Сюжеты

В ОЖИДАНИИ НОВОЙ ЦУСИМЫ?

Этот материал вышел в № 70 от 25 Сентября 2000 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

 

Судьба военно-морской идеи в России Зачем России флот? Вопрос, который странным и нелепым мог показаться даже Ивану Грозному, первому из русских государей фанатично искавшему выходы к морю, теперь все чаще и чаще встречается в...


Судьба военно-морской идеи в России
       
       Зачем России флот? Вопрос, который странным и нелепым мог показаться даже Ивану Грозному, первому из русских государей фанатично искавшему выходы к морю, теперь все чаще и чаще встречается в отечественных СМИ. А между тем исторически со времен Петра Первого могущество нашей страны, ее влияние на мировые процессы всегда связывалось с сильным военным флотом, который на протяжении трех веков не допускал такого унизительного положения, в которое ныне попала Россия
       
       Дипломатия на морях
       Россия — страна не океаническая, в основном континентальная. Но именно жизненные интересы заставили ее бороться за выходы к морям, а впоследствии и в Мировой океан. Именно это вывело Россию на мировую арену, сделало ее великой державой. И именно невнимание государственной власти к своему военному флоту привело в свое время к самым сокрушительным поражениям России — в Крымской и Русско-японской войнах. Надо трезво понимать, что и новый, нынешний пик (вернее — глубочайшая яма) такого невнимания чреват для нас новыми «падениями Севастополя» и «Цусимами» — и экономическими, и политическими, и военными, может быть, тоже.
       Надо помнить, что после Цусимы отечественный ВМФ стараниями флотоводцев Н. Г. Кузнецова и С. Г. Горшкова возродился и оказал большое влияние на политический вес нашего государства в мире только во второй половине ХХ века. Хотя теоретически это было ясно многим светлым умам в самом его начале. Еще тогда русские теоретики А. Ф. Риттих и А. Л. Бубнов утверждали: «Армия и флот — это опора и гарантия безопасности нашего государства... Наивыгоднейшая политика для России будет та, которая позволит как можно меньше отвлекать армию от обороны и, опираясь на флот, иметь возможность всегда участвовать в политическом концерте».
       Мощный ВМФ — это сила не для устрашения и не только для сдерживания чьих-то агрессивных намерений как важная составляющая стратегических ядерных сил страны, а прежде всего необходимый политический фактор влияния в мирный период на международную ситуацию в интересах России.
       
       «Последний парад наступает...»
       Начавшиеся изменения в обществе не только привели к распаду СССР, но и похоронили военно-морскую идею. При этом не просто был не востребован имевшийся ВМФ как политический инструмент в интересах государства, а в целом материальная база флота подверглась колоссальному стихийному разрушению, названному реформированием.
       В ходе так называемого первого этапа реформирования были расформированы управления двух оперативных эскадр Тихоокеанского и Черноморского флотов, дивизии подводных лодок Тихоокеанского флота, морской истребительной авиадивизии. Россия потеряла Каспийское, Киевское, Севастопольское и Черноморское высшие военно-морские училища, два учебных отряда подготовки личного состава для кораблей, центр боевого применения и переучивания летного состава морской авиации в Крыму. Расформированы десятки экипажей подводных и надводных кораблей. Численность частей боевого, технического и тылового обеспечения сокращена на 20—25, а на Балтийском флоте — на 50 процентов. К 1995 году количество эскадр и военно-морских баз сократилось наполовину, полностью были ликвидированы дивизии береговой обороны. Численность личного состава ВМФ к 1996 г. сокращена почти наполовину.
       Сокращение ВМФ продолжается, а оставшиеся корабли выходят в море недопустимо редко. Одновременно с этим в стране значительно увеличены войска МВД и другие спецподразделения, предназначенные для решения внутренних проблем.
       За 15 перестроечных и постперестроечных лет многое можно было успеть. Модернизировать и расширить ремонтную базу ВМФ для сохранения наиболее ценных кораблей. Создать промышленные объекты по утилизации атомных подводных лодок и таким образом уйти от нынешних проблем с устаревшими АПЛ. Наконец, определиться с составом ядра сил для каждого из наших флотов, спланировать и обеспечить жизнедеятельность этого ядра.
       Для этого необходимо было наметить и утвердить конкретное число кораблей того или иного проекта, которое должно содержаться в боеготовности; узаконить передачу финансовых средств за проданные на металлолом корабли только на содержание боевого ядра ВМФ; программу сокращения корабельного состава увязать с планом консервации наиболее ценных кораблей в зоне Финского залива и Черного моря.
       Оглядываясь в далекое прошлое и в совсем недавнее советское время, прихожу к выводу: военно-морская идея и может оказаться объединяющей национальной идеей, о «разработке» которой столько сейчас разговоров. Можно спорить о таком подходе, можно сомневаться, но так уже было в нашей истории.
       Казалось бы, в этом контексте находятся подписанные президентом РФ В. В. Путиным нынешней весной «Основы политики Российской Федерации в области военно-морской деятельности на период до 2010 года». Президент России неоднократно демонстрировал свое внимание к судьбам ВМФ, при этом порой в беспрецедентной форме. Никогда еще мужи столь высокого ранга не совершали, например, погружений в подводных лодках. Но демонстрация внимания — одно, реальное возрождение ВМФ — совсем другое. Да, документ подписан, президент вышел в море на подводной лодке. Ну а что дальше? Не станет ли он очередной виртуальной декларацией?
       Способно ли государство сохранить на флотах профессиональные кадры? Для этого прежде всего должно быть наконец утверждено целевое и гласное финансирование Военно-морского флота.
       Если говорить о путях возрождения военно-морской мощи, то, смею надеяться, они тоже пока еще нам не заказаны. По мнению специалистов, в настоящее время требуется сформировать боевое ядро каждого из флотов из имеющихся сил и средств и еще не уволившихся подготовленных кадров офицерского состава. Общий минимальный состав такого ядра может включать: 14—15 ракетных подводных крейсеров стратегического назначения, до 50 многоцелевых атомных подводных лодок и до 30—40 дизельных. Кроме этого, до 40 боевых надводных кораблей океанской зоны и до 130 боевых надводных кораблей других классов. При целевом финансировании ВМФ можно утверждать, что верховной власти по силам сохранить минимальный состав флота. Однако это уже последний шанс, предоставляемый нам историей. Словом, «последний парад наступает».
       
       Горькие уроки «Курска»
       То, что вы прочли выше, написано до гибели «Курска». Полагаю, что страшная трагедия не только подтверждает необходимость принимать решительные меры по спасению ВМФ и его возрождению, но и требует от этих мер конкретности, осязаемости. И прежде всего в отношении подводного флота. Что, по-моему, надо делать в первую очередь?
  
       1. Страна за последние 30 лет без войны на море потеряла безвозвратно четыре новейшие атомные подводные лодки со своими лучшими сынами:
       «К-8» — в 1970 г. (одна из самых первых советских атомных подводных лодок);
       «К-219» — в 1986 г. (один из первых ракетных подводных стратегических крейсеров);
       «К-278» — это «Комсомолец» — в 1989 г. (самая глубоководная и самая прочная лодка в мире);
       «К-141» — «Курск» (новейший, наиболее современный ракетный подводный крейсер).
       Все четыре погибшие подводные лодки проектировались в одном и том же конструкторском бюро — «Рубин».
       Почему четыре катастрофы произошли с кораблями, которые проектировало одно и то же КБ? Не потому ли, что отсутствовала здоровая конкуренция, позволяющая заказчику — Военно-морскому флоту — выбрать лучший образец и таким образом заранее заложить гарантию безопасности жизнедеятельности сложнейшего сооружения, каким является атомная подводная лодка?
       В этой связи следует навсегда покончить с бесконкурсным проектированием и бесконкурсным созданием отечественных атомных подводных лодок.
       2. Известно, что сегодня в стране идет реформа Вооруженных сил. Что это такое для ВМФ, кроме сокращения количества боеспособных кораблей, численности личного состава и других «урезаний»? Какие конкретно направления в ВМФ реформируются и в чем суть этих реформ?
       Думаю, не будет нарушением секретности, если об этом будет гласно объявлено, а главное — конкретно: например, в чем совершенствуются системы обеспечения безопасности эксплуатации подводных лодок, в том числе и по системам спасения экипажей; изменится ли структура соединений АПЛ в связи с их массовым сокращением, а следовательно, и система управления подводными лодками на флотах и в целом по ВМФ и т. д.?
       3. Гибель «Курска» и других атомоходов особо остро ставит вопрос о спасателях, действующих в открытом море и океане. Прежде всего необходимо восстановить принцип: спасатели должны не только быть на флотах, но и постоянно, ежедневно тренироваться. Даже если они не понадобятся — это будет дешевле, чем гибель таких кораблей. «Курск» стоит один млрд долларов, а профессиональным и человеческим достоинствам его экипажа вообще нет цены.
       Конечно, очень важна исправная работа техники — батискафов и прочего. Но главное — подготовка самих спасателей. Их трудовой век недолог, и оттого так важно поддерживать тут постоянную смену поколений. Несколько лет разрыва — и драгоценный опыт можно потерять безвозвратно. Не говоря уже о более глубоких традициях. А последние есть, их лишь надо восстановить. Вспомним наш легендарный ЭПРОН (экспедиция подводных работ особого назначения). Ею были подняты со дна морей 450 судов и боевых кораблей, спасено 188 аварийных судов. В ее составе было 3 тысячи специалистов. Сама история ЭПРОНа начинается с Кронштадтской водолазной школы, созданной еще в 1882 году. Официально ЭПРОН существовал с 1923 года. С 1931-го это уже всесоюзная организация. Правда, в 1941 году его преобразовали в АСС ВМФ, а в 1979-м — в ПСС ВМФ.
       Думаю, будет ошибкой, если морских спасателей замкнут на МЧС, не имеющем опыта работы в морских условиях. Лучший вариант — создание специального госоргана, связанного с работой в морях и океане. Несколько худший, но приемлемый вариант — спецподразделения в морских регионах страны (Север, Тихий океан, Балтика, Черное море), имеющие государственный статус. Так было в прошлом, когда ЭПРОНом ведали «морские» наркоматы (водного транспорта, морфлота), имея подразделения в морских регионах.
       4. Сегодня крайне важно восстановить на всех подводных лодках «утерянное» — аварийно-спасательные буи, которые после своего всплытия обеспечивают переговоры по телефону с терпящим бедствие экипажем. Да, они непригодны для больших глубин, но гибнут лодки и на мелководье — «Курск» тому пример. Ведь эта трагедия — первый случай с АПЛ, когда за длительный период спасательных работ не вызволено ни одного человека и даже не было переговоров ни по телефону, ни по звукоподводной связи ни с одним человеком из тонущего экипажа.
       5. Закон о статусе военных моряков срочно должен быть дополнен положением о плавательном цензе. Такой ценз существовал со времен Петра Первого. Ни один морской офицер не имеет права получать очередное воинское звание, пока не наплавает определенный срок и число миль на корабле. Тогда и в море, и на берегу руководители высоких рангов будут иметь больше шансов не допустить технических или организационных ошибок. В свою очередь плавательный ценз должен оплачиваться деньгами, и немалыми — гораздо больше, чем служба на берегу.
       6. Немедленно необходимо перейти к комплектованию экипажей подводных лодок на 100 процентов из контрактников. И никакой срочной службы на АПЛ!
       7. К подъему «Курска» и эвакуации с него погибших моряков следует подойти более прагматично и взвешенно. Из сообщений СМИ следует, что всем будет руководить «Рубин» — создатель «Курска». Правомерно ли? Думается, должен быть объявлен тендер как для отечественных, так и для иностранных компаний. Без такого подхода ошибок не избежать.

  
       Все вышеизложенное — это не только мое личное мнение, а и выстраданное, продуманное суждение подводников-атомщиков двух поколений. Сам я командовал атомной подводной лодкой, был заместителем командира дивизии АПЛ первого поколения. Мой сын — командир АПЛ и начальник штаба дивизии АПЛ второго поколения.
 
       Георгий КОСТЕВ,
       контр-адмирал, член-корреспондент Академии военных наук

       
       
       ОТ РЕДАКЦИИ
       15 февраля 1995 года наша газета опубликовала статью «Комсомолец» на дне шесть лет. Почему?» вице-адмирала Е. Чернова, Героя Советского Союза, бывшего командующего флотилией, в состав которой входила АПЛ «Комсомолец». В редакционном комментарии к его статье я тогда писал: «Нам, опьяненным морем разливанным общественной гласности и демократии, еще только предстоит осваивать азы гласности и демократии технологической.
       Как только возникает аварийная ситуация, инстанции, «сидящие» на информации, по испытанным, кондовым рецептам просто не дают ее обществу. Давняя атомная катастрофа на Урале вообще оказалась засекреченной. То же попытались сделать и с Чернобылем. Времена наступали иные, и страшная правда все же пробилась к людям. Но по тому же стереотипу стали действовать и тогда, когда погиб «Комсомолец», нередко ссылаясь на необходимость хранить военную тайну.
       Я совсем не сторонник того, что мы должны — душа нараспашку — открывать все свои секреты вчерашним предполагаемым противникам, а ныне — предполагаемым друзьям. Они-то свои настоящие секреты от нас как берегли, так и берегут. Я — о той технологической безгласности, в результате которой реальная картина становится гостайной скорее для своей, российской общественности, чем для зарубежных разведок.
       За всем этим стоит проблема более общая, чем замалчивание информации о гибели одной подводной лодки. Проблема отсутствия технологической гласности по поводу крупных техногенных катастроф. Каждый раз власти врут, искажают и замалчивают истину с не меньшим усердием, чем это было в годы тотальной цензуры. И только потом, по истечении времени, удается гомеопатически малыми дозами восстановить, наконец, правду. Часто — когда «поезд ушел» и необходимые полномасштабные меры по ликвидации последствий катастрофы принимать уже поздно.
       И это ПЕРВЫЙ УРОК, который нам всем необходимо извлечь из катастрофы.
       ВТОРОЙ УРОК — еще предстоящее нам освоение технологической демократии, преодоление монополизма головных организаций. Свое право на лидерство они должны отстаивать в честном конкурентном соревновании.
       ТРЕТИЙ УРОК — создание правовой базы для конструирования и эксплуатации крупных технических систем, будь то новейшая подводная лодка или скоростная железнодорожная магистраль, и — следовательно — для юридической ответственности за нарушение законов в этой области как конкретными исполнителями, так и их руководителями, в том числе и на высших государственных уровнях.
       Привычный стереотип действия властей. Они сразу же превращают информацию о катастрофе в государственную тайну, а себя — в монополистов анализа причин, выводов, принятия мер по ликвидации последствий. Словом, сами себя объявляют и следователями, и прокурорами, и судьями».
       Сегодня, к сожалению, мне нечего исправить в этом почти шестилетней давности комментарии. Разве что вместо «Комсомолец» поставить «Курск». Да сделать поправку на различие в обстоятельствах гибели обеих АПЛ. Впрочем, полной правды об обстоятельствах нынешней трагедии мы всё еще не знаем.

       

Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera