Сюжеты

ПРИСТРАСТИЯ. Михаил ЛЕВИТИН

Этот материал вышел в № 69 от 21 Сентября 2000 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

 

Михаил ЛЕВИТИН, режиссер театра «Эрмитаж» В сентябре 1982 года вся Москва была взбудоражена постановкой московского театра «Эрмитаж» «Хармс! Чармс! Шардам! Или Школа клоунов» по Даниилу Хармсу. От Садового кольца к театру «Эрмитаж» (тогда...


Михаил ЛЕВИТИН, режиссер театра «Эрмитаж»
       
       В сентябре 1982 года вся Москва была взбудоражена постановкой московского театра «Эрмитаж» «Хармс! Чармс! Шардам! Или Школа клоунов» по Даниилу Хармсу. От Садового кольца к театру «Эрмитаж» (тогда — Театру миниатюр) тянулась пятитысячная очередь. И вот спустя 18 лет — второе обращение режиссера Михаила Захаровича Левитина к творчеству Даниила Ивановича Хармса...
       Ничего необычного — по крайней мере для меня — в возвращении к Хармсу нет. В новом спектакле-заклинании «Белая овца» заняты Дарья Белоусова — мой любимый мастер, Ирина Богданова — моя любимая стихия, Юрий Беляев — его многие знают по работе на Таганке, Евгений Герчаков, с которым мы долго строили театр, семь лет назад он ушел и вот снова играет у нас. Моя дочь Ольга Левитина, ученица и актриса Петра Фоменко, пришла играть и ко мне — это вдвойне приятно.
       С Хармсом всегда происходят вещи прелюбопытные. Непонятно, что из театрального Хармса смешит зрителя. В новом спектакле есть два монолога, совершенно жутких и странных, — скорее всего, именно они и будут самыми смешными: взаимодействие текста и зрителя всегда непредсказуемо. Ни Любовь Полищук, ни Роман Карцев, игравшие в первом составе «Школы клоунов», не предполагали, что это будет смешно. Жванецкий так до сих пор и не понял, чего же там такого веселого.
       Для меня этот спектакль тревожен. Мы толкаемся в человека — это, безусловно, вызовет отторжение у того, кто не хочет, чтобы у него душу трогали. Другие... посмотрим... Абсурд — это слово не применимо к Хармсу. Скорее уж деформация жизненного пространства. Мир воспринят им магически — свой арест он связал с тем, что сундук в коридоре передвинули немного правее. Хармс не идиотичен, но нелеп, как сама наша жизнь. Его тексты — как филигранная фотография жизни 30-х годов, и с тех пор в жизни нашего человека ничего не изменилось, разве что в еще более эксцентрическую сторону. Как в рассказе «Сундук» — женщина спрашивает незнакомца за дверью: «Кто вы? Кто вы?». Но — впускает его!!!
       Обэриуты — очень простые, очень ясные ребята, не заумники, не абсурдисты, это мы с вами очень смещены.
       Посвящение спектакля памяти Олега Ефремова — это тема отдельного разговора. Прямого отношения Даниил Иванович к Олегу Николаевичу не имел. Часто он к нам не ходил, я не был любимым режиссером Ефремова. Но у гроба родственники сказали мне, что последние записи в его дневнике были связаны с моей книгой.
       Этот спектакль о том, как не умереть. Ну да, но — не так. Еще и поэтому — Ефремову. Сейчас, когда начнутся проблемы в культуре, мы очень четко поймем, кто бы мог встать на защиту, чье слово было действительно весомым.
       Спектакль построен на огромных зонах тишины. Мне нравится сейчас в нашем театре, я знаю, как в нашем театре нужно ходить, шептать, любить. В смысле музыки спектакль вообще очень странен. Я никогда раньше не писал музыку, но последние два года ко мне сначала приходит музыка, а потом композиция. Всю оптимистическую часть взял на себя композитор Андрей Семенов, и еще «немножко» помог Иоганн Себастьян Бах — любимый композитор Хармса.
       Давид Боровский — гениальный реформатор сцены. Кроме Шнитке, с которым я познакомился через Боровского, я не знаю другого такого гениального человека. Тончайший мыслитель, он бесценен. Он будет ставить и следующие наши два спектакля: пьесу Маркеса (в ноябре писатель приедет в Москву и будет регулярно появляться в театре) и оформлять спектакль по пьесе Жванецкого.
       В своей книге, выходящей в ноябре в издательстве «Текст» (22 авторских листа), я не пишу о театре — я занят любовью. Я понял, что можно заниматься ею на высочайшем уровне. Когда я недавно читал парижский вариант «Темных аллей», я понял, что и в 70 лет можно восстановить чувственную сторону жизни, и как восстановить!
       ...Я уйду, если перестану быть интересен, если мой театр-дом вдруг перестанет быть домом. У нас никогда не было и не будет никакой потребы улице, никакой потребы политике.
       И начинают приходить сильные мира сего, интересоваться: а что он там такое ставит, а как он без нас обходится? Обхожусь.
       

Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera