании Мосгорсуда 1 сентября нынешнего года, где рассматривалось представление Комиссии при президенте России по военнопленным о прекращении на основании амнистии уголовного дела в отношении Додовой.
       На заседание суда меня попросили прийти представители президентской комиссии. Двумя неделями ранее судебные слушания были отложены — прокурор потребовал выяснить мои полномочия при освобождении заложников.
       На заседании Мосгорсуда по делу Додовой 1 сентября прокурор уже не имел ко мне никаких претензий — возможно, потому, что при передаче заложников Стаса Иванова и Дмитрия Камышева вместе со мной находился сотрудник ГУБОПа. Во всяком случае, прокурор признал действия президентской комиссии законными и предложил на основании ее решения Додову амнистировать. После этого ни у кого уже не оставалось сомнений, что решение суда будет положительным.
       Был объявлен перерыв. После перерыва прокурора в зале не было. А постановление суда было отрицательным. А представление об амнистии комиссии при президенте России в отношении Додовой, на которую обменяли четверых пленных и заложников, Мосгорсудом под председательством судьи Татьяны Горбуновой было отклонено.
       Первой и, наверное, главной причиной этого было названо отсутствие полномочий у военного обозревателя «Новой газеты» на освобождение заложников. Выслушать меня госпожа Горбунова ни в ходе процесса, ни после не захотела. Она так и сказала: «Я вас не слушаю, я вас не приглашала».
       
       Вы думаете, уважаемые читатели, я обиделся на судью?
       Нет. Я смотрел и воспринимал ее как представителя той власти, на которую обижаться нельзя. Судебная власть — это лишь ветвь, наряду с законодательной и исполнительной, которая живет отдельной от нас, своих подданных, жизнью. Это они, ветви власти, могут развязывать войны, чтобы умирали на них мы и наши дети. При этом они могут организовать дело так, что на четыре с половиной тысячи убитых будет полторы тысячи без вести пропавших, как в первую чеченскую кампанию. Большинство «без вести пропавших» были просто брошены на поле боя ранеными и убитыми.
       А законодательная власть — Государственная Дума — 13 декабря прошлого года, после четырех с лишним месяцев войны в Дагестане и Чечне, наконец принимает решение об амнистии. За три дня до прекращения своих полномочий.
       Пока проснулась новая Дума, прошло полгода и истек срок действия амнистии и пункта 5 постановления Госдумы, дающего юридические основания для обмена пленных и заложников. Поэтому президентская комиссия провела только два заседания — 6 и 13 июня. Последнее — в день окончания полномочий, определенных шестью месяцами.
       Куда спешить — ведь не их дети воюют и умирают. Не их детям бандиты отрезают пилой головы, не их детей забивают палками (как москвича Михаила Курносова).
       Вы спрашиваете, ваша честь, уважаемый суд, о моих полномочиях. Да, мне их на освобождение пленных солдат, беззащитных заложников, женщин, детей, стариков власть не дала. Мне это право (а точнее — обязанность) дало прежде всего мое осознание человеческой жизни как высшей ценности. Это, впрочем, и в Конституции нашей записано. Но кто к ней обращается? Власть? Никогда!
       Герой России генерал Шаманов приказал в свое время разведчикам ликвидировать меня за то, что я не позволял убивать мирных жителей Чечни. Нынешний начальник Генерального штаба и кандидат в министры обороны генерал Квашнин отправил меня, офицера, из Чечни в отпуск с последующим откомандированием в Московский военный округ за то, что я пытался вырвать у боевиков наших пленных. Мне тогда официально поручили их обменять. Знаете, почему? Потому что менять к концу сентября 1996 года было не на кого. Всех пленных чеченцев наши уничтожили.
       Квашнин выгонял меня из Чечни, и я формально лег в Ханкалинский госпиталь, чтобы за время своего отпуска вытащить после почти годового ужасного плена двух солдат — москвича Бориса Сорокина и дальневосточника Виктора Андреенко. А большинство их товарищей свободы не дождались.
       И канонизированный две недели назад Священным синодом пограничник Евгений Родионов не дождался. Его мама Любовь Родионова приехала в Чечню в начале 96-го, когда сын ее находился в плену у бандита Руслана Хархароева. А в сентябре того же года она не могла даже эксгумировать тело убитого и обезглавленного сына, пока не заплатила за это деньги, продав квартиру.
       Власть наша была равнодушна к своему солдату — и к живому, и к мертвому.
       
       Два года после окончания первой чеченской кампании в России не было структуры, которая занималась бы освобождением заложников на Северном Кавказе. Родственники похищенных шли в милицию, ФСБ, а им говорили: «Мы на территории Чечни не работаем».
       И тогда люди, чьи родные попали в беду, шли к нам, в «Новую газету». И мы без всяких гарантий своей личной безопасности спасали людей.
       Нашему главному редактору Дмитрию Муратову и его заместителю депутату Госдумы Юрию Щекочихину поступали от бандитов звонки с угрозами. Это было весной и летом 1998-го, когда мы спасали 13-летнего Андрея Латыпова. Он был болен и не мог ждать, когда им займутся структуры, уполномоченные властью. Пришлось это делать нам, не уполномоченным. (Сейчас Андрей Латыпов на средства наших друзей лечится во Франции.)
       Только в июле 1998 года при Главном управлении по борьбе с оргпреступностью создали этнический отдел, впоследствии разросшийся в этническое управление. Спросите у них — с первого дня мы помогали и помогаем в освобождении невольников. Мы всегда работали с сотрудниками государственных органов и общественных организаций. Все они представляли разные силовые структуры, находились в разных званиях и рангах, но для них, как и для нас, жизнь человека — высшая ценность.
       Сотни людей своей жизнью и свободой обязаны полковникам Виталию Бенчарскому, Вячеславу Пилипенко, Сергею Осипову, Константину Голумбовскому (нынешнему заместителю председателя Комиссии при президенте России по военнопленным, интернированным и пропавшим без вести), Юрию Плотникову, Виктору Шкляру, Владимиру Соколову; офицерам ГУБОПа; Александру Мукомолову и его команде из миротворческой миссии Александра Лебедя на Северном Кавказе, сотрудникам Генеральной прокуратуры во главе с бывшим заместителем генерального прокурора Михаилом Катышевым. Не спрашивая полномочий, нам помогал в спасении людей российский Комитет защиты мира во главе с Олегом Павловым, ветераны подразделений антитеррора «Альфа» во главе с Сергеем Гончаровым, Фонд защиты гласности Алексея Симонова, депутат Галина Старовойтова. И еще многие, многие наши читатели и граждане Чечни и Ингушетии, без участия которых многие освобождения были бы невозможны.
       К сожалению, не всех удалось спасти. Не всегда хватало так называемых полномочий, да и просто человеческих сил. И об этом только приходится сожалеть и извиняться, извиняться, извиняться перед матерями, родными и близкими тех, кого не удалось спасти. Не успели. Иногда нужна была самая элементарная поддержка высокопоставленных госчиновников.
       Я остро чувствовал, как уходит драгоценное время в поисках этой поддержки наделенных властью людей. В такие дни, часы и минуты я задыхался от бессилия и человеческого равнодушия. Сколько сил отдано на спасение Владимира Яцины, Михаила Курносова. И не успели. Их убили.
       Нет, ваша честь, господа судьи, не нужны мне те полномочия, о которых вы говорите. И я у вас не прошу положительного решения судьбы Додовой, на которую обменяли четверых невольников. Этот вопрос вы решайте с президентской комиссией, Верховным судом, куда комиссия отправила запрос.
       А мы свое дело сделали: четыре человеческие жизни спасены.
       А всего их, спасенных с нашей помощью, более 150.
       Многих из них я освобождал под залог своей головы.
       У меня нет и не может быть страха перед смертью. Только молю Бога, чтобы успеть без ваших гнилых полномочий вернуть из неволи, вырвать у бандитов журналистов Виктора Петрова из Самары (более года в неволе), Сергея Семендуева из Махачкалы (похищен более двух лет назад), активистку женского движения из Самары Светлану Кузьмину (более года в заложниках), московского правозащитника Александра Терентьева (полтора года удерживается бандитами), чеченскую девочку Тамилу Бисултанову (похищена в мае прошлого года)...
       Если власть на это не способна, если жизнь и свобода граждан России ей безразличны, мы, коллектив газеты, и наши друзья найдем в себе силы бороться до конца за каждого.
       Почему мы такие? Потому что нам очень, очень больно, когда страдают невинные люди. Нам так больно, что если не спасем тех несчастных, попавших в беду, то просто не сможем жить.
       


Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera