Сюжеты

ПРИСТРАСТИЯ. Михаил ЛЕВИТИН

Этот материал вышел в № 69 от 21 Сентября 2000 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

Михаил ЛЕВИТИН, режиссер театра «Эрмитаж» В сентябре 1982 года вся Москва была взбудоражена постановкой московского театра «Эрмитаж» «Хармс! Чармс! Шардам! Или Школа клоунов» по Даниилу Хармсу. От Садового кольца к театру «Эрмитаж» (тогда...


Михаил ЛЕВИТИН, режиссер театра «Эрмитаж»
       
       В сентябре 1982 года вся Москва была взбудоражена постановкой московского театра «Эрмитаж» «Хармс! Чармс! Шардам! Или Школа клоунов» по Даниилу Хармсу. От Садового кольца к театру «Эрмитаж» (тогда — Театру миниатюр) тянулась пятитысячная очередь. И вот спустя 18 лет — второе обращение режиссера Михаила Захаровича Левитина к творчеству Даниила Ивановича Хармса...
       Ничего необычного — по крайней мере для меня — в возвращении к Хармсу нет. В новом спектакле-заклинании «Белая овца» заняты Дарья Белоусова — мой любимый мастер, Ирина Богданова — моя любимая стихия, Юрий Беляев — его многие знают по работе на Таганке, Евгений Герчаков, с которым мы долго строили театр, семь лет назад он ушел и вот снова играет у нас. Моя дочь Ольга Левитина, ученица и актриса Петра Фоменко, пришла играть и ко мне — это вдвойне приятно.
       С Хармсом всегда происходят вещи прелюбопытные. Непонятно, что из театрального Хармса смешит зрителя. В новом спектакле есть два монолога, совершенно жутких и странных, — скорее всего, именно они и будут самыми смешными: взаимодействие текста и зрителя всегда непредсказуемо. Ни Любовь Полищук, ни Роман Карцев, игравшие в первом составе «Школы клоунов», не предполагали, что это будет смешно. Жванецкий так до сих пор и не понял, чего же там такого веселого.
       Для меня этот спектакль тревожен. Мы толкаемся в человека — это, безусловно, вызовет отторжение у того, кто не хочет, чтобы у него душу трогали. Другие... посмотрим... Абсурд — это слово не применимо к Хармсу. Скорее уж деформация жизненного пространства. Мир воспринят им магически — свой арест он связал с тем, что сундук в коридоре передвинули немного правее. Хармс не идиотичен, но нелеп, как сама наша жизнь. Его тексты — как филигранная фотография жизни 30-х годов, и с тех пор в жизни нашего человека ничего не изменилось, разве что в еще более эксцентрическую сторону. Как в рассказе «Сундук» — женщина спрашивает незнакомца за дверью: «Кто вы? Кто вы?». Но — впускает его!!!
       Обэриуты — очень простые, очень ясные ребята, не заумники, не абсурдисты, это мы с вами очень смещены.
       Посвящение спектакля памяти Олега Ефремова — это тема отдельного разговора. Прямого отношения Даниил Иванович к Олегу Николаевичу не имел. Часто он к нам не ходил, я не был любимым режиссером Ефремова. Но у гроба родственники сказали мне, что последние записи в его дневнике были связаны с моей книгой.
       Этот спектакль о том, как не умереть. Ну да, но — не так. Еще и поэтому — Ефремову. Сейчас, когда начнутся проблемы в культуре, мы очень четко поймем, кто бы мог встать на защиту, чье слово было действительно весомым.
       Спектакль построен на огромных зонах тишины. Мне нравится сейчас в нашем театре, я знаю, как в нашем театре нужно ходить, шептать, любить. В смысле музыки спектакль вообще очень странен. Я никогда раньше не писал музыку, но последние два года ко мне сначала приходит музыка, а потом композиция. Всю оптимистическую часть взял на себя композитор Андрей Семенов, и еще «немножко» помог Иоганн Себастьян Бах — любимый композитор Хармса.
       Давид Боровский — гениальный реформатор сцены. Кроме Шнитке, с которым я познакомился через Боровского, я не знаю другого такого гениального человека. Тончайший мыслитель, он бесценен. Он будет ставить и следующие наши два спектакля: пьесу Маркеса (в ноябре писатель приедет в Москву и будет регулярно появляться в театре) и оформлять спектакль по пьесе Жванецкого.
       В своей книге, выходящей в ноябре в издательстве «Текст» (22 авторских листа), я не пишу о театре — я занят любовью. Я понял, что можно заниматься ею на высочайшем уровне. Когда я недавно читал парижский вариант «Темных аллей», я понял, что и в 70 лет можно восстановить чувственную сторону жизни, и как восстановить!
       ...Я уйду, если перестану быть интересен, если мой театр-дом вдруг перестанет быть домом. У нас никогда не было и не будет никакой потребы улице, никакой потребы политике.
       И начинают приходить сильные мира сего, интересоваться: а что он там такое ставит, а как он без нас обходится? Обхожусь.
       

Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera